— А, может, это менты подсадили мою жену? Может, это вы ее убили?

Охреневаю от такой высокой вероятности. Я искал врага в своем окружении, а он был ещё ближе. На расстоянии вытянутой руки.

От неожиданного открытия теряю бдительность, секунда, и оказываюсь прижатым мордой в стол.

— Мы не трогали твою жену! — рявкает Шторм, и наконец его самообладание дает трещину. — Мы — менты, а не звери или палачи! Мы следим за правопорядком и действуем в рамках закона! И заслали меня к тебе, потому что по твоей милости в городе начался беспредел! Ты стал терять хватку, Каин, и перестал ловить мышей.

— Беспредел, говоришь?

— А ты помнишь перестрелку в кафе, когда дебил стал палить из автомата без разбора, потому что потерял все в казино твоего человека? Семеро убитых, среди них ребёнок, пятеро тяжело раненых. Или, когда мужик начал жестить на улице и резать женщин каждый вечер, потому что после препаратов ему казалось, что они все шлюхи? Он успел зарезать шестерых, прежде чем мы на него вышли. А они тоже чьи-то дочери, матери, жены…А что сделал ты в это время, Каин? Правильно ни-хре-на! Потому что продолжал заливаться, и тебе было плевать, что происходит в твоем городе.

— Да что ты понимаешь, б…! — ору, пытаясь вырваться, но хватка у Шторма что надо, признаю. Проще скалу подвинуть, чем эту гору мышц. — Ни черта ты не понимаешь! Она беременна была! Ребёнок был живой, настоящий! Пинался каждый вечер! А его убили!

— Его убили лекарства, которые принимала твоя жена, — цедит этот урод, встряхивая меня и снова прикладывая мордой об стол, чем выбешивает ещё больше. — И ее недоверие к тебе. Если бы Вита сказала о своей зависимости, то этой трагедии можно было бы избежать. Но твоя жена предпочла молчать и глотать таблетки.

— Заткнись! Просто заткнись, мать твою, пока я тебе мозги не вышиб!

— Меня внедрили, потому что авторитеты начали кромсать город, и стали страдать невинные люди, продолжает откровенничать Шторм, вываливая всю правду. — Нам, властям, хотелось знать, придешь ли ты в себя или навсегда утратил контроль. нужно было действовать, чтобы сохранить хоть какой-то порядок. Чтобы защитить невинных граждан.

— Сука, а я тебе верил…После смерти Виты тебе верил как себе…Жизнь дочери и любимой женщины доверил…

Неожиданно хватка исчезает. с удивлением разворачиваюсь и выпрямляюсь. Шторм отшвыривает мой ствол в дальний угол кабинета, а свой убирает за пояс.

— В вопросах безопасности я тебя ни разу не подводил, Каин, — выплевывает, глядя упрямо исподлобья. Даже в этой ситуации ему удается сохранить честь и достоинство. — И часто действовал в ущерб себе. Наперекор всем предписаниям и кодексам. Непрофессионально. Но по совести. Потому что видел, что ты адекватный авторитет. Жесткий, но справедливый. Ты действительно стал держать всех бандитов на коротком поводке. И другого такого в этом городе больше никогда не будет. За это я уже и поплатился, — криво усмехается, но быстро берет себя в руки. — Но поверь: не я и не менты убили твою жену. И не я крыса. Он всё ещё где-то рядом. В твоем близком окружении.

Гнев и пожар внутри немного стихают, позволяя здравому смыслу поднять голову.

А ведь действительно с первого дня Шторм помогал мне наводить порядок. Да, это и была его цель, но он сразу показал себя человеком, на которого можно положиться. И выполнял свою работу честно, по справедливости.

И за эти годы он не раз прикрывал меня от шальных пуль и ножей. А покушений на мою жизнь было достаточно. Больше разве что у Че Гевары.

Да и в последний раз Шторм словил пулю вместо меня, находился на грани жизни и смерти. Уверен, это не входило в программу офицера под прикрытием.

А ведь в любой момент он мог «опоздать». Меня бы технично убрали, братва похоронила с почестями, и менты поставили бы на мое место своего человека, за которым не нужно было бы приглядывать.

Удобного.

Но Шторм помог мне укрепиться на моей позиции и всегда был рядом. и жил по моим законам.

Тут я не могу не признать правоту Шторма.

— Только поэтому я с тобой сейчас разговариваю, а не землю забрасываю сверху где-нибудь в лесу. Я умею ценить то, что для меня сделали. Но друзьями мы никогда не будем. И в следующий раз, если столкнемся на улице, я тебя без раздумий пристрелю. А теперь пошел вон, Шторм.

Он, не прощаясь, идет на выход, но в последний момент я вспоминаю кое-что важное.

— И чтобы я тебя рядом с Мией не видел больше!

Шторм разворачивается, его глаза полыхают огнем и упрямством.

— А вот сюда не лезь, Каин. Я хоть и мент, но тоже могу отпор дать. Кастет мне доверил свою сестренку. Я умею держать данное слово. Хоть и бандиту. И со своими отношениями я сам как-нибудь разберусь. Нам третий не нужен.

— Отношениями? Значит, ты все же трахаешь сестренку друга….

Вздыхает, качая головой.

— Дурак ты, Каин. Последний раз предупреждаю — не лезь. Ты лучше крысу ищи.

И как по заказу лежащий на краю стола мобильный подает признаки жизни.

— Слушаю. Какого хрена?! А вы куда смотрели?!

Каин

— Твою мать! — от ярости и животного страха одним движением сметаю со стола все, что попадается под руку. Папки, телефон, кружка — все летит на пол с грохотом.

Хочется орать до хрипоты. Крушить. Разнести к чертовой матери весь кабинет. И обязательно убить того, кто это сделал. Голыми руками.

Вцепляюсь пальцами в край стола так сильно, что белеют костяшки. Пытаюсь взять эмоции под контроль. Я не могу выйти из этого кабинета, пока не успокоюсь. Стоит сейчас сорваться, и наломаю таких дров, что потом уже ничего не исправить.

А от меня сейчас зависит жизнь.

Буквально.

— Что случилось? — Шторм мгновенно подбирается. Взгляд становится острым, цепким.

— Ты ещё здесь? — ору, срываясь на менте. — Ты бессмертный, что ли, Шторм? Или сохранился где-то?

Он даже не вздрагивает.

— Я так понимаю, что случилось нечто из ряда вон, — холодно отбривает. — Раз ты потерял контроль. Впервые на моей памяти. Значит, тот, кто подослал к тебе крысу, начал действовать.

Кулаки сжимаются. Представляю, что сжимаю их на шее того, кто сотворил это, и немного отпускает. Туман ярости в голове рассеивается.

— Он узнал, что ты в курсе насчет меня, — продолжает выдавать расклад, — и все свои силы бросишь на то, чтобы разобраться и наказать. Тот, кто придумал всю эту схему, очень хорошо тебя знает. Очень. И давно наблюдает за тобой. Решил действовать на опережение и ударил первым.

Злость снова выходит из-под контроля.

— А, может, это все вы? — почти рычу. — Происки ментов? Сейчас ты предложишь мне помощь, а потом вы меня на колени поставите и заставите на вас работать? Ведь я, Каин, буду должен вам, ментам. Разумеется, братва мне такого расклада не простит. И меня уберут.

— Тебя и так уберут, — Шторм зло усмехается, стискивая кулаки. — Давно собираются. Ты перестал устраивать верхушку, — коротко указывает пальцем вверх. — Убрал из города казино, минимизировал бордели, не пускаешь на стройки кого попало, а, точнее, родственников властных. А это бабки. Большие бабки. И власть имущие их теряют. Из-за тебя. Все это время они искали возможность и повод, чтобы от тебя избавиться.

Смотрю упрямо и непримиримо на него исподлобья.

— И почему же этого до сих пор не сделали?

— Потому что я им не давал такого повода.

Замираю. По-другому смотрю на Шторма, что тяжело дышит, стиснув кулаки, и расстреливает меня чуть сощуренными глазами.

— Потому что я докладывал только часть происходящего. Ту, за которую нельзя зацепиться. Дал понять, что ты, особенно после моего ранения, отстранил меня от дел. Стал догадываться, и я на грани раскрытия.

— Нахрена? — голос становится глухим. — Нахрена ты так подставляешься? Только не говори, что по большой любви!

Уголок его губ дергается.

— Не скажу. Мне девочки больше нравятся.