— Тебе расскажу все. Ничего не скрою. Все прямо скажу, только пообещай помочь. Сначала пообещай мне, что поможешь.

Шаман пошевелил бельмами. Разговор Чумбоки возбуждал любопытство.

— А мехов разве у тебя больше нет? — спросил он.

— Ни черта нет!

— И рогов нет?

— Нет! Изюбра не убили!

— Вот жалко! Если бы ты убил изюбра, то хорошо бы. Вот если бы ты где-нибудь достал молодые рога изюбра, тогда бы хорошо было. Тогда будем на этих рогах лететь к самому высокому духу.

— К самому высокому духу можно и на шаманской шапке лететь, — ответил Чумбока.

— На какой шапке?

— Ну, на той… которая тот раз в огонь попала…

Шаман снова заворочал бельмами. Чумбо почувствовал, что сказал лишнее.

— И что такое? — деланно удивился парень. — И как это она попала?

От своих же слов Чумбоку мороз подрал по коже. Здесь, с глазу на глаз с шаманом, парень побаивался.

— Ты теперь хорошо живешь! — заискивающе сказал парень.

— Это верно! — согласился шаман.

— Тебе все можно! Ты все можешь сделать! Верно?

— Ну да…

Бичинга, казалось, омрачился какой-то думой. Чумбо опять принялся превозносить шамана, восхищался его богатством и могуществом.

— Да, все это верно, — согласился Бичинга, — меха у меня есть… и я сытый, но вот одно плохо…

— Что такое?

— Да, знаешь ли… я думаю, как бы мне жениться…

— Ну, мало ли старушонок!

— Нет, мне надо бы молоденькую. А силы мало! — вздохнул шаман. — А жениться хочется… Я люблю к собакам в нарту подпрягать жену. Раньше, когда была баба, возила меня. Люди говорили — шаман на жене здорово ездит в нарте. Еще сильней меня боялись…

— Мы все и так тебя боимся! — встал на колени и поклонился Чумбока. Ты помогай мне, — упрямо просил он.

Шаману разговор был по душе, и он пытался обиняками разузнать у Чумбоки, что же ему надо, но обещания не давал.

— Ну ладно, парень! — наконец согласился он, видя, что Чумбо не поддается. — Я для тебя постараюсь.

Чумбока рассказал про свою беду.

— А девка красивая? — спросил Бичи.

— Как же! Конечно!

— Толстая?

Чумбоке был неприятен такой вопрос. «Зачем так спрашивает? — подумал он. — Толстая или не толстая, я сам не знаю. Она мне очень нравится. С ней приятно вместе быть, разговаривать, работать. Старые дураки понять не могут — совсем не думаю про толщину…»

— Я ее люблю! — краснея, признался Чумбока.

Шаман угрюмо молчал.

— Ты умный, богатый… Мы все любим тебя… — залепетал парень.

— А жених другой, кроме тебя, у нее есть?

— Жених был, но как раз недавно умер. Она была просватана еще ребенком, когда в опилках лежала. А жених уже тогда был старик. Он все хвастался, какая у него будет жена, когда вырастет. И как раз две зимы тому назад, когда ее хотели отдавать, он стал готовиться к свадьбе, сильно разволновался, сердце его покачнулось, и он помер.

— Да-a! — протянул шаман. Он нахмурился. По лицу его пробежала тень. Нет, парень, тебе нельзя на ней жениться!

— Как так? — испугавшись, вскрикнул Чумбо.

— Закон не велит!

Наступило молчание.

— А мехов у тебя нет? Совсем нет? Будут зимой?

Чумбо поклялся, что будут меха и он всю добычу отдаст.

— Трудно! Ох, как трудно тебе помочь! — сказал шаман. — Но я все же тебе дал обещание… Так, говоришь, она красивая?

— У-у! Красивая! Толстая! — воскликнул Чумбо, желая угодить шаману.

Бичинга криво усмехнулся.

— Очень толстая? И молоденькая?

— И толстая и молоденькая!

Шаман тихо засмеялся. Казалось, глаза его смотрят куда-то внутрь себя. Этот хитрый старик что-то замышляет.

— Ну, так вот… — икнув, заговорил он. — Надо эту девку привезти ко мне.

— Сюда?

— Конечно, сюда! Только слушай… Все это как следует надо будет сделать. Уговорись с отцом, а потом привези сюда или пусть он ее сам привезет. Она поживет у меня два дня. Я буду шаманить… Или нет, погоди… Не так… я неправильно сказал. Пусть проживет здесь четыре дня.

