А мне не все равно? Привезенные товары дали дополнительную прибыль в добрых сто процентов, хотя цен не заламывали, стараясь приучить покупателей где брать. Еще он привез некий краситель, дающий изумительный зеленый оттенок при обработке ткани. Его производили из коры какого-то дерева, и получался нелиняющий цвет. В Лондоне два фунта веса вырывали из рук у продавца, предлагая пять фунтов стерлингов, причем в самом Китае трудоемкое производство обходилось в пару шиллингов. И для них это крайне дорого.
И на следующий год уже два наших корабля пошли по знакомому маршруту, не считая парочки подражателей, заруливших за опиумом в Османскую империю. Османский качественный, но и чиновники обнаглели. Зато наши корабли стали брать опиум в Бенгалии, где крестьяне охотно принялись выращивать необходимый продукт, получая заметно больше, чем за свои прежние урожаи.
И пошло-поехало. В этом году уже пятнадцать тонн опиума приобрели китайцы у нашей совместной компании, и спрос по-прежнему велик, а значит, и цены не падают, несмотря на других торговцев. Между прочим, работорговля дает от тридцати до максимум пятидесяти процентов дохода. Я это точно знаю, поскольку мои родственнички в Англии занялись.
Мы с Кэтрин обменялись подробной информацией. Она по-прежнему в Торговом доме Эймсов всему голова, сменив скончавшуюся матушку, хотя для клиентов существуют другие личности. Иногда не стоит верить глазам, о чем постоянно себе напоминаю. Она в семье не самая умная, однако хитра и расчетлива. Ни разу сделки не провалила. При этом серьезные люди с женщиной иметь дела не станут. Она должна терпеливо ждать, пока супруг обеспечит, и не лезть в важные дела.
Когда принесли заказ и рыба внезапно оказалась в виде котлет, а к картошке вкуснейший соус — все же не зря здесь держат прекрасных поваров, — он еще продолжал заливаться, неизвестно кого и на что уговаривая. Новый корабль исключительно его личный проект. На этот раз не имею отношения к идее и не особо в нее верю. Но и мешать не собираюсь.
Теперь ходят из Ливерпуля и Акиндека наши корабли регулярно, имея в Китае хорошие контакты. Причем мы все законы честно соблюдаем, продавая опиум вне империи узкоглазых. Распространение уже их внутренне дело, и никаких претензий к честным торговцам быть не может, в отличие от глупцов, пытающихся продавать прямо в стране, нарушая императорскую волю. Но есть сложность. Плаванье проходит достаточно долго, и чай плесневеет, теряя вкус. Понятно, и цена изрядно падает.
Поэтому Адам решил построить скоростной корабль. Меньше трюм, зато быстрее обернется и выше стоимость доставленного товара. Наверное, он прав, но до сих пор и так было недурно. Металлургический завод я построил в кратчайшие сроки и сманил прекрасных специалистов, выплачивая за материалы и жалованье китайским серебром. Без него мало что вышло бы. Поэтому не очень-то хотелось нарушать хорошо налаженный механизм. Лучшее враг хорошего, и Адам мне больше нужен в Кантоне, где у него налажены связи, а не на берегу Альбиона.
— Скажи, — запив мадерой остатки блюда, спросил я, дождавшись паузы в речи, — зачем тебе вообще в море ходить? Сиди и управляй уже имеющимся. Постоянная база в Кантоне, а?
— Скучно станет, — удивился Адам.
— И все?
— Пожалуй, нет. Ты не представляешь, какое удовольствие управлять послушным кораблем и нестись по волнам. В спокойном море каждый может быть лоцманом, а ты попади один раз в бурю — и узнаешь настоящий вкус жизни. А какие краски бывают в тропиках!
— Да ты поэт!
— А сам-то, — возразил он обиженно. — Завод, мануфактуры, торговля, гвоздерезательная фабрика, и не одна, шахты с каменным углем и рудой, доли в кораблях, кредитная контора, строительная фирма, здешнее заведение. Сколько земли?
— За одиннадцать тысяч возделываемых акров в трех колониях плачу налоги, — честно признался я, — еще около шестнадцати — леса и пустоши.
— Вот-вот. И все остановиться не можешь. Ничего не забыл?
