Однако были и положительные стороны. Крыло слуг кишело слухами: начиная от новостей самых дальних аррондов и заканчивая обсуждениями личной жизни королевской семьи. Ими-то Герта и решила поделиться с самого утра.

Большинство, конечно, были абсурдными: например, некоторые были уверены, что Эмили беременна и именно поэтому пропустила утреннюю трапезу. Мне оставалось только усмехнуться. Благодаря своей магии я знала, что этот цветок остался не тронут ни Эйденом, ни кем-либо еще.

Судачили и про меня, придумывая все более и более нелепые причины моего отсутствия после нападения. Самые милосердные приписывали смертельное ранение, из-за которого мне пришлось проваляться две недели у целителей. Недоброжелатели сделали меня шпионкой Далмарийской империи, что одурманила голову королю.

И те, и те сходились во мнении, что при дворе мне не место, и предсказывали скорую ссылку в дальние арронды, а то и казнь.

Народная любовь в ближайшем будущем мне не светит, — сделала я вывод. Я словно вновь вернулась к изначальной точке. В родном арронде ушли годы, чтобы завоевать доверие подданных – и это при условии недюжинных усилий, что я приложила. Сейчас у меня нет ни времени, ни желания идти тем же путем.

С такими мыслями я спускалась в подземелье, наполненное запахами крови и безысходности. Они были настолько тошнотворными, что я даже пожалела о слишком плотном завтраке.

Сопровождал нас, к счастью, один из стражей, а не пышущий ненавистью генерал. Мы миновали ряд однотипных камер: каменные стены, массивная решетка, упрочненная светлыми заклинаниями. Большинство из них были пусты, но встречались и бледные, осунувшиеся лица пленников, оборачивающихся на оглушительно громкий звук наших шагов. Они выглядели так, словно из них выдернули душу и оставили пустую оболочку ожидать свой последний час.

Удручающее зрелище.

Мы остановились спустя несколько минут, и я, наконец, нашла взглядом Севрана. Условия его содержания ничем не отличались от тех, что мне уже довелось увидеть. Я искала внутри малейшие отголоски жалости, но… не находила. Абсолютно ничего.

– Пришла, королевская подстилка. – Произнес он, даже не потрудившись встать с тонкой подстилки, служившей ему постелью. Не то что встать — он даже голову не повернул. В нос мне ударил запах немытого тела, и я едва заметно поморщилась. Его слова не задели ни единой струны в душе, словно тьма медленно пожирала мои эмоции или выступала прочной броней против всего остального мира.

Жаль, что с Эйденом так не работало.

– Не особо хотелось, честно говоря. – Сухо улыбнувшись, призналась я. – Однако, боюсь, ответы на некоторые вопросы есть только у тебя.

– И что заставляет тебя думать, что я готов ими поделиться? – В его усталом голосе едва уловимая насмешка – словно бледная тень того отца, что я помнила. – Тебе нечего мне предложить.

– А я и не собиралась.

Я повела рукой, создавая звуконепроницаемую зону, отрезавшую нас от Герты и стража. Темные щупальца проникли сквозь решетку и направились к Севрану, чтобы через несколько мгновений лишить собственной воли. Его лицо, наконец, повернулось ко мне. Волосы свисают безжизненной паклей, кожа напоминает сухой пергамент, испещренный морщинами.

Я смотрела на него долгие несколько секунд, впитывая этот образ и понимая, что, возможно, это наша последняя встреча. В груди все же что-то сжалось, но я лишь выше задрала голову, борясь с непрошенными слезами. Кого мне было жалко? Его, потерявшего все, к чему стремился? Себя, так и не познавшей отцовской любви?

– Зачем я нужна Дэмиану Алмару? – Мой голос тверд и спокоен, несмотря на эмоции.

– Чтобы жениться. – Последовал незамедлительный ответ. Я поджала губы, впервые испытывая сомнения, что отец в курсе настоящей причины его интереса. Попробуем с другой стороны.

– Когда была заключена помолвка?

– Год назад. – Опустевший взгляд Севрана был направлен прямо на меня. Я недоуменно поморщилась. Год… тот самый год, когда мне дали возможность определиться с избранником самой?

– Зачем ты предлагал мне выбрать мужа? Если уже все и так было решено? – Тут же спросила я.

– Это было его условие. Никаких любовных привязанностей. Выбери ты объект симпатий, его бы пришлось устранить. Ничего не понимаю.

Я обернулась на Герту и стража, что застыли изваяниями позади меня, делая вид, что ничего необычного не происходит.

Просто темная ведьма решила поговорить с лидером мятежа, не посвящая в это остальных. Почему бы и нет.

Если реакцию Герты я еще могла понять, но вот страж уже должен был бежать с докладом к своему королю… или кому он там отчитывается?

Впрочем, поразмыслю об этом позднее.

– Ему подошла бы любая ведьма или именно я? – Продолжила я допрос.

– Он искал ведьму, управляющую временем.

– Тебе было известно, какая у меня сила? – Удивилась я.

– Да.

– Откуда?

– Ты впервые воспользовалась ею в возрасте четырех лет. Переполошила всех слуг, сказав, что сейчас обрушится крыша сарая. Так и произошло — они едва успели вытащить Герту, что должна была там погибнуть. Позднее ты сказала, что видела, как это произошло, но время отмоталось вспять.

– Это невозможно. – Процедила я. Особая сила доступна только после инициации, именно так говорил мне Эйден. Но много ли он знает? Я вообще не должна была иметь никаких сил до ее прохождения.

Севран промолчал, но его ответ мне и не был нужен.

– Сколько он предложил за меня? – Зачем-то спросила я. От названной суммы у меня невольно округлились глаза, а когда выяснилось, что папочке пообещали Аэлорский трон, то и челюсть готова была отвиснуть за компанию. Щедрость Дэмиана не

знала границ – осталось только догадываться, какие блага он рассчитывал получить в ответ... но уже от меня.

Основную часть я выяснила, теперь осталось только ослабить контроль над его разумом, давая в полной мере прочувствовать себя марионеткой в чужих руках, убрать звуконепроницаемый барьер и гордо удалиться. Или небрежно бросить через плечо, что его место в Совете будет принадлежать мне.

Но я почему-то сделала совсем не это.

– Ты хоть когда-то меня любил? – Спросила я, когда щупальца тьмы вернулись в мое тело, а барьер развеялся. Севран выглядел несколько удивленным моим вопросом, но очень скоро его губы изогнулись в усмешке. Глаза стали безумными и злыми, они вцепились в меня подобно клещам.

– Тебя? Проклятое семя, что убило собственную мать? Ты недостойна любви, Ассия, и ты никогда ее не получишь. Твоя тьма заражает и извращает всех, кто находится рядом, и не существует света, что способен ее озарить.

– Вот так. – Равнодушным тоном произнесла я, коротко моргнув.

– Что вы такое говорите, мой лорд? – Охнула Герта за моей спиной. По ее лицу вдруг потекли слезы, и она упала на колени рядом с решеткой, цепляясь за нее обеими руками. – Это же ваша девочка. Ассия.

Мне вдруг стало так тошно, что, казалось, если я задержусь тут хоть на одну секунду, меня попросту вывернет наизнанку. Я направилась на выход, обернувшись лишь в конце коридора.

Севран стоял на коленях перед Гертой, держа ее просунутые сквозь прутья руки. Ко мне он даже не повернулся, словно не желал оскорблять свой взор видом презренного чада. Женщина что-то втолковывала ему со слезами на глазах, и, усилив магией звук, я услышала лишь: