Воспроизведение эксперимента, убившего Луиса Злотина уже после завершения Манхэттенского проекта (Фотография любезно предоставлена Национальной лабораторией в Лос-Аламосе)

Злотина все эти предосторожности заботили мало. Он просто устанавливал оболочку так, что она с одной стороны опиралась на подставку под «Руфусом», а с другой стороны он приподнимал и опускал ее с помощью отвертки — забавная игра с цепной реакцией. Однажды, глядя на это безобразие, Энрико Ферми недовольно заметил, что если Злотин не прекратит подобные шутки, то «в течение года его не станет». Злотин в ответ закатил глаза.

Тем майским днем Злотин за две минуты подготовил эксперимент и начал раскачивать полусферу вверх и вниз. Датчик радиоактивности потрескивал. Глядевший из-за плеча Злотина Грэйвс был потрясен. Но через мгновение что-то произошло. Отвертка соскочила, и бериллиевая оболочка накрыла плутоний. Находившиеся в комнате восемь мужчин почувствовали теплую волну и увидели голубое свечение.

Злотин оттолкнул полусферу рукой, и через секунду в этой руке началось легкое покалывание, а во рту появился металлический привкус. Но потом Злотин задышал ровно и почувствовал то же невероятное спокойствие, которое ощутил Даглян: он знал, что умрет, но пока чувствовал себя нормально. Он отступил на шаг назад и просто сказал: «Ну, вот так».

В этот момент основное беспокойство Злотина касалось других находившихся в комнате людей, особенно Грэйвса. Прежде чем отправиться в госпиталь, он попытался оценить полученную всеми дозу облучения, наводя детектор на стоявшие рядом предметы — молоток и бутылку кока-колы. Но сам детектор оказался так сильно облучен, что никакие измерения не были возможны. Тогда он обратился за помощью к женщине-вычислителю с просьбой оценить дозу, которую мог бы получить человек, стоявший на месте Грэйвса (по современным оценкам, Злотин получил дозу, эквивалентную 200 000 рентгенографиям грудной клетки, а Грэйвс — «только» 35 000, поскольку Злотин закрывал его своим телом). То ли Злотин был настолько ошеломлен происшедшим, то ли не был знаком с женщиной, к которой обратился с вопросом, но это была жена Грэйвса Элизабет Грэйвс, которая поняла смысл вопроса лишь через несколько часов.

Злотин работал с тем же плутониевым ядром, что и Даглян. Несчастье произошло в тот же день, двадцать первого, и тоже во вторник. И когда Злотин прибыл в госпиталь, его положили на ту же кровать в той же комнате, и умирал он такой же мучительной смертью по мере распада всех тканей и органов тела. Через девять дней тело Злотина отправили домой в Виннипег в свинцовом гробу.

Смерть Дагляна, но особенно смерть Злотина, называвшего себя «самым опытным сборщиком бомб в мире», потрясла всех физиков-ядерщиков и расколола их сообщество надвое. Некоторые физики уже чувствовали свою вину за то, что участвовали в работе над созданием атомного оружия. Теперь, когда умирали их коллеги, они открыто выступали против распространения этого типа вооружения. Но кто-то рассуждал иначе. Угроза холодной войны некоторым казалась намного страшнее опасности для жизни любого отдельного человека. На карту было поставлено существование человеческой цивилизации в целом, и смерть коллег воспринималась как неизбежная жертва. К этой группе ученых вскоре примкнул человек, стоявший за спиной у Злотина в тот день, когда произошла трагедия.

После смерти Дагляна и Злотина плутониевую сферу переименовали из «Руфуса» в «заряд-демон». Сегодня кажется бестактностью, если не сумасшествием, использование «демона» в дальнейших экспериментах, но тогда плутоний был одним из самых ценных веществ на Земле, и военные не могли себе позволить выбросить миллиарды долларов. И поэтому вскоре после смерти Злотина «заряд-демон» был погружен в самолет, направлявшийся к Тихому океану, и закончил свое существование внутри одной из бомб, испытанных в ходе операции «Перекрестки».

