— Твой меч?

— Да, мой меч. Подозреваю, что обронила его на месте нашей встречи.

Следующие десять минут я в красках расписывал, что будет, если мы напоремся на инквизиторов. Придётся бежать, вероятно, долго, а она — с больной ногой. Что они просто так от нас не отстанут и что днём преследовать нас будет куда легче. На всякий случай добавил красочную картинку, где меня заковывают в цепи и делают рабом, а из неё как из тряпочки выжимают всю магию для их проклятых магических кристаллов.

Однако все мои доводы разбивались о её нахмуренные бровки и упрямое: «Он мне нужен».

Впрочем, я тоже был непреклонен.

— Из-за твоей железки нас могут убить! Ты это понимаешь? — в моём голосе прозвучала последняя отчаянная попытка достучаться до её разума.

— Он мне нужен! Это не какая-то железка, а настоящий фамильный меч! Он передавался из поколения в поколение! Я почти уверена, что знаю, где он лежит. Давай быстро сходим туда-обратно — никто и не заметит!

— Нет.

— Но…

— Я сказал нет, — перебил я, стараясь сделать голос как можно строже. Сейчас не время для капризов. Нечего идти на поводу у всяких ушастых. Сколько я историй слышал о бравых мужиках, что под каблук попадали и там же гибли! В окопах меньше народа гибнет!

Так я думал… А потом началось это.

Сначала у неё грустно опустились ушки. Потом надулась и затряслась нижняя губа. Затем последовало жалобное шмыганье носом, и пальцы принялись теребить край её испачканного халатика.

— Ну… Раз ты так хочешь, Гриз… — шмыг-шмыг. — То я уступлю…

— Рад, что ты всё поняла, — пробурчал я, чувствуя подвох, но ещё не понимая, в чём он.

— …пойду тебе навстречу. Я ведь тоже понимаю, что это… — её голос дрогнул, наполняясь звуками настоящей драмы. — Что это опасно. Я ведь не глупая. Просто он… — шмыг-шмыг-шмыг. — Очень важен для меня.

Она подняла на меня огромные, наполненные искренней обидой глаза, и что-то тяжёлое и тёплое перевернулось у меня внутри.

Чёрт. Чёрт возьми.

— Ты ведь не пытаешься сейчас мной манипулировать? — спросил я, чувствуя, как моя решимость начинает таять под напором её театральных рыданий.

— Моё сердечко разрывается от горя утраты столь ценной для нашей семьи вещи, — всхлипнула она, прижимая ладони к груди. — Этот мир жесток, и иногда приходится жертвовать даже самым дорогим... — хнык-хнык. — Надеюсь, тот, кто найдёт этот меч, будет относиться к нему с такой же заботой.

В этот момент Ако достала платочек и громко, с душераздирающим звуком «брь-рь-рь!», в него высморкалась.

— Какая же я беспутная... Все говорят, что Ако беспутная... А когда вернусь без меча, будут смеяться надо мной ещё громче и ещё чаще. Пальцем будут показывать...

Я закрыл глаза и молча слушал её завывания, чувствуя, как внутри что-то сдаётся.

— А потом и детям моим покоя не будет. Все будут говорить: «А вот по-о-омните, раньше у кроликов был фамильный меч, так вот нет его теперь! Куда делся? Непутёвая Ако потеряла! Фу-у-у!» — будут говорить.

— Ладно! Хорошо! Хватит! — не выдержал я.

Плач мгновенно прекратился. Ушки встали торчком, а из-за платка на меня уставились два голубых глаза с немым вопросом: «Прокатило?».

— Но имей в виду, что больше я на такое не куплюсь!

Девушка убрала платок, смахнула слёзы и сияюще улыбнулась.

— Тогда пошли скорее! Нужно его найти, пока кто-нибудь другой не нашёл!

— Он хотя бы действительно фамильный? — спросил я, уже шагая следом за ней.

— Да! Передавался из поколения в поколение от самого старшего к первенцу уже больше ста лет и... — она резко остановилась. — Ты уверен, что мы туда идём? — крольчиха покосилась в глубь леса. — Мне кажется, нам нужно в том направлении.

— Тебе кажется, — продолжил я идти, не сбавляя шага.

— Да нет же! Я почти уверена, что нам нужно туда. Гриз! Стой!

— Просто иди за мной, — вздохнул я.

