Но почему-то уверен, что она явно не тот доктор, которая на своих вызовах оказывает эскорт — услуги пациентам. Так что сомнений относительно отцовства с каждой минутой все меньше.

Яся широко зевает, вызывая у меня улыбку.

— Солнышко, уже поздно, пора спать. Она почему-то весь вечер упрямилась и решила сегодня во что бы то ни стало дождаться тебя, — смущенно поясняет Пчелка.

А эта фраза позволяет моей фантазии подкинуть картинку, где эти слова звучат часто. Что у меня есть девочки, которые меня любят и ждут домой. Каждый вечер.

— Я хочу снова поиграть в пони, — хлопая ресничками, и вырисовывая у меня на груди какие-то узоры пальчиком, заявляет эта малышка.

— Яся! — строго выговаривает мать.

Смеюсь в голос. Громко. По-настоящему. Наверное, впервые со дня смерти Виты…

Я готов весь мир перевернуть ради нее, а моя дочь просто просит с ней поиграть…

Не зря говорят: счастье в мелочах…Мелочах, которых раньше я был лишен….

— Конечно. Завтра мы поиграем столько, сколько хочешь. Но для этого тебе нужно слушаться маму и прямо сейчас идти спать.

— Хорошо! Спокойной ночи! — она неуклюже целует меня в щеку.

Мир перестает существовать. А сердце делает кульбит и сваливается куда-то в желудок.

Клянусь, девочки — это совершенно другая вселенная для отцов. Они заставляют быть нас сильнее и по-другому смотреть на мир. Они позволяют заново познакомиться с самим собой.

Меня целовали самые разные женщины: умелые и не очень, страстные и нежные, те, которые проходили даже специальные курсы и были неумелые девственницы.

Но, клянусь, этот поцелуй — лучшее, что случалось в моей жизни. Я готов весь город отдать, только бы иметь возможность получать его в любое время каждый лень.

И возможность, чтобы однажды моя дочь назвала меня папой.

— Майя, — окликаю.

Она оборачивается через плечо. На дне глаз плещется тревога.

— Поговорим?

— Мне нужно уложить Ясю, а потом я хотела зайти к Шторму…, - Майя пытается отсрочить неизбежное.

Но назад пути нет, Пчелка. Я вас больше не отпущу.

— Я подожду.

Каин

Проходит двадцать, тридцать минут…

Через час, когда я готов идти за ней, Майя осторожно спускается, как будто каждый шаг дается ей с трудом, и останавливается в дверях.

Она закусывает губы, перекатывается с пятки на носок и не знает куда себя деть. Волнуется и даже не пытается этого скрыть.

— Уснула? — вовремя прикусываю язык, чуть не добавив моя дочь. Рано.

Хотя мозг уже адаптировался и воспринимает эти слова как единственно правильные.

— Да, — ее губ касается едва заметная улыбка. Прислоняет голову к косяку и тихо добавляет: — Она так сильно ждет завтрашнего дня, что еле успокоилась.

Взглядом указываю на диван. Пчелка послушно проходит и с ногами забирается на него. Забивается в угол и внимательно следит за мной. Как будто ждет, что я могу напасть в любой момент.

Эта мысль неприятно царапает изнутри.

Да, Каин, если раньше женщины сами искали возможности быть с тобой хотя бы на одну ночь, то доверие своей Пчелки ещё придется добиваться и добиваться…

И это задача со звездочкой.

— Как Шторм?

Раздраженно вздыхает, закатывая глаза. Всем своим видом демонстрирует недовольство и невольно расслабляется, когда ступает на понятную ей территорию.

— Я думала, врачи — самые сложные пациенты, — возмущается и всплескивает руками. — Но Шторм смог переплюнуть и их. На нем все заживает, как на собаке, но знай — я категорически против того, чтобы он так рано выходил на работу. Ему положен постельный режим, а он уже разъезжает по городу! Неужели нельзя дать ему возможность отлежаться?! В него стреляли, если ты забыл!

Невольно усмехаюсь. Не представляю Шторма лежащим в койке и болеющим. Это что-то на грани фантастики.

— Это его личная инициатива. И я полностью тебя поддерживаю, но такой вот Шторм, и его уже не переделать. Пока он не найдет стрелявшего и не разберется с ним лично, не успокоится.