— Несколько доходных домов.
— А вот это, — сердито заявил Адам, — настоящее свинство. Даже твой Глэн до такого не додумался. Набивать в комнату по десять человек и драть с них деньги.
— Будто где-то для эмигрантов специально приготовлены роскошные покои. Сами для экономии целой толпой вселяются.
— А ты бы не стал, не имея денег?
— Нет. Возможно, — сказал, опять же честно поправляясь, — какое-то время в самом начале, чтобы заработать на дальнейший путь. А потом подался бы на запад. Искать чего получше. Не хотят по договору работать, отдавая за взятый участок, инвентарь и скотину. Отказываются идти на завод и не имеют приличной профессии и квалификации — пусть жуют сопли в нищете. Не обязан каждому вытирать. Если тебе холодно — построй дом, голодно — вспаши поле и разведи огород. Сходи в лес и убей дичь. Но жаловаться на судьбу, ничего не пытаясь совершить… Это глупо. Надо пытаться. Если не получается, попробовать нечто иное. Главное не жалеть себя и не винить других…
— Ладно, — сказал Адам после паузы, — зачем позвал-то?
— Ты ведь в курсе парижских событий.
— А кто нынче не слышал? — хмыкнул он.
— Настал момент, когда невозможно в дальнейшем игнорировать происходящее, раз оно где-то за океаном.
— Это понятно, — глубокомысленно согласился Адам, поднимая стакан с вином. — Богаты те, у кого есть верные друзья, — провозгласил.
Такого тоста пропускать мимо ушей нельзя. Мы чокнулись и выпили.
— В Европе, — сказал я вполголоса, — на носу война. Не где-то на далеком Востоке, а в метрополии. Не верится, что испанцы останутся в стороне. И тогда вообще начнется нечто жуткое без общего руководства, поскольку желающих занять трон слишком много.
Он внимательно слушал и кивнул.
— Новый Свет останется сам по себе на какое-то время. А здесь с порохом крайне плохо. Нет нормального производства, разве немного полузаконных ремесленников.
— Государственная монополия, — подтвердил он понимающе.
— Джека Логарда еще в прошлом году отправил изучать в Англии новейшие технологии производства. Но плохо то, что в колониях не нашли своих залежей селитры. Добываемого количества мало для наших нужд. Два-три месяца — и без поставок из Европы мы останемся с палками вместо ружей. Боюсь, индейцы таких вещей не поймут и не станут благородно ждать, пока завезем нужное количество. Напротив, порадуются возможности получить столь замечательные скальпы безоружных людей.
— Я не понимаю, от меня чего добиваешься?
— Я хочу, чтобы ты отправился в Англию на все равно простаивающем «Форте» и закупил там максимально возможное количество селитры. Если понадобится, зафрахтовал бы несколько судов.
— Почему именно я, понимаю, — сказал Адам с ухмылкой. — Доверить чужому такое количество денег… Но приятнее всего чувствовать себя разумнее умника.
— В каком смысле? — на этот раз не понял уже я.
— Есть вариант дешевле и дающий огромное количество вожделенной селитры сразу. С недавних пор фламандцы задумались как раз над этим, неужели не слышал?
— Нет.
— Откуда берется порох для войны в Индии? Возят из Соединенных Королевств? Ничуть не бывало. На острове Ява с недавних пор местным туземцам предписано пасти скот на определенных пастбищах, которые раз в месяц меняются. Климат все сделает сам, селитра созревает раза в три быстрее, чем в Европе. Вместо года-двух всего три-шесть месяцев созревает селитряница.
— Сколько можно приобрести? — невольно подавшись вперед, спросил я.
— Откуда мне знать точную цифру? В год три-четыре миллиона фунтов селитры и около миллиона фунтов пороха. У тебя столько места и золота найдется, пока они не узнали последних новостей?
Это была явная насмешка. Столько может позволить себе государство, но не частный предприниматель.
Главное, можно будет взять по дешевке! Война закончилась, и у них наверняка огромные запасы скопились.
— Серебра прямо сейчас максимум на четыре с половиной тысячи фунтов стерлингов наличными. Векселями любую сумму, с погашением здесь, в Лондоне и Париже. Бери сколько получится. Но ты должен выйти в море уже вчера.