И вот, она опять заставляет его ждать.

Он шагнул к черному ходу и потянулся к своей широкополой шляпе и черному плащу рядом на вешалке, готовясь выйти наружу и отправиться на поиски девочки. Но тут дверь черного хода резко распахнулась, и он остановил её рукой, прежде чем та стукнула его в лоб.

Имарет, тяжело дыша, почти ввалилась внутрь и закричала:

-Мастер?!

Она дико огляделась, а за ней следом вошёл с виду такой же растерянный Лиам. Пауль, выступив из-за двери и захлопнув её, заставил вздрогнуть их обоих.

-Что стряслось?- немедленно спросил он.

Слишком низенькая для своего возраста, Имарет была обладательницей тёмно-смуглой кожи, унаследованной от матери, и целой копны немного странных темных волос. Лиам был на целую голову выше, и имел светло-рыжие волосы и бледно-голубые глаза. Пауль предполагал, что им обоим лет по шестнадцать, хотя никогда не спрашивал.

-Гильдия заперта...- задыхаясь, выпалила Имарет. - Она под охраной. Городской стражи!

На три быстрых выдоха Имарет Пауль замер:

-Помедленнее... и объясни всё.

-Мы не добрались даже до внутреннего двора,- затараторила она.- Решётка опущена, Шилдфёлчес патрулируют стены, а Николас заперт внутри!

Ее слова заставили Пауля забеспокоиться, хотя, скорее всего, не по тем же причинам. Она не уловила сути, и он твердо посмотрел на Лиама.

-Мы не смогли должным образом передать сообщение,- добавил тот к словам Имарет. - Мы отказались уйти и объявили, что будем стоять там хоть до рассвета, пока стража не доложит Хранителям, что мы ждём... и мы ждали. Мы думали, они впустят нас, но тот, кто к нам наконец вышел, был не премин Рэнелд. Это был домин Хайтауэр. Его не волновали записи странника, которые нам нужно было закончить, он просто сказал, что вся работа над проектом транскрипции приостановлена. Вы не должны посылать писцов до следующего распоряжения... от него. А затем он просто развернулся и ушел!

Имарет все еще тяжело дышала, ее лицо было растерянным. У Пауля не было времени успокаивать ее, поскольку Николас был наименьшей из его проблем. Произошло что-то серьёзное, если Сикойн остановила всю работу над проектом. Но что заставило ее вызвать городскую стражу?

Пауль был теперь полностью отрезан от текстов... на неопределенное время.

-Хайтауэр или стражники не назвали какую-либо причину, почему это произошло?- спросил он.

Оба ученика отрицательно помотали головами.

-Николас очень не хочет быть запертым в Гильдии,- сказала Имарет. - Он ненавидел, когда... когда это произошло прошлой осенью.

На Николаса напали, как и на несколько других молодых Хранителей. Но в отличие от них, он выжил. Он потратил больше месяца на выздоровление, и даже сейчас не полностью восстановил здоровье — а возможно, никогда и не восстановит.

Пауль не смог подавить вспышку жалости. Имарет переживала за своего единственного друга, а он не мог позволить этому повредить ее ценным навыкам. Она значила намного больше, чем просто одаренный ученик писца. Даже несмотря на её столь юный возраст, он часто зависел от ее невероятной памяти.

Она могла воспроизвести всё, что когда-либо прочитала, знак за знаком, независимо от того, знала она этот язык или нет.

-Лиам, проводи Имарет до дома,- распорядился Пауль. – Никуда не сворачивайте. А затем сам иди домой.

Он, смотря вниз на Имарет, одел на голову свою широкополую шляпу, а затем набросил плащ на плечи и повозился с завязками. Она не спорила, но смотрела на него так, будто хотела выпалить срочную просьбу.

-Я сам пойду в Гильдию, прямо сейчас,- сказал он ей. – А завтра расскажу тебе, что узнаю.

Ее маленькое загорелое лицо раскраснелось от волнения:

-А не можем мы пождать вас здесь до...

-Домой, сейчас же!- резко сказал он, но затем успокоился, подыскивая разумный способ отговорить ее. - Я уже рискую заслужить выговор от ваших родителей из-за того, что вы возвращаетесь домой так поздно. Ваши родные скоро начнут волноваться.