— Такое количество обезболивающих плохо на нем скажется, — продолжает злиться и «жужжать» моя Пчелка.

— Шторм служил в спецвойсках, и его готовили не один месяц к выживанию в подобных случаях. Так что можешь быть уверена, — он контролирует ситуацию. Да и наш Шторм — большой мальчик, справится. Будешь? — приподнимаю бутылку виски.

Майя забавно морщит нос.

— Лучше красного вина.

Наливаю в высокий бокал, протягиваю. Она следит все время за мной, сжавшись в комок. Берет бокал так, чтобы не соприкоснуться со мной пальцами. Словно это прикосновение способно перевернуть весь ее мир. Делает большой глоток и медленно отставляет его на журнальный столик.

Я несколько секунд молчу. Собираюсь с мыслями. Потому что вопрос, который собираюсь задать, слишком важен. В первую очередь, для меня самого. Потому что я не смогу жить спокойно, пока не узнаю правды.

— Майя, скажи, когда-нибудь твой муж брал тебя силой? — задаю вопрос, внимательно следя за ее реакцией.

Она давится воздухом. Начинает отчаянно кашлять. Краснеет так сильно, что становится страшно. Я моментально оказываюсь рядом. Похлопываю по спине и осторожно опускаюсь на край дивана.

— Нет, конечно! — выдыхает между приступами кашля, утирая выступившие слезы. — Что за вопрос!

— А я?

Майя перестает дышать. Совсем. Только огромные глаза смотрят прямо в мои. Испуганно. Растерянно. И так уязвимо, что хочется обнять и прижать крепко к себе.

— В тот день, когда ты приехала ко мне на вызов. Это ведь ты была, да, — не спрашиваю, утверждаю.

— Ты вспомнил…Ты действительно вспомнил…

Киваю.

— Урывками. Я знаю, что бываю…жестким в такие моменты. Особенно, если выпил. Поэтому вынужден уточнить. Я хотел бы извиниться и загладить свою вину, если обидел тебя три года назад.

Щеки Пчелки заливаются легким румянцем, а губ касается робкая улыбка.

— Нет…, - качает головой, смущенно опуская взгляд. — Все было…Мне понравилось, не волнуйся. И хоть порой мне неловко, я на тебя не держу зла. И ни разу не обижалась.

Только сейчас чувствую, как облегчение разливается по венам. Как будто кто-то снял с груди бетонную плиту, и я снова обрел возможность дышать.

— Это не может не радовать, — выдыхаю, растирая грудину. Я это облегчение физически ощущаю.

Но впереди остается главный вопрос. Самый важный в моей жизни.

— Ярослава…., - голос предательски хрипнет, — моя дочь? Ведь так?

Мы оба замираем, глядя в глаза друг другу. Как будто кто-то поставил кадр фильма на паузу.

Пчелка чуть склоняет голову набок. Словно прикидывает, стоит ли мне говорить правду.

Скажи, Майя. Я все равно все узнаю…

Но хочу услышать это именно от тебя.

Скажи, девочка. Доверься…

Пчелка прикрывает глаза. Набирает в легкие воздуха, будто собирается сделать шаг в пропасть.

— Да.

Видно, что это решение далось ей очень тяжело.

Но это простое слово, состоящее всего лишь из двух букв, очень многое для меня значит. Именно оно переворачивает мою жизнь. Окончательно и бесповоротно.

Это не только подтверждение того, что у меня есть ребёнок, но и доверие моей Пчелки. Которое я не имею права просрать.

У. Меня. Есть. Дочь!

В груди будто фейерверки взрываются.

Меня накрывает такой волной, что невозможно усидеть на месте. Эмоции, которые утихли за час ожидания, возвращаются с новой силой. Хочется смеяться. Хочется выйти на улицу и заорать на весь мир, что я, оказывается, самый счастливый мужик на этой чертовой планете.

И в то же время хочется схватить девчонок в охапку, запихнуть в самолет и на необитаемый остров, пока я не придумаю, что мне делать со своей жизнью.

— Ты не подумай, я совершенно без претензий…Просто хочу прояснить этот момент для себя…Ведь узнай я, и ваша, и моя жизни сложились бы совершенно по-другому…Почему ты мне не сказала, Майя? Не попыталась? Ведь наверняка, хоть и сложно, можно было бы найти концы моего человека, который заказал для меня твою «Скорую»…