Безусловно, Лоренц не был первым человеком, осознавшим прихотливость погоды. Об этом ему мог рассказать тот же Льюис Фрай Ричардсон. Но Лоренц приучил нас к мысли, что нам, возможно, никогда не удастся избавиться от неведения: как ни вглядывайся в глаз урагана, никогда не поймешь, что у него на уме.

Возможно, еще труднее осознать наше бессилие в борьбе со штормами. Три столетия назад мы назвали самих себя мудрой обезьяной, Homo sapiens. Мы восхищаемся своей способностью думать и узнавать, и погода, казалось бы, вполне укладывается в перечень подвластных нашему разуму объектов — это ведь всего-навсего очаги теплого и холодного воздуха. Но нам следует вспомнить этимологию слова «газ»: оно происходит от слова «хаос», а в древней мифологии с хаосом не могли справиться даже бессмертные.

Озон (O₃) у поверхности земли содержится в концентрации 0,1 ppm; при каждом вдохе человек поглощает квадриллион молекул. В стратосфере (где дышать не следует) концентрация озона превышает 1 ppm

В прошлом веке метеорологи смогли воспользоваться преимуществами не только компьютеров, но и новых воздушных шаров, позволяющих исследовать атмосферу, особенно ее верхние слои. И так же, как компьютеры, воздушные шары позволили получить некоторые новые сведения о функционировании воздуха, а в одном памятном случае — привести в смятение ученых, работающих на земле.

Все началось июньским утром 1947 г. после грозы, когда владелец ранчо Мак Брейзел обнаружил на своем участке гору металлического и пластикового мусора. Брейзел не был сторонником теории заговора и не собирался искать виновных, а просто хотел очистить территорию, чтобы овцы не наелись всякой дряни. Он собрал мусор, сбросил его в сарай и постарался забыть об этой истории.

Фрагменты мусора, обнаруженные Мак Брейзелом на своем ранчо (Фотография из коллекции Fort Worth Star-Telegram любезно предоставлена Университетом Техаса в Арлингтоне)

Однако забыть о ней он никак не мог, и чем больше думал, тем больше этот мусор его беспокоил. Ранчо находилось в окружении нескольких военных баз, и ученые частенько запускали в воздух ракеты и метеорологические шары, которые потом падали людям на голову. Брейзел уже дважды находил на своей земле такие шары. Но в этот раз все было иначе. На земле остались глубокие рытвины, которые мягкий шар оставить не мог. Кроме того, остатки металла и пластика не были похожи на материал, из которого делают шары. Но самым странным было то, что среди мусора было несколько коротких деревяшек с красными каракулями, похожими на надписи, только языка такого Брейзел не знал.

Через несколько дней Брейзел показал мусор соседям. Они сообщили ему слухи о том, что неподалеку кто-то видел неопознанный летающий объект. Все это напугало Брейзела, и 7 июля он отправился к местному шерифу в город Розуэлл в 120 км от ранчо. Шериф, в свою очередь, позвал военных с ближайшей авиационной базы.

Прибывшие на ранчо военные рассмотрели мусор и попытались восстановить события, но остались в полном недоумении. Попробовали отрезать кусочек металла ножом Брейзела и поджечь кусок пластика, но ни то, ни другое им сделать не удалось. Наконец, они исследовали красные письмена, которые сразу стали именовать «иероглифами». В результате военные приняли решение конфисковать весь собранный Брейзелом мусор.

Благодаря Брейзелу людям было о чем поговорить. А военные, вместо того чтобы помалкивать, выступили с невероятно глупым заявлением о том, что «слухи о “летающей тарелке” стали реальностью». В газетах писали то же самое. Понятно, что тогда выражения типа «летающая тарелка» и «неопознанный летающий объект» имели скорее нейтральное значение, но человеческое воображение быстро наделило их весьма конкретным смыслом.

Возможно, вскоре слухи улеглись бы сами собой, но вмешалось высшее военное руководство, затребовавшее отменить сделанное ранее заявление для прессы. В частности, кто-то объехал все местные издательства и радиостанции и увез все копии заявления. В результате даже скептики всерьез задумались о теории заговора. Чего опасались военные? Что они скрывали? А когда военные распространили очевидную ложь о том, что мусор был остатками воздушного шара, люди стали еще более подозрительными. Сейчас мы точно знаем, что военные лгали: то, что нашел Брейзел, не было остатками воздушного шара. Но вам ни за что не догадаться, что именно скрывали военные, если только вы не шпион, обладающий специальными знаниями об атмосфере.

Вся история вокруг Розуэлла началась с одного землянина по имени Морис Эвинг — геофизика из Колумбийского университета, работавшего на военных по контракту. Как любой здоровый американец тех лет, Эвинг был в ужасе от того, что русские первыми произведут Бомбу. В те дни, когда не было спутников и детекторов радиоактивных осадков, мы не знали, что на самом деле делают русские. И Эвинг начал придумывать способы за ними шпионить. Он изобрел метод слежения за ядерными взрывами на большом расстоянии с помощью микрофонов, размещенных в так называемых звуковых каналах в атмосфере — на высоте около 15 км от поверхности земли.

Чтобы понять суть идеи, нужно знать о звуке три вещи. Во-первых, звук быстрее передается в теплом воздухе, чем в холодном. Это связано с тем, что передача звука осуществляется за счет соударений молекул: когда кто-то говорит, вылетающие изо рта с током воздуха молекулы ударяются о соседние молекулы, те ударяются о следующие и т. д., пока волна не достигает уха слушателя*. Важно то, что чем выше температура, тем быстрее движутся молекулы. А поскольку звук — это, по сути, эстафетная гонка молекул воздуха, более быстрые молекулы теплого воздуха быстрее переносят звук: при –18 °C звук распространяется со скоростью 1155 км/ч, а при +22 °C — со скоростью 1242 км/ч.

Второе, что нужно знать, это что звук не всегда распространяется по прямой, а может отклоняться. В частности, если на пути звука есть слои холодного и теплого воздуха, звуковые волны всегда стремятся выбрать более медленный путь через холодный воздух. Это явление называют рефракцией (преломлением).

Чтобы понять, что такое рефракция, представьте трубача, стоящего в конце крытого футбольного стадиона. Представьте также, что работающие у потолка кондиционеры поддерживают низкую температуру: вверху есть слой холодного воздуха, а ниже воздух теплый. В результате рефракции звук трубы будет проходить под потолком в зоне холодного воздуха. Это означает, что в этой ситуации человек, стоящий в другом конце стадиона, почти ничего не услышит, поскольку звук проходит над его головой. Напротив, в конце сезона включены обогреватели, нагревающие слой воздуха под потолком. В этом случае звуки начинают подниматься, но вскоре вновь отклоняются к земле, так что их легко услышать на другом краю площадки. Происходит то же самое: звук ищет путь через холодный воздух.

Третья вещь, которую нужно знать, это температурный профиль нашей атмосферы. Все знают, что с увеличением высоты воздух становится холоднее, вот почему вершины гор на экваторе даже летом покрыты снегом. На высоте около 13 км температура воздуха падает до –50 °C, что замедляет скорость звука до 1080 км/ч. Как можно ожидать, все звуки с земли пытаются достичь этой зоны холодного воздуха. Вот почему воздухоплаватели так отчетливо слышали доносящийся снизу лай собак и крик петухов. Атмосфера сама проводила к ним звук.