Имарет закрыла глаза, и у Пауля возникло странное ощущение, что она станет спорить — не с его рассуждениями или указаниями, а с чем-то еще из его слов. Она оглянулась на Лиама, но тут же снова посмотрела на него:

-Вы спросите о Николасе?- сказала она, уже потянувшись к ручке двери.

-Я попробую,- ответил он, не готовый дать обещание.

Проводив учеников взглядом, он направился в противоположном направлении — к замку Гильдии. Он быстро двигался по темным улицам, задаваясь вопросом, не могли ли Имарет и Лиам преувеличить ситуацию. Эмоции и личные переживания часто сужали кругозор молодежи. Скоро он уже шагал по Старой Процессиальной дороге, и ворота замка уже были видны впереди. Но когда он открыл ворота, то увидел, что тревога Имарет не была преувеличенна.

Решётка была опущена, и стражник Шилдфёлчес в красном плаще смотрел на него сквозь толстые вертикальные прутья. Пауль заметил ещё одного вышагивающим по южной половине стены замка.

Он приблизился к решётке, кивком поприветствовав стражника внутри. Человек был огромным с чисто выбритой головой и чрезмерно страдальческим выражением лица.

-Я могу чем-то помочь, господин?- спросил он, хотя его тон едва ли предполагал заинтересованность.

-Я – мастер а’Ситт из «Вертикального пера»,- сказал Пауль, намеренно сделав свой голос немного надменным и раздраженным. – Моя мастерская забита рукописями нескольких проектов Хранителей, и все же два моих ученика были отосланы прочь сегодня вечером. Пожалуйста, передайте домину Хайтауэру, что я хочу поговорить с ним... сейчас же.

Выражение лица стражника ничуть не изменилось:

-Домин Хайтауэр дал указания, чтобы его не беспокоили. Возвращайтесь завтра.

Всё, что сделал лысый охранник, это скрестил руки, всё так же смотря сквозь прутья решётки.

Пауль целую тихую секунду в нерешительности смотрел в пол. Территория Гильдии действительно была оцеплена. Работа его магазина была его непосредственной заботой, но он упустил ещё и средства к исполнению своего желания. Но если он попытается давить здесь и сейчас, то может лишь продлить эту потерю или даже сделать её окончательной.

Он наконец возвратился к воротам в стене замка и зашагал по Старой Процессиальной. Но он помнил имена, которые прочитал в тех отрывочных фрагментах, посланных для транскрипции в его магазин.

Веспана, Гахетман, Джеретан... Фазабид и Меманех... Ухмгада, Криф и Сау’илахк... Волино и Гассаун... и Ликэн.

Она была среди них?

Терпение было преимуществом долгого существования, но сейчас оно было таким же тонким, как самая прекрасная бумага.

***

Магьер позволила Леанальхам поддерживать ее, пока они ждали в проулке между двумя зданиями. Малец и Лисил прижались к стене у входа в него, наблюдая за улицей. Лисил отыскал их дорожный сундук, и сейчас он стоял на земле около него вместе с их сумками.

Здание за спиной Магьер было какой-то трехэтажной гостиницей. Оша же пошёл к парадным дверям, чтобы войти не привлекая внимания и впустить их. Ожидая, Магьер посмотрела вниз и положила одну ладонь на щёку Леанальхам:

-Что ты здесь делаешь?- прошептала она.

Как только вопрос сорвался с ее губ, глаза Леанальхам расширились. Она быстро прижала руку ко рту Магьер и помотала головой, требуя тишины.

Когда Магьер в последний раз видела Леанальхам, девочка была дома, в безопасности эльфийского леса Восточного Континента, и жила с пожилым целителем Глеанном, так называемым «дедушкой» Леанальхам. Мать Лисила, Нейна, также осталась с ними. Магьер могла только представить горе девочки, когда она услышала о смерти ее «дяди» Сгэйля. Хотя Сгэйль был связан с девочкой и старым целителем по крови, Магьер никогда полностью не понимала эльфийские семейные узы. Такие названия, как «дедушка» или «дядя» были, скорее всего, сильно упрощены.

Что побудило Бротана выдернуть Леанальхам из её тихой спокойной жизни? Магьер резко убрала руку от щеки Леанальхам: