— А мы уже кушали кашу, правда? — подмигивает Каин.

— Правда, — серьёзно кивает дочь. — С клубникой и малиной.

— Ох, и балует тебя па….

Осекаюсь.

Мы не обговаривали этот момент. не обсуждали, когда скажем Ясе правду. Как-то единогласно оба решили повременить с этим. Дать всем нам привыкнуть, и дать время Каину решить свои вопросы.

Но каждый раз слово «папа» так и норовит сорваться с языка. И это кажется таким естественным. Правильным.

— Мама! Вставай! — Яся буквально толкает меня. — Скорее! Я хочу мороженое!

Приходится подчиниться. Я принимаю душ, одеваюсь, и на завтрак Каин вывозит нас в центр.

Пока Ясе готовят супер-огромное мороженое в вафле в виде единорога, она с восторгом отправляется на батуты. А я ощущаю неприятный холодок по спине.

Будто кто-то неотрывно следит за мной.

Замечаю суровых спортивных ребят неподалеку, что вертят головами на триста шестьдесят градусов и постоянно бросают на нас взгляды. Они делают вид, что разговаривают между собой, но слишком внимательно следят за каждым нашим движением.

— Спокойно, это наша охрана, — поясняет Каин, поймав мой встревоженный взгляд. — Нам ничего не угрожает. Просто так надо. Для моего спокойствия.

— Я хотела спросить…Когда ты закончишь свои дела? Когда выйдешь из этого всего?

Мужчина слегка мрачнеет. Становится серьёзным и невольно начинает поглаживать кожу на внутренней стороне запястья.

— Я постараюсь сделать все возможное, чтобы это произошло как можно раньше. Но ты должна понимать — это не так просто. И не делается за один день. Мне нужно найти преемника, как минимум. Передать ему дела. Согласовать это наверху… Давай не будем об этом. Я обещал завязать, и я это сделаю. Просто поверь мне.

— А разве не ты самый главный? — удивленно вскидываю брови.

— Нет, — усмехается, обнимая меня за плечи. — Над самыми главными есть те, кто внимательно следит за всем порядком. И как правило, они всегда в тени, и никто о них не знает.

Мне непросто, страшно, но… Но все же я должна задать этот вопрос.

— Я слышала, что… — пальцы на инстинктах тянутся к его ладони и крепко сжимают ее. — Из твоего мира почти никто не выходит…живым.

Каин внимательно смотрит на меня, никак не комментируя. Душу наизнанку выворачивает своими глубокими глазами цвета ртути.

— Я бы очень не хотела тебя потерять…

— …и лишить ребёнка отца? — заканчивает вместо меня.

Качаю головой. Облизываю вмиг пересохшие губы.

— Потому что ты мне дорог, — надрывно, чуть повышая голос. — Неужели ты этого так и не понял?

Я даже не успеваю моргнуть, как Каин придвигается и оставляет на моих губах поцелуй. Горячий. Многообещающий. И одновременно с этим такой нежный и бережный.

— Я и сам этого не позволю. Потому что вы с Ясей теперь вся моя жизнь.

Разве эти слова не лучше банального признания в любви?…

Мы крепко обнимаемся, и Каин не выпускает меня из своих объятий даже когда Яся прибегает вся раскрасневшаяся и растрепанная и набрасывается на мороженое.

Таю в сильных руках, склоняю голову на мужское плечо. Но вдруг резко выпрямляюсь и разворачиваюсь, выпаливая ещё один вопрос, который вот уже столько времени не дает мне покоя:

— Каин, а как тебя зовут на самом деле?

Мужчина замирает и разражается громким хохотом.

— Что-то не так?

— Все так. Странно у нас с тобой все получилось, да? Сначала жаркая ночь, рождение дочери, потом знакомство заново, совместное проживание в одном доме, и теперь, кажется, пришло время познакомиться?

Прыскаю со смеху, осознав, как действительно наша история выглядит со стороны.

— Но всё-таки, как?

— Кир.

— Кир? Необычно. Можно я тебя буду так звать? Оно мне нравится куда больше, чем Каин.

— Тебе можно все, Пчелка. Только попроси…

Выходной проходит чудесно. Солнце все же выглядывает из-за туч, и мы много гуляем, болтаем, ловим яркие солнечные лучи и фотографируемся. Пробуем новое для всех нас и привыкаем к приобретенному статусу.

Семья.

Впечатлений столько, что Яся засыпает прямо в детском кремле по дороге домой. В сопровождении охраны мы входим в дом. Мужчины проверяют его, и только тогда Кир относит нашу дочь на руках в ее новую комнату.

Я мою руки и переодеваюсь. Спускаюсь по лестнице, чтобы разогреть ужин, но застываю на середине, услышав голос одного из охранников.

— Каин, мы вычислили крысу.

Каин

— Что случилось? — Шторм стремительно входит в кабинет, захлопывая за собой дверь. Его цепкий взгляд мгновенно скользит по кабинету и тормозит на моем лице. — Какие на этот раз проблемы?

— Сядь, — коротко бросаю.

Он медленно опускается в кресло, не расслабляясь ни на секунду и оставаясь настороже.

Я стискиваю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть. Каждая мышца в теле натянута до предела. Одно неверное движение, и сорвусь.

Изо всех сил стараюсь держать в узде самообладание. Все же я хочу услышать правду. А не выбить ее.

— Сколько ты со мной уже работаешь, напомни? — спокойно задаю вопрос, отходя к окну и складывая руки на груди.

Шторм хмурится. Ещё больше подбирается, словно готов в любой момент броситься.

— Два года. У нас уже был с тобой этот разговор. К чему все это?

— Если я спрашиваю, значит, надо. Отвечай и не трепись.

Шторм раздраженно выдыхает, взвинчивая уровень моего бешенства.

— Понял. Что происходит, Каин?

— А это я у тебя хочу спросить, Шторм, — резко разворачиваюсь. — Какого черта происходит?

Наши взгляды сталкиваются. Лоб в лоб. Без права отвернуться. Без права сдаться или уступить.

Шторм смотрит в упор. На лице — полное непонимание и растерянность.

Вот только я знаю, что он играет роль. Все эти два с лишним года, мать его!

— О чем ты, Каин? Ты опять, что ли, за старое?

Внутри разрывается петарда, и я достаю пистолет из-за пояса. Шторм реагирует мгновенно: вскакивает с места, опрокинув стул, и также направляет на меня ствол. Щелчок предохранителя в оглушительной тишине звучит особенно громко.

Почти как настоящий выстрел.

— Убери ствол, Каин, — предупредительно рычит сквозь стиснутые зубы. — Не дури.

— Я тебе доверял, как себе, — выплевываю, также снимая пистолет с предохранителя. Палец на инстинктах ложится на курок. — Все эти годы. А ты…

Шторм усмехается. Как-то невесело. Обреченно. Понимает весь расклад.

— А что я?

— А ты, сука, мент!

Повисает тишина. Удушающая.

Шторм не шевелится. Никак не комментирует. Никак не пытается оправдаться. Не спорит, не отрицает. Даже не пытается сделать вид, что удивлен.

Просто, сука, ноль эмоций!

В то время как у меня внутри все полыхает со вчерашнего дня. Я даже ночевал в офисе, чтобы, не дай Бог, не сорваться на девчонках.

— Ты знаешь, что я делаю с предателями, — это не вопрос. Потому что он-то точно знает. Ибо сам не раз наказывал.

— Не нужно, Каин, — медленно предупреждающе качает головой. — Опусти ствол. Не дури. Мента тебе не простят.

— Ты мне ещё указывать будешь? Мне! Как жить и что делать! А, может, ты ещё и правила установишь в моем мире? И каждый авторитет будет ходить на поклон к ментам ежемесячно? Вы же этого хотите?!

Делаю шаг вперед. Потом ещё один. Расстояние между нами сокращается до нескольких метров.

— Каин, убери ствол…Давай поговорим.

Но я не слушаю этого ублюдка.

Гул в башке нарастает. Кровь шумит так громко, что заглушает собственное дыхание. Картинки наслаиваются друг на друга, складываясь в единое полотно.

— Погоди…Так, может, вы этого и добивались? — тяну, снова наступая на этого предателя. Упираюсь грудью в его пистолет. — Заслать тебя, что будет не только докладывать, но и контролировать каждый мой шаг. Чтобы я жил по ментовской указке. Под колпаком…

— Что за чушь несешь, Каин? — кривится, но пушку не убирает. Все же не зря именно его внедрили в мою команду — у мужика действительно стальные яйца.