Гораций Уэллс — изобретатель наркоза и неудачливый предприниматель
Той ночью Уэллс беспрестанно обдумывал слова своего товарища: под действием газа он не чувствовал боли. На следующее утро Уэллс нашел распорядителя театра и вместе с еще одним врачом затащил к себе в кабинет. Распорядитель приготовил мешок закиси азота. Уэллс подышал газом и уселся в зубоврачебное кресло, откинув голову назад. Его друг как можно быстрее подобрал необходимые инструменты и вырвал Уэллсу беспокоивший его зуб мудрости. Через несколько минут Уэллс пришел в себя и нащупал языком пустое место, где раньше был зуб: «Боль была не сильнее, чем укол иголкой», — с изумлением констатировал он.
На протяжении нескольких недель Уэллс несколько раз испытывал действие веселящего газа в Хартфорде, и результаты показались ему многообещающими. Но Уэллс знал, что основная задача заключалась в завоевании Бостона — главного медицинского центра страны. Поэтому он связался со своим бывшим деловым партнером (и отъявленным мошенником) Уильямом Мортоном.
В юности Мортон оставил школу и нанялся на работу в таверну в Вустере (штат Массачусетс), где был пойман на воровстве. Годами он практиковался в подделке финансовых документов, растратах и почтовом мошенничестве. Он бросил нескольких невест и был исключен из церковной общины. Его изгнали из Рочестера, Цинциннати, Сент-Луиса, Балтимора и практически всех крупных городов Америки. Но его приятная внешность, обаяние и привычка хорошо одеваться обеспечивали ему радушный прием повсюду, где он появлялся впервые.
В какой-то момент Мортон решил начать честную жизнь и нанялся на работу к Уэллсу. Оказалось, что у него есть способности к зубоврачебному делу: в то время дантистам фактически не требовался опыт работы в медицине, а Мортон благодаря своим главным козырям — умению втираться в доверие и приятной внешности — легко устраивал свои дела. Вскоре он открыл собственный кабинет и женился на милой девушке. Но когда Уэллс придумал новый тип золотых коронок и предложил Мортону заняться совместным бизнесом, им овладела старая тяга к легким деньгам. Мортон присвоил и растратил все деньги, которые собрал Уэллс.
Уильям Мортон — изобретатель наркоза и удачливый предприниматель
Уэллс очень хотел найти контакты в Бостоне, а Мортону не терпелось реализовать гениальный план. Каждый день в США и Европе удаляли зубы тысячам пациентов, и Мортон собирался обеспечить закисью азота все зубоврачебные кабинеты. И в январе 1845 г. — прежде чем Уэллс успел подготовиться — Мортон организовал в Главном госпитале Массачусетса публичную демонстрацию.
Операционный театр Массачусетского госпиталя представлял собой небольшой уютный амфитеатр с рядами деревянных скамеек для зрителей. В одном углу стояла мумия, а на стене над операционным столом висели крюки и кольца — чтобы привязывать пациентов.
Уэллс мог бы сделать все эти крюки и кольца ненужными, но судьба распорядилась иначе. Первый испуганный пациент слез с кресла еще до прибытия Уэллса, и его место занял студент-медик из группы добровольцев (по-видимому, в то время практически у каждого человека постоянно болел один или два зуба). Мортон сидел в зале, а подоспевший Уэллс дал студенту подышать газом и начал выкручивать зуб. Мы не знаем достоверно, что произошло потом. Может быть, у Уэллса не хватило газа (обычно молодым людям требуется более сильное обезболивание, поскольку их печень работает активнее). Может быть, он слишком быстро отнял мешок с газом. Может быть, он и вовсе не допустил никакой ошибки: просто некоторые люди слабо реагируют на обезболивание. В любом случае, когда Уэллс выкрутил зуб, студент застонал. Позже, когда студент пришел в себя, он уверял, что ничего не почувствовал — газ сработал! Но было поздно. Как только зрители услышали стон, они закричали: «Жулик! Жулик!» Даже Уильяму Мортону никогда не приходилось ранее улепетывать из города с такой скоростью…
Однако Мортона не так-то просто было остановить. Что такое несколько разгневанных докторов в сравнении с полицией Балтимора или отцом брошенной девушки? Если закись азота не работает в качестве обезболивающего, придется найти что-то получше. Сказано — сделано. Несмотря на полное отсутствие химического или медицинского образования, за год экспериментальной работы он обнаружил другой анестетик — эфир.