Может показаться невероятным, но в ходе операции «Перекрестки» военные поначалу планировали взорвать несколько Галапагосских островов. Однако в конце концов они остановили свой выбор на атолле Бикини, несмотря на ограниченность пространства, хрупкость экосистемы и (что важно!) непредсказуемость ветров.

Взрыв бомбы «Бейкер» вблизи атолла Бикини 25 июля 1946 г. (Фотография любезно предоставлена Министерством обороны США)

Испытание «Джильды»/«Эйбл», проведенное 1 июля, было четвертым по счету взрывом атомной бомбы. Пятый взрыв был осуществлен через три недели, 25 июля (для шестого взрыва сначала планировали использовать «заряд-демон», но потом плутониевое ядро переплавили и использовали для производства других бомб). Бомба «Бейкер» (вторая буква английского алфавита), прозванная «Хелен из Бикини», взорвалась там, где планировалось: ее не сбрасывали с самолета, а взорвали под водой на глубине 30 м, чтобы имитировать подводную атаку. Однако «спецэффект» взрыва был потрясающим. Через десять миллисекунд центр лагуны сверкнул, как бриллиант, и 100 000 м³ воды обратилось в пар (Джеймс Уатт был бы восхищен). Кроме того, 10 млн литров воды поднялось в воздух в виде высочайшего в мире фонтана шестисотметрового диаметра и почти двухкилометровой высоты. Девять судов затонули сразу же, убив множество свиней, коз и крыс. Оставшиеся суда насквозь пропитались «колдовским зельем» радиоактивной воды (так было сказано в одном отчете).

Несмотря на это, военные попытались спасти оставшиеся суда и выживших на них животных. Как? Отправив тысячи моряков отмывать палубы. Командование считало, что если хорошенько промыть все щелоком и пройтись свежей краской, можно забыть о всякой радиоактивности. Когда этот план провалился (счетчики Гейгера продолжали считать), адмиралы забеспокоились. Неужели плутоний нельзя отмыть? В итоге военные сдались и бросили или отправили на металлолом 60 из 90 судов (несколько так и остались лежать в лагуне, как подводное чудо для осьминогов, рыб и аквалангистов). Кроме того, выяснилось, что уцелевшие животные заболевали: у них наблюдалась такая же общая слабость, потеря веса и изменение картины крови, как у свиньи 311, но только они не поправлялись.

Общественность в основном оставалась в неведении относительно этих долгосрочных проблем. Большинство журналистов покинули Бикини сразу после завершения испытаний и в своих сообщениях сильно преуменьшали опасность ядерного оружия. Как уже было сказано, ядерное оружие приобрело в восприятии людей почти мифологическую мощь после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Поэтому в начале 1946 г. военным нужно было убедить общественность в том, что, несмотря на слухи, испытания на Бикини не «разрушат земное притяжение» и не проделают «в морском дне дыру, через которую вытечет вся вода». Поэтому, когда взрывы «Джильды» и «Хелен» не вызвали апокалипсиса и даже оставили в целости некоторые суда, журналисты успокоились. Они начали высмеивать возможности атомной бомбы как «явно преувеличенные». Один диск-жокей сообщил, что тайком записал взрыв «Джильды», но вместо него проиграл на радио цыплячий писк. Мало кто освещал дальнейшее развитие событий или подозревал, что реальная опасность может быть невидимой.

В сущности, журналисты рассказывали людям то, что люди хотели услышать. Назовите это трусостью или человеческой природой, но после гибели нескольких миллионов человек и многих месяцев грохота оружия на двух континентах добавить истерический рассказ о новой Бомбе означало не дать людям прийти в себя и начать жить нормальной жизнью. А несостоявшийся апокалипсис на Бикини давал возможность даже немного посмеяться. Люди устраивали вечеринки с тортами в форме атомного гриба. Ночные клубы зазывали посетителей взглянуть на «анатомические бомбы». А французские дизайнеры, naturellement, создали раздельный купальный костюм, столь же компактный и опасный, как оружие на Бикини.