Чумбока молчал, поблескивая глазами.

— Мы с ней останемся, и я тут буду шаманить. Переведу ее в другой род. Она уж будет не Самар, а твой дядюшка Дохсо не будет ей отцом. Пока ты ездишь на Горюн, мы тут подыщем ей отца из другого рода и примем ее в тот род… Так можно… Тогда женишься… Только дорого будет стоить… Мне будешь должен… А новому отцу дашь торо…

Чумбока ужаснулся.

«Э-э! Что шаман затеял! Еще с дядей можно сговориться в долг, а тут совсем обдерут. Да еще на четыре дня отдай ему Одаку. А он станет жить с ней как с женой. Бежать!» — подумал он и готов ринуться вон.

— А пока что иди налови мне рыбы, — строго сказал шаман, — я люблю свежую осетрину. Сегодня во-он на той протоке должны быть осетры… Привези мне двух…

«Я, кажется, перестарался, — подумал Чумбо. — Хитрил, хитрил, а хитрость до добра не довела… А как теперь увернуться, не знаю и придумать ничего не могу».

Чумбо пришлось ловить осетров для Бичинги. Потом шаман заставил его подмести дом, вытрясти старые одеяла.

— Еще крышу надо будет починить, — сказал он. — А потом привезешь девку…

Шаман говорил об этом с нескрываемым удовольствием.

«Я совсем напрасно с тобой связался, — думал Чумбока. — И зря сказал, что на Горюне есть красивая девушка. Нет, я уйду от тебя».

Вечером шаман долго тянул ханшин из маленькой чашечки.

— Так привезешь мне девку? — пьянея, спросил он.

— Вот я еще подумаю… — ответил Чумбо. — Мне что-то страшно закон рода нарушать. Я вот съезжу на Горюн… Может быть, лучше не грешить?

Бичи забеспокоился и стал упрашивать Чумбоку жениться.

— Не бойся, можешь грешить! Закон рода не бойся переступить, за это ничего не будет… — начал уговаривать пьяный шаман парня. — Ты вот выпей. Я не жалею вина для тебя! Почему не хочешь выпить?

«Какой хитрец и обманщик! Надо поскорей бежать», — решил Чумбока.

— Ты говоришь, она красивая? Очень красивая? Знаешь, парень, а ты на Горюн не езди. Там бывают русские, могут тебя обидеть… Да и грех… Начнутся несчастья! Лучше ты сиди дома и жди. Не езди на Гэнгиэн! А то грех! Ведь черти могут родиться, если брат любит сестру.

Страх все сильней разбирал Чумбоку.

Вдруг в доме раздался какой-то таинственный звон.

«Черт дернул меня за язык разболтать все Бичинге. Он хочет расстроить мою свадьбу…»

— Ладно, ладно! Я на Горюн не поеду, — поспешно сказал парень и опрометью кинулся вон.

Бичинга что-то закричал ему вдогонку, но Чумбока под прикрытием темноты пустился бегом.

Парень промчался через густые кустарники. Открылась светлая река, вся в голубой ночной ряби. Земля была темна, а небо и река белели ярко, хотя луны не было видно.

Чумбо сел в оморочку и поехал на Горюн.

«У него на кане веревочка, а в ящике спрятаны колокольчики и камни… — утешал себя парень. — Когда он хочет напугать людей, дергает за эти веревочки — получается звон и гром, как будто собирается гроза и летят черти…»

На устье реки Чумбо вылез на отмель, поставил полог-накомарник из бязи и заночевал. На другой день он пустился в путь вверх по Горюну.

День за днем проходил в утомительной работе. Легкая берестяная лодка с трудом поднималась против течения.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ИСПЫТАНИЕ ШАМАНА

Снова он натянул тетиву,

Колдуну выбил глаз второй.

Нанайская сказка

Приволье на Горюне! Вокруг ни души!

Чумбока поднялся на заре, когда хребты казались глыбами льда, а прозрачная вода в лесистых, цветущих берегах была сплошь зеленой. По прохладе Чумбо быстро поднимался вверх по реке в оморочке. Из-за пены грохочущих перекатов над самой водой вылетели маленькие черные утки. Навстречу им над низкой чащей всплыло солнце и обдало белым пламенем холодную реку. Ослепленная утка ударилась с разлета в борт оморочки. Утки, налетая на Чумбоку, испуганно метались ввысь и в стороны, шлепали крыльями над полями его шляпы.