На первый взгляд, этот выбор может показаться неудачным: анестетики обычно вводят через дыхательные пути, а эфир при комнатной температуре представляет собой жидкость (он кипит при 34 oC). Однако эфир летуч и легко испаряется. Летучесть жидкости зависит от двух факторов — молекулярной массы и полярности. Связь летучести и молекулярной массы понятна. В процессе испарения молекулы из поверхностного слоя жидкости поднимаются в воздух, переходя в газовую фазу, и это происходит тем легче, чем меньше масса молекул (вот почему гимнасты всегда маленькие). Понятие полярности связано с понятием электрического заряда. Целые атомы электрически нейтральны (их заряд равен нулю), но, когда они обмениваются электронами и соединяются в молекулы, они могут приобретать заряд. Например, кислород обычно отбирает электроны у соседних атомов и приобретает отрицательный заряд. А водород отдает электрон и становится положительно заряженным. Полярные молекулы, такие как H2O, несут на себе одновременно положительные и отрицательные заряды. Из-за этого они менее летучи и дольше остаются в жидкой фазе, чем неполярные молекулы, поскольку положительные и отрицательные участки соседних молекул притягиваются, как магниты. Притяжение молекул в жидкой фазе затрудняет их переход в газовую фазу.
Таким образом, все вещества различаются по летучести, которая в свою очередь зависит от их молекулярной массы и полярности. Неполярные газы, такие как азот и кислород, очень летучи: оба кипят при температуре около –180 oC. Напротив, некоторые полярные молекулы, хотя и легче азота и кислорода, остаются в жидкой фазе даже при температуре на несколько сотен градусов выше. Этиловый эфир (C2H5—O — C2H5) находится где-то посредине. Он тяжелый, в четыре раза тяжелее воды, но имеет очень слабую полярность. Десять атомов водорода практически равномерно распределены на поверхности молекулы, которая из-за этого приобретает положительный заряд. В результате молекулы не притягиваются друг к другу. Если вы выльете на стол стакан воды и стакан эфира, эфир испарится в десятки раз быстрее. А это очень полезное свойство для анестетика.
Мортон ровным счетом ничего не знал об этих свойствах эфира. Но он знал об эфире как о дешевом наркотике*, притуплявшем восприятие, некоем аналоге современной марихуаны. И он стал проверять действие эфира на животных у отца на ферме: на коровах, лошадях, домашнем спаниеле, а также на червях и даже некоторых рыбах*. Результаты оказались интересными, и он купил еще одну партию эфира (у другого аптекаря, чтобы не раскрыть свои планы) и проверил его действие на своем приятеле, удалив ему непрорезавшийся зуб мудрости. И опять удача: приятель проснулся без зуба, не поняв, что все уже закончилось. У Мортона перед глазами уже плясали знаки долларов, и в октябре 1846 г. он организовал еще один публичный показ в Главном госпитале Массачусетса.
Он сделал это с помощью доктора Джона Уоррена, в каком-то смысле истинного героя этой истории. Доктор Уоррен был эксцентричным человеком (бо́льшую часть свободного времени он занимался воссозданием скелета мастодонта), но и самым знаменитым в Америке хирургом. Ему было 68 лет, и он уже вполне мог удалиться на покой. Однако Уоррена всегда беспокоило, что он причиняет боль пациентам, ведь обезболивающих средств тогда было немного. Люди могли напиться до беспамятства или накуриться опиума. Они могли обложить ногу льдом или позволить врачу пилить по живому, пока не теряли сознание от боли. Некоторые врачи практиковали «анестезию контузией»: они натягивали пациенту на голову кожаный шлем, а потом били по нему деревянным молотком (если метод не срабатывал, можно было применить удар в челюсть). Но любой из этих методов вызывал побочные эффекты (кроме очевидных). Например, алкоголь разжижает кровь, повышая вероятность кровотечения. И ни один метод не мог избавить пациента от неприятных воспоминаний об операции.