По дороге мы ещё несколько раз останавливались из-за того, что Ако пыталась свернуть в хрен пойми куда, и каждый раз — с такой уверенностью, что я сам начинал сомневаться в собственных навыках следопыта. Однако очень скоро до меня дошло: ориентируется она в лесу крайне плохо, а её внутренний компас постоянно сбоит, указывая в случайные направления. Это, кстати, объясняло, почему она так и не смогла уйти от землянки, а бродила вокруг неё кругами. И ведь ещё претензии мне выкатила бестолочь!

Как бы там ни было, меч мы вскоре нашли. Он действительно лежал на том самом месте, где наши лбы столь неудачно соприкоснулись. Я, видимо, тогда очень спешил, да и ночь была темна, потому в траве просто не заметил его.

К слову, меч, как и сама Ако, выглядел более чем странно. Лезвие было тонкое, изящно изогнутое, словно коготь какого-то неведомого зверя. Тёмная рукоять, обтянутая чёрной кожей, была украшена причудливым узором из ромбов по всей длине. На двух аккуратно заплетённых в косичку шнурках болталась пара металлических темляков, тихо позвякивающих при каждом движении. Клинок от рукояти отделяла круглая, искусно выполненная позолоченная гарда. Всё это великолепие заключалось в изысканные ножны, покрытые тонкой резьбой.

Мой миг восхищения немного омрачали размеры этого произведения оружейного искусства. Для Ако он, безусловно, был в самый раз, смотрелся как часть её образа. Но в моей ладони это изящное оружие выглядело не более чем дорогой кухонным нож — пусть и невероятно красивым.

— Довольна? — спросил я, внимательно оглядывая лес вокруг нас. Всё ещё переживал по поводу инквизиторов.

Крольчиха обняла ножны, как это в своё время сделала Селестия с раскалённой кочергой, улыбнулась и кивнула.

— Да! Теперь можем отправляться к твоему колдуну!

И пошла в сторону Сосновки…

— Ако… АКО!

— Ась? — девушка развернулась сверкнув своей неподражаемой улыбкой. — Что такое?

Ткнул пальцем себе за спину.

— Нам в ту сторону…

После моих слов её взгляд стал чрезвычайно задумчивым. Она приложила пальчик к губам и начала растерянно вертеть головой.

— А-а… Эм… Ты уверен?

— Уверен.

— Просто мне кажется, что…

— Я абсолютно точно уверен, что нам нужно идти в эту сторону.

— Ладно! — снова улыбнулась она. — Веди! Я за тобой!

Итак, наш путь лежал в Краевград — город, чьё имя говорило само за себя. Он ютился на самой окраине империи, у самой границы, за которой простирались уже не человеческие земли. Спустя несколько часов относительно спокойной ходьбы я успел расслабиться, по глупости предположив, что самую кризисную фазу знакомства с ушастой благополучно миновал.

Как же я ошибался. Я не видел и процента тех тараканов, что ютились в её хорошенькой головушке. И вскоре Ако принялась знакомить меня с ними — начиная с мелких и безобидных и заканчивая настоящими чудовищами.

— Как ты вообще умудрилась оказаться в наших краях? — спросил я, когда мы вышли на узкую, протоптанную зверьками тропинку.

— Не знаю, — пожала плечами Ако. — Я отправилась на охоту за золотым кабаном и в какой-то момент вышла к небольшой, но очень бурной речушке. С виду — ручеёк, а вброд не перейти. Да и одежду мочить не хотелось. Долго искала мост, но нашла лишь хлипкое деревце, переброшенное на другой берег, — она продолжала рассказ, а я уже догадывался, чем это кончилось. — Прошла где-то до середины, поскользнулась... и полетела вниз. А дальше — всё как в тумане. Меня закрутило, понесло. Помню только жуткий страх и холод.

— Не слабо тебя закрутило... — задумчиво проговорил я, в голове уже складывая тревожную картину.

Дело в том, что настоящая граница между империей людей и Бесконечным Лесом магозверей — это не просто черта на карте, а огромная, могучая и смертельно опасная река, что на наших картах значится как Росянка. Старые легенды гласят, что имя это — отсылка к слезам некой богини, что пролила их, увидев, как её дети истребляют друг друга. Из тех слёз и возникла река, навеки разделившая враждующие миры. Выходит, этот глупый кролик шлёпнулся в какую-то лесную речушку, которую та незаметно вынесла в главное русло Росянки, а уж она, в свою очередь, не долго думая, выплюнула на наш берег.