— Накрылся мой род аки упавший на пол бутерброд, — ухмыльнулась я, — причем маслом вниз. Так что, если хочешь помочь, просто ответь на вопросы. Присмотр мне не нужен, я девочка самостоятельная.

— Учатся три года. Прием с восемнадцати лет, с проявленным или непроявленным даром. Но дар обычно проклевывается в течение первого месяца — с преподавателями и наставниками, через специальные практики. Так что ты припозднилась. Впрочем, такой дар…

Ариана замялась.

— Какой?

Давай, скажи это. Хаос! Страшное слово.

— Редкий, — буркнула она.

Ути, какая тактичная. Нашла самое безобидное определение. Редкий! Что ж, это верно. Магия хаоса встречается нечасто. Один из тысячи магов по статистике, по крайней мере, в моем мире. А далеко не все люди имеют способности к магии. Дар — он обычно потомственный, у двух обычных людей может родиться маг только если где-то в генеалогическом древе затесался одаренный предок.

— А учится-то кто? — Я перевела разговор в практическое русло. — Умняши, сдавшие вступительный экзамен? Или критерии другие?

— Скажешь тоже. — Ариана издала короткий смешок. — Аристократы за деньги.

Передо мной встала проблема во всей красе. Место для богатеньких. Нет оплаты — нет учебы. А мой род от меня отказался, и вместе с этим наверняка прекратил финансирование. Если обучение стоит дорого, а я безродная девица, то скоро меня попросят на выход. Но будем разбираться по порядку. Сначала — комната и душ, потом — финансовая разведка.

— Вот женское общежитие, — просветила Ариана.

Мы свернули на боковую аллею, обсаженную старыми вязами, и я увидела здание. Пятиэтажное, выдержанное в том же замково-готическом стиле, что и весь кампус. Вездесущие башенки, высокие окна, увитый плющом фасад.

У массивной входной двери, привалившись к перилам крыльца, стояли две девицы. Одна миниатюрная и красноволосая, одетая в блузку и короткую пышную юбку под цвет шевелюры, другая — статная брюнетка с синими прядями, в черном кожаном платье. А мне нравится местная мода! Не унылое средневековье. Заметив нас, они разом замолчали, прямо на полуслове. Я прошла мимо, чувствуя, как их взгляды буравят мне спину. За спиной раздались шепотки, что-то по поводу того, что меня после изгнания из рода хватил удар и я чуть не откинулась.

— Фаермор, Превс, вам делать нечего? — осведомилась у них Ариана, на секунду оглянувшись.

Те синхронно фыркнули. Хоть что-то не меняется и в другом мире. Я — звезда! Обсуждают, осуждают, перемывают косточки. Впрочем, на сей раз есть за что. Не каждый день видишь, как некто, кого выгнали из рода и чуть не записали в трупы, топает в общежитие как ни в чем не бывало. Сенсация местного разлива.

Внутри холл оказался под стать общей картине роскошества. Блестящий мраморный пол отражал огни магической люстры — многорожковой, хрустальной, свисающей с потолка на длинной цепи. Стены обиты деревянными панелями с резьбой — виноградные лозы, дубовые листья и всякое такое. Вдоль стен — диваны с бархатной обивкой, столики с гнутыми ножками, на которых стояли вазы со свежими цветами. Пахло ими и полиролью для мебели.

Ариана подошла к стойке вахтерши. Я — за ней, попутно глотнув воды из питьевого фонтанчика. За конторкой сидела вахтерша, и я сразу поняла: эта женщина — все равно что сторожевая собака в юбке. Лет пятидесяти, с седым пучком на затылке, в строгом синем платье с брошью в виде четырехлистника. Перед ней лежал раскрытый, исчерканный записями журнал — под лампой с кружавчатым абажуром.

— Эра Одеста, подскажите, — попросила Ариана ровным, ничуть не заискивающим голосом, — где комната Ксары.

Эра? Это обращение у них такое?

Вахтерша подняла голову и уставилась на меня. Ее сухое лицо с тонкими губами и острым носом выражало сложные чувства. Словно перед ней стояла не студентка, а ожившая статья из кодекса о правонарушениях.

— А, младшенькая Мунхарт, — протянула она, смакуя каждое слово. — То есть уже не Мунхарт.

Младшенькая! Значит, есть еще и старшенькая. Интересно, кого еще из этого славного рода занесло в академию и как они отнеслись к изгнанию младшей родственницы? Сделали вид, что ничего не случилось? Или, вероятнее, что меня вообще не существует.

— Третий этаж, — вахтерша сверилась с журналом, водя по строчкам пальцем с аккуратным маникюром, — комната шестьдесят семь.

Я шагнула ближе и положила ладони на край конторки. Дерево было теплым, отполированным до шелковистости.

— Ключ дайте, пожалуйста.

Вахтерша прищурилась, и ее ноздри слегка раздулись.

— А куда делся старый ключ?

— В лечебнице мне его не отдавали, — пояснила я. — Сумки тоже. Не думаю, что зажали.

— Отдали бы, если бы у нее с собой что-то было, — вмешалась Ариана.

Но вопрос о ключе и сумке повис в воздухе. Девочка не в общежитии наглоталась настойки, а в парке. Вещей при ней не нашли? Может, конечно, Ксара решила умереть красиво — на природе, под звездами. И ничего с собой не взяла: ни ключа, ни кошелька, ни предсмертной записки. Зато взяла банку с обезболивающей настойкой. Странное дело, однако.

Вахтерша поджала губы так, что они превратились в ниточку, но выдвинула ящик, порылась в связке ключей и протянула мне один — небольшой, медный, с бороздками по всей длине.

— Копия. Оригинал утерян — это плохо. Придется менять замок.

Я взяла ключ. Холодный и неожиданно тяжелый для такого маленького кусочка металла.

— Ариана, — я обернулась к своей провожатой, — проводи меня до комнаты. Боюсь заблудиться.

Она тяжко вздохнула и направилась к лестнице, устланной ковровой дорожкой бордового цвета. Перила с фигурными балясинами скрипели под рукой, на стенах висели портреты — очевидно, выдающихся выпускниц прошлых лет. Девицы в мантиях и треуголках с кисточками взирали на мир с выражением собственного превосходства.

Поднимались мы медленно. Ноги еще гудели, на локте налился огромный синяк от иглы. Где-то на середине второго пролета я решила, что пора задать вопрос, ответ на который стоило выяснить еще у главного целителя.

— А у меня тут учатся родственники? В смысле, теперь уже вроде как бывшие.

— Изгнание из рода не отменяет уз крови физически, — отметила Ариана. — Да, здесь учатся твои двоюродные брат и сестра. Деймор — маг земли с третьего курса. И Илона — маг воздуха со второго.

Ого, даже двое. Это тело провалялось без сознания семь дней: клиническая смерть, реанимация, капельницы, уколы. А по пробуждении Ксары ни одна живая душа не поинтересовалась ее состоянием. Миленько. Потрясающий уровень безразличия.

— Полагаю, отношения у нас были не очень?

— Ну… — Арина помедлила с ответом. — Не замечала между вами каких-либо отношений.

Мы как раз добрались до третьего этажа. Коридор здесь был точь-в-точь как в холле, и светильники горели. Двери из темного дерева с медными цифрами.

Я пошла по коридору, отсчитывая вместе с ней номера. Шестьсят пять… Шестьдесят шесть… Родственнички Деймор и Илона. Красивые имена, ничего не скажешь. Звучные, с претензией на древность. И этим двоим, получается, оказалось плевать на предполагаемую Ксарину попытку лишить себя жизни. Хотя причина тут вроде как изгнание из рода — событие для семьи не рядовое, можно было бы ожидать хоть какой-то реакции. Но ни утешений тебе, ни визитов в лечебницу, ни хотя бы присланных цветочков. Они вообще в курсе? Или им «не рекомендовали» общаться с опальной родственницей?

Дверь с номером шестьдесят семь нашлась в конце коридора, рядом с общим балконом. Я вставила ключ в скважину, повернула. Замок поддался.

— Я живу на втором этаже, — Ариана отступила на шаг, — комната сорок четыре. Если что-то понадобится… Обращайся.

— Спасибо, — покивала я, — буду иметь в виду. Но ты и так сделала больше, чем кто-либо из студентов за последнюю неделю.

Она кисло улыбнулась и пошла обратно к лестнице. Ее шаги стихли быстро — видимо, спешила вернуться к своим заботам. А я переступила порог комнаты.

Первое, что бросилось в глаза — размер. Комната была большой, но уютненькой. Второе — обстановка. Кровать с резным изголовьем, застеленная бордовым покрывалом, явно не из дешевых. Письменный стол из темного дерева, с бронзовой лампой и стопкой тетрадей в углу. Полупустой книжный шкаф, но сам по себе внушительный. На полу — ковер с густым ворсом, окно — с тяжелыми портьерами на кольцах. И соседки нет. Своя собственная ванная, видневшаяся через приоткрытую дверь в углу. Судя по всему, одноместное размещение здесь было нормой. Богатенькие аристократки не привыкли делить личное пространство.