— Не за вами, — абсолютно искренне, даже с лёгким презрением ответил пухлый мальчик-хомяк, скрестив руки на груди. Он был самым чистым из всей компании.

— Кого вообще волнуют кролики? — усмехнулась первая белка, высокомерно вздёрнув нос.

— Мы за дядькой следили. Вернее, просто посмотреть пришли, — пацан-енот, самый чумазый из всех, мотнул головой в сторону зайчихи. Она в ответ потупила взгляд и тут же окончательно спряталась за широкую спину волчонка, который стоял молча и изучающе смотрел на меня. — Тюлька сказала, что к нам в деревню гигант пришёл. Вот мы и решили посмотреть, — мальчик шоркнул босой ногой о землю. — Думали, врёт…

— Я никогда не вру! — возмущённо пискнула зайка, выглянув из-за спины волчонка и дёрнув ушком.

— Ой, да можно подумать! — хихикнула кошка, наконец поймав свой непослушный полосатый хвост двумя руками и прижав его к груди. — Ты же про летающую свинью в прошлый раз говорила! Ещё и описывала так красочно!

Начался шумный, хаотичный спор, в котором дети моментально забыли про нас, переключившись на внутренние разборки. Я стоял, всё ещё держа топор, и чувствовал себя полным идиотом.

— Стоп! — попыталась вмешаться Ако, подняв руку, но её голос потонул в общем гаме.

— А вот нет! — заорал енот.

— Вот и да! Я сама видела! — не сдавалась зайка Тюлька. — Она сделала круг над нашим домом, громко хрюкнула и в лес улетела!

— Тишина, — проговорил я. Негромко, но низко и твёрдо.

И это подействовало. Вся банда охламонов резко замолчала, как по команде. Все восемь пар больших, любопытных и немного испуганных глаз уставились на меня. В тишине было слышно, как кто-то из них тихо шмыгнул носом.

— Где ваши родители? — спросила Ако, пользуясь моментом.

Ответы посыпались вразнобой, но смысл был один:

— Так сегодня торговцы приехали!

— Родители там, у площади!

— А нас не берут!

— Ага, говорят, маленькие ещё, только мешать будем!

Мы с Ако переглянулись. Чёрт с ними, с торговцами — это объясняло, почему улицы такие пустые. Но зато эти детишки могли знать, как добраться до трактира или постоялого двора.

— А вы не подскажете, как нам пройти до постоялого двора? Или… может, есть какое другое похожее место, где можно остановиться? — спросила Ако, стараясь говорить помягче.

— А чего не знать? — хихикнула вторая девочка-бельчонок, та, что была повыше. — Прямо по дороге идите и прямо к нему выйдете. Большое двухэтажное здание из серого камня.

— Торговцы как раз напротив него остановились, — добавил хомяк, снова приняв важный вид. — Так что мимо точно не пройдёте. Шумно там и пахнет странно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Ако.

Мы уже собрались уходить, когда волчонок, самый молчаливый и внимательный до этого момента, шагнул вперёд.

— Дядя, а дядя, — обратился он, глядя снизу вверх.

— Чего тебе?

— А что у вас за вид? — спросил он прямо. — Как вы такой большой выросли? Вы с гор?

Волчонок аж вперёд подался, весь во внимании. За ним замерли и остальные, снова замолчав, жадно ожидая ответа.

— Я, э-э…

Я не сразу сообразил, о каком виде он говорит, но до меня всё же дошло.

Сейчас, наверное, будет не самой хорошей идеей сказать, что я человек. А если я не человек, то… кто?

— Медведь он, — буркнула Ако с такой небрежной уверенностью, будто сообщала о погоде. — Редкий вид, из глухих мест. Я его сопровождаю в Грибную Шляпку, и мы очень торопимся, так что простите, детки.

— О-о-о… — хором протянула малышня, и в их глазах зажглись огоньки чистого, неподдельного восхищения. — Медве-е-едь…

Мы быстро двинулись дальше, оставив группу детей позади. И как только мы отошли на достаточное расстояние, восхищённые возгласы тут же сменились на озадаченные и растерянные.

— А кто такие медведи?

— Да-да, кто такие медведи? Я первый раз слышу!

