Конный патруль остановил колонну на перекрестке Дорог. На четырех всадниках, вооруженных самодельными винтовками, не было военной формы, но вели себя местные ковбои так, словно у них за спиной имелась батарея лазерных пушек. Они чувствовали себя хозяевами положения и были абсолютно спокойны, хотя наверняка сознавали, что у чужаков несравнимо большая огневая мощь. Не будь ковбои мулатами и неграми, они смахивали бы на героев американского вестерна, снятого в «золотом веке».

Андроид, сидящий в кабине головного грузовика, высунулся из окна и наставил на бочайцев бластер. Рассольников с помощью микрочипа глянул на подробную карту местности. У этого перекрестка было название: Урочище Впалой Груди.

– Это слуги одного из плантаторов. Каждый плантатор для местных жителей – царь, бог, судья и прокурор в одном лице, – по карманной рации сообщил Платону Йохан. – Поблизости угодья Сайда Пупо и Армана Нингебе. Первый – просто бандит, второй – бандит с воображением, любит пошутить и поиграть в кошки-мышки.

– И что мне с ними делать?

– Или убить, но тогда начнется война, или откупиться.

Археолог выбрал третий вариант: запугать всадников, чтоб боялись колонны как чумы. По его команде глайдер с охраной спикировал на патруль, едва не чиркнув брюхом по головам всадников. Лошаки заржали, вскинулись на дыбы. У одного из ковбоев даже шапка свалилась. Но удирать они и не подумали – быстро успокоили коней и вскинули ружья.

Когда глайдер пошел на второй заход, бочайцы встретили его винтовочным залпом. Пули срикошетили от титанитовой обшивки – это была списанная полицейская машина, которую столичный механик превратил в настоящий летающий танк. Луч бластера за один прием располовинил стволы всех четырех ружей, не задев стрелков, – отличный выстрел.

Всадники и тут не испугались. Бросив наземь испорченные винтовки, они с голыми руками двинулись к голрвному грузовику.

– Без команды не стрелять, – приказал Шестерне Платон.

– Серьезные ребята… Я поговорю с ними, – сообщил по рации Чекмырь.

Рассольников не возражал. Проводник спрыгнул из, кабины в пыль и неторопливо пошагал навстречу бо-чайцам. Теперь он был одет вполне достойно – в отглаженный желтый комбинезон, коричневые сапоги до колен и коричневую широкополую шляпу.

Глайдер кружил над ковбоями. Когда Йохан добрался до всадников, они остановились. Один из бочайцев спешился. Платон разглядывал ковбоев в бинок-тар. Черные и коричневые лица всадников покрывал пот, но ни в одном из них не было страха. «Откуда у рабов железная выдержка? – подивился археолог. – Что-то здесь не так».

Разговор парламентеров длился минут пять, затем Йохан развернулся и пошел обратно. Всадники остались на дороге, все так же преграждая колонне путь. Чекмырь подошел к третьей машине, встал на подножку.

– Ну что? – спросил Рассольников, продолжавший сидеть рядом с напуганным водителем. – Большую пошлину требуют?

– Они говорят, что злые духи снова проснулись и буйствуют. Двигаться дальше опасно. Они просят нас уехать, – мрачным тоном произнес Йохан.

– Скажите им, что мы рискнем.

– По сути, они правы. – Проводник боялся рассердить хозяина, но и смолчать не мог. – Искать артефакты можно, лишь когда духи спят. Сейчас начинать раскопки – безумие.

«Злые духи… Бессмысленно спорить с такой формулировкой, – подумал археолог. – Пусть будут духи. Придется к ним приспособиться».

– Но вы-то понимаете: мы не можем ждать у моря погоды. У нас жесткие сроки. Заказчик не потерпит проволочек. Сколько может длиться эта активность духов? Как бывало прежде?

Чекмырь пожал плечами, затем неохотно ответил:

– Неделю, месяц, год… Всегда по-разному. Вроде они успокоятся, но стоит кому-то приблизиться к Следу, все начинается снова.

– Передайте этим людям мои слова, – сухо произнес Рассольников. Упрямство проводника начинало его раздражать.

– А еще бочайцы сказали, что лес кишит партизанами. Они готовятся к походу. Скоро здесь будет жарко.

– Тем более надо спешить. – Платон принял решение. – Пошли. Я сам им скажу и заодно расспрошу о духах.

Чекмырь молча спрыгнул с подножки, и археолог выбрался из кабины.

– Я пойду с вами, – объявил по рации Шестерня.

– Валяй, – согласился Рассольников. – Только пу-калку свою оставь.

Андроид положил бластер на сиденье грузовика.

Всадники терпеливо ждали делегацию чужаков. Приблизившись, археолог поднял руки – демонстрировал отсутствие оружия и добрые намерения. И тут один из бочайцев оглушительно чихнул. В тот же миг все четверо выхватили спрятанные в одежде пистолеты.

Шестерня оказался проворней. Удар станнера, вмонтированного в его левую руку, свалил всадников с лошаков. Пальцы успели нажать на спусковые крючки, но пули ушли поверх голов.

Оглушенные лошаки мотали мордами, ноги у них разъезжались. Андроид стащил потерявших сознание бочайцев в кучу и распылил клей из баллончика, висящего на поясе. Едкое облако осело на стрелков, намертво соединив друг с другом. Они были скованы надежней, чем титанитовой цепью. К месту схватки подбежали два андроида из опустившегося неподалеку глайдера. Вид грозный, «магнумы» наперевес – запоздалая подмога.

– Что с ними делать, хозяин? – спросил Шестерня у Рассольникова, который даже не успел испугаться.

– Оставить здесь – звери съедят. Тащить с собой – лишняя обуза…– рассуждал вслух археолог. Пленники один за другим очнулись.

– Сей-час вы бу-де-те от-ве-чать на на-ши во-про-сы, – по слогам произнес главный охранник командным голосом.

Этому приему могут сопротивляться лишь специально подготовленные люди. Похоже, бочайцы такой премудрости не были научены. Они тут же назвали свои имена, время и место рождения.

– Они готовы, хозяин, – доложил Шестерня.

– Кто вам приказал меня убить? – грозно спросил Платон.

Но едва археолог заговорил, стрелки моментально закрыли глаза, уронили головы и тихо задышали.

– Не дурить! – рявкнул озадаченный Рассольников.

Бочайцы продолжали делать вид, что спят.

– Разбудите их, – распорядился Платон.

Андроиды дружно взялись за дело. Ничто не помогало – ни щипки, ни пощечины, ни даже удары током. Бочайцы действительно впали в летаргию.

– Оставьте их в покое – все равно ничего не скажут, – сказал молчавший доселе Чекмырь. – Их заговорил шаман. Это вроде спецгипноза. Скоро они проснутся, но отключатся, едва речь зайдет о покушении.

Археолог поверил ему и отозвал вошедшего в раж Шестерню.

Спустя десять минут бочайцы открыли глаза.

– Шуганите лошаков и расклейте этих, – приказал археолог. – Пусть валят на все четыре стороны. Нам пора ехать.

ГЛАВА 13

СКОРЕЕ ЖИВ, ЧЕМ МЕРТВ

«Возвращение к жизни малоприятно. Уже совсем настроился, что отныне и присно дом твой – райские кущи, и на тебе!.. Пинком – обратно, в этот пакостный, полный мерзавцев мир".

Ну, если не судьба, если снова терпеть всякие безобразия, надо хоть что-то получить взамен. С паршивой овцы хоть кизяка кусок… Философский взгляд на жизнь приобретаешь, побывав там. Умиротворение отныне поселяется в твоей душе, а злость, обиды, зависть рассасываются без следа. Да, есть такое мнение. Но ведь врут, мерзавцы. Опять врут як сивые мерины.

Еще острее становится зрение: начинаешь замечать вокруг даже самые мелкие, незначительные гадости и мерзости. Еще тоньше обоняние и слух – само собой. Все равно что привык жить на полюсе, на льду спать, с белыми медведями в салочки играть – сидел и не рыпался. А теперь в,отпуске побывал на южном море: на песочке горячем валялся, с красотками жаркими дружил. Но вот вернулся в родные пенаты – и что? Невтерпеж. И холод, что до костей пробирает, и лед беспросветный, и медведи воньливые – все надоело хуже пареной репы. Кстати, не белые они вовсе, а желтые. И тут вранье…»

Документ 13 (из рассказа воскрешенного)