Там же есть комментарии и по другим вопросам. Кстати, если есть желание, можете оставить свои замечания, поскольку мне всегда интересно мнение читателей: http://samkean.com/samkean.php#contact.

…всех известных инертных газов. Я преувеличил, утверждая, что Рамзай участвовал в открытии всех без исключения инертных газов, поскольку теперь в этой колонке в периодической таблице под номером 118 располагается новый элемент оганесон, открытый в 2006 г. Поскольку элемент 118 очень тяжелый, возможно, его электронная структура неустойчива, и он ведет себя иначе, чем инертные газы. Но пока этого никто не знает.[44]

…улыбнулся даже старик Менделеев. Менделеев усвоил урок даже слишком быстро и принялся искать инертные газы там, где их нет. В это время в физике наблюдался кризис, связанный с изучением световых волн. На тот момент было известно, что для распространения любых волн нужна среда: приливным волнам нужна вода, звуковым — воздух, волна на стадионе не существует без пьяных футбольных фанатов и т. д. По аналогии считалось, что свету тоже нужна среда, которую называли «светоносным эфиром». Беда только в том, что этого эфира никто никогда не видел и не зарегистрировал экспериментальным путем, несмотря на десятилетия поисков. По этой причине, чтобы спасти физику, в порыве энтузиазма Менделеев решил обратиться к периодической таблице. Он предположил, что эфир — это очень легкий инертный газ, способный проходить через любую материю. Он назвал этот газ ньютонием. Под «легкостью» он понимал бесконечную легкость: по его оценкам, масса ньютония должна была составлять одну десятимиллионную долю массы атома водорода. Споры на эту тему продолжались вплоть до 1905 г., когда теория относительности отменила необходимость поиска «светоносного эфира». Но на протяжении нескольких лет считалось, что инертные газы объясняют свойства света.

Только азот, кислород и аргон… Ну, хорошо, не только. Видите ли, Рэлей упустил кое-что, что убивало его теорию. Проблема возникала из-за свойства волн, называемого интерференцией. Представьте столкновение двух световых лучей. Если они полностью рассинхронизированы (то есть у одного энергетические максимумы находятся ровно там, где у другого минимумы, и наоборот), при встрече они полностью гасят друг друга. В атмосфере, где воздух распределен равномерно, рассеянный голубой свет неизбежно встретит смерть. Таким образом, голубой свет должен пропадать до того, как попадет нам в глаз.

Спасает теорию Рэлея то, что наша атмосфера почти равномерная, но все же не идеальная: в ней происходят минимальные флуктуации плотности, и этого достаточно, чтобы теория жила. Если вас интересует, кто обнаружил это и спас Рэлея, то это был один парень по имени Альберт Эйнштейн.

…некоторых коз «подготовили». Коз выбрали из следующих соображений. Во время Первой мировой войны психологи, занимавшиеся шоком и контузиями, искали для экспериментов модельных животных. Бывший ученик Ивана Павлова открыл в Корнелльском университете лабораторию, где провел несколько лет, пугая сельскохозяйственных животных, пытаясь вызвать у них шок (журналисты назвали эту лабораторию «фермой с мурашками по коже»). Оказалось, что кролики слишком примитивны для такой работы, поскольку у них практически не было реакции на громкие звуки. Собаки и свиньи оказались слишком умными, их поведение — слишком сложным, а реакции — слишком разнообразными. А вот козы вели себя как раз так, как нужно. И психолог узнал кое-что о психологическом шоке. А именно, что пугают не сами взрывы и не причиненные увечья, а их предчувствие, стресс от мыслей о них — час за часом, ночь за ночью, — вот что мучает людей и разрушает разум.

В любом случае, эксперимент с козами на Бикини провалился. Как показала видеосъемка, когда взорвалась бомба, козы и глазом не моргнули. Они жевали сено до взрыва и продолжали это делать после. Камера также запечатлела крысу, которая непосредственно в момент взрыва родила крысят; ученые назвали их Альфа, Бета и Гамма.

Манхэттенский проект позволил достичь прорыва… Это не мое мнение. Вот что сказал Ричард Фейнман: «Во время войны остановилась вся наука, за исключением того немногого, что делалось в Лос-Аламосе. И это, в общем-то, была не наука, а главным образом инженерия». Поэтому возникает интересный вопрос: почему физики, участвовавшие в реализации Манхэттенского проекта, все еще считаются великими учеными, а о химиках и инженерах никто не вспоминает? Мне кажется, причин несколько. Во-первых, среди физиков были действительно интересные люди: шутник Фейнман, «американский Прометей» Роберт Оппенгеймер, иностранец Энрико Ферми, советский шпион Клаус Фукс и другие. А вот среди химиков, за исключением Гленна Сиборга, громких имен не было, да и Сиборг не был воплощением гениальности. Кроме того, физики — почти шовинисты в своей области, и именно они составляли первые официальные отчеты о бомбе. Таким образом, роль химиков была принижена, и историки и далее придерживались этой точки зрения. Наконец, физики опубликовали бо́льшую часть работ по расщеплению ядра еще до войны. В результате эта наука стала общественным достоянием, и люди могли свободно пользоваться этой информацией. А вот химические подробности об обогащении урана и плутония остались неизвестными.

…об их презрении к опасности. Вот пример из 1930-х гг. Будущий Нобелевский лауреат Эрнест Лоуренс принес на публичную лекцию о чудесах радиоактивности склянку с радиоактивной солью натрия. Уровень радиоактивности был так высок, что счетчик Гейгера зашкаливал. Лоуренс приготовил раствор соленой воды и позвал своего коллегу Роберта Оппенгеймера. Друзья радостно выпили воду, а через минуту Оппи поднес руку к счетчику. Счетчик заверещал, как белка, и все радостно засмеялись.

Типичное для 1950-х гг. укрытие от радиационных осадков (Фотография любезно предоставлена Национальным архивом)

…одиноких людей среди выживших. Правительство интересовало не только то, как здания выдерживают ядерный взрыв, но и как люди могут прожить несколько недель в укрытии от радиационных осадков. Некоторые воспринимали это как забаву: одна пара провела в таком укрытии медовый месяц. Но большинство переносили испытание достаточно тяжело. Одна семья начала пить (родители давали выпить глоток спиртного даже трехлетнему ребенку, чтобы его успокоить). Другая семья развлекалась с вентиляционной отдушиной. Как вы можете вообразить, пользование туалетом в маленьком замкнутом пространстве создавало некоторые неудобства, и если дети хорошо себя вели, родители разрешали им открывать отдушину и выпускать запахи наружу. В целом, если поначалу люди воспринимали эксперимент как приключение, уже на четвертый день многие впадали в угнетенное состояние.

Немаловажную роль сыграла и поп-культура… Не вся поп-культура осуждала ядерное оружие. Первая книга, проиллюстрированная Морисом Сендаком (будущим автором книги «Там, где живут чудовища»), называлась «Атомы для миллионов» и была в целом позитивной. Вряд ли Сендак понимал глубину проблемы. Он взялся за этот проект только по той причине, что в школе завалил все научные дисциплины, а экзамен нужно было сдать. Поэтому его учитель, который был автором книги, заплатил Сендаку 100 долларов и предложил в вольной форме изобразить антропоморфные атомы в процессе размножения. Позднее Сендак называл сам себя «глупейшим из учеников… Учитель был вынужден объяснять [мне] каждый рисунок».

…наносят организму такой же вред. Определение влияния радиоактивных частиц на биологические объекты — довольно сложное дело. Разные элементы испускают разные радиоактивные частицы с разной скоростью, и какие-то из этих частиц причиняют больший вред, чем другие. Более того, некоторые частицы практически безопасны вне тела, но сильно разрушают ткани, если попадают внутрь организма через рот или через нос. Дело усложняется еще и тем, что разные ткани организма с разной скоростью поглощают разные типы частиц и не все поглощенные частицы оказывают биологическое воздействие. Безусловно, я сильно упростил ситуацию, сравнивая дозу облучения с рентгенографией грудной клетки. Но в противном случае пришлось бы вводить и объяснять 20 различных показателей. Я признаю, что мой подход несовершенен, но он тем не менее позволяет оценить ситуацию.