— Какие ещё медведи?! — фыркнул енот. — Дурит он вас, а вы и уши развесили! Это же наверняка бык какой-нибудь, редкий.

— А рога где? — тут же парировала белка.

— Очевидно же, что спилил! — с важным видом заявила кошка, отпустив наконец свой хвост. — Я слышала, что им из-за рогов спать неудобно!

— Может, он кабан?

В общем, слова Ако о том, что я некий «медведь», ребятню не убедили, но дали пищу для бурной, совершенно абсурдной фантазии. Кажется, я слышал отголоски их споров даже тогда, когда они уже скрылись за поворотом. Каждый имел своё «экспертное» мнение, одно нелепее другого, и каждый свято верил, что оно — единственно правильное.

И, к слову, ни один из них даже не предположил, что я — человек. И это, пожалуй, обнадёживало. Хотя одно дело — это обдурить детей и совсем другое — взрослых.

— Слушай, может, не стоило называть меня медведем? — задумчиво проговорил я, когда мы уже отошли подальше от детской гурьбы. — Может, действительно выбрать какое-то другое животное? Бык звучит неплохо. А рога… да и хрен с ними, с рогами.

Ако с задумчивым видом потёрла подбородок.

— Уши у тебя человеческие, Гриз, да и форма черепа… не бычья. И рога у быков растут не так. Они прямо изо лба торчат. То есть даже если бы ты теоретически их спилил, следы — шишки или шрамы — всё равно остались. Сомнительно.

— В любом случае, — настаивал я, — проще объяснить отсутствие рогов, чем то, что тут по лесу бродит какой-то… медведовек.

— Хах, — коротко фыркнула Ако. — Или челодвед. Звучит как болезнь.

— Ладно, буду говорить, что родился таким, — решил я. — Большой, сильный, но безрогий бык. Мутация. Или порода редкая.

На том и порешили. Теперь я и Ако, в случае чьих-то вопросов, будем представлять меня как быка. Неловко, но логично.

Пока мы размышляли над деталями моей новой легенды, из-за очередного поворота, который скрывался за подножием гигантского дерева, показалось то самое двухэтажное каменное здание. Оно выделялось, как белая ворона — единственное строение из серого, грубо отёсанного камня среди уютных деревянных домиков. Сомнений не оставалось: это был постоялый двор.

Однако моё внимание сразу приковала не сама постройка, а то, что творилось перед ней. Огромная, шумная толпа запрудила всю площадь. С нашего места были видны десятки, если не сотни магозверей всех мастей и размеров, пёстрые шатры, тяжело гружёные телеги и даже пара замысловатых карет. Воздух гудел от множества голосов, смеха, споров и криков торговцев. Картина была до боли знакомой — похожее я видел в деревне в дни, когда к нам приезжал бродячий цирк или большая ярмарка.

— Какой-то праздник? — спросил я, нахмурившись. — У магозверей есть праздники в этих числах?

Ако пожала плечами.

— Вроде не должно быть… Ничего такого я не припоминаю.

«Ладно, — подумал я. — Может, и правда ярмарка или цирк. Подойдём поближе, поглядим, заодно у трактира спросим дорогу до Шляпки».

В принципе, праздник мог сыграть нам на руку — местные будут в приподнятом настроении, заняты своими делами и, возможно, меньше станут обращать внимание на двух незнакомых путников.

Мы двинулись вперёд, и с каждым шагом реальность начала проступать сквозь ярмарочный гам всё отчётливей и страшней. Это была не ярмарка сладостей или диковин. Реальность оказалась куда более жестокой и отвратительной, чем мы предполагали. В город действительно приехали торговцы. Только продавали они не ткани, специи или игрушки.

Они продавали людей.

— Матушка моя… — сдавленно ахнула Ако, замерев на месте. Её рука инстинктивно схватилась за мой рукав.

Перед нами, в самом центре площади, выстроились в ряд прочные деревянные клети на колёсах. За их толстыми прутьями сидели, стояли или лежали на соломе мужчины, женщины и даже подростки. Все они были бледными, грязными, в лохмотьях. У большинства в глазах читалось пустое отчаяние или животный страх. Некоторые выглядели измождёнными до предела, другие, казалось, ещё сохраняли тлеющую искру сопротивления. Были и те, кто сидел, обхватив голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону.