— Испанская корона объявила войну Северо-Американским колониям, и ваши войска вторглись на территорию Федерации, пролив кровь. Вполне справедливо принять соответствующие меры, не так ли?
Собравшиеся настороженно молчали. Прежняя идея заставить американцев повиноваться силой, попутно получив плантации не в сухих полупустынных степях Новой Испании, а уже обустроенные, и что для этой цели все средства хороши и оправданны, неожиданно стала глубоко сомнительной. Как минимум некто получит выгоды в будущем, а безжалостно обчистят их прямо сейчас.
— Гарнизон форта сдался, защищать вас некому. Поскольку наверняка хотите сохранить ваши дома и жизни, полагаю, миллиона ливров будет достаточно в качестве выкупа.
Зал загудел в голос от подобной новости.
— Иначе… Ну сами понимаете. Раскладку, сколько с кого, сделаете сами, губернатор вам в помощь, и не затягивайте. Долго удерживать моих парней, — он показал на скалящих зубы вооруженных моряков, — не смогу. А если в темноте некто попытается бежать, уж не обижайтесь. Пострадать могут и непричастные. В ваших общих интересах поскорее избавиться от нас. Иначе завтра с обеда примемся планомерно обыскивать дома и жечь все подряд.
— А негров принимаете в качестве замены денег? — быстро спросил некто из задних рядов.
— Я и так заберу всех пожелавших отплыть подальше от хозяев.
— Это несправедливо! — возмутился тот же голос. — Нет такого закона даже у каперов.
— Вообще-то Конгресс запретил ввоз рабов, — сказал Адам, разводя руками и откровенно улыбаясь, — так что попытка продать кого-либо рассматривается как провокация. Вы что, — с театральным ужасом воскликнул, — хотите, чтобы меня отдали под суд?
Здешним рабовладельцам было не до смеха. Они представляли, что произойдет, если американцы задержатся на несколько дней и слух об обещании увести с собой всех желающих распространится достаточно широко. Население острова на четверть состояло из белых землевладельцев при небольшой прослойке свободных чернокожих и мулатов. Остальные являлись рабами и любовью к хозяевам не пылали. При отсутствии возможности опереться на солдат и угрозы в лице местной милиции многие плантаторы в глубине острова оставались абсолютно беззащитны. А если вместе с семьей находились в городе, то их имущество.
— А мой сахар на складе? — нервно выкрикнул все тот же потный господин.
— Это мой сахар, — с нажимом заявил глава пиратов, — с сегодняшнего утра. Я за него заплатил в полной мере свинцом и железом. Как и за остальные товары. Месье Клаудио Лопес, я правильно помню?
— Да, — моментально пожалев о несдержанности, просипел тот.
— Говорят, у вас недурственная коллекция жемчуга имеется. Вы же поможете своим согражданам, если у них не хватит денег на полную сумму выкупа? А чтобы случайно не заблудились, вас проводят до дома.
Лопес невольно поежился под взглядами. Он не сомневался в последствиях и догадывался, чем закончится отказ. Эти все равно отберут, да еще и сунут предварительно пятками в огонь. А горожане черта с два возместят, если за них заплатить. Так или иначе, любовно собираемые жемчужины потеряны. И он не настолько герой или скряга, чтобы встать в позу гордого героя и отказаться отдать ценности. Жену с дочерьми гораздо жальче, чем заплаченное за камни золото. В конце концов, плантация у него останется и через несколько лет пошатнувшееся положение поправится.
— И это тоже грузить? — без всякого воодушевления спросил Ярн, глядя на бесконечные ряды бочек. У него уже трещала спина, как и почти у всех. Даже использование на погрузке рабов, сбежавшихся в порт в надежде на свободу, помогало мало. Сахаром, ромом, патокой и кофе забиты до краев все трюмы пришедших с эскадрой судов. А еще грузили запасы пороха, пушки из форта и многое другое. Теперь предстояло таскать на захваченные. — Нам мало действительно ценных вещей?
— Молод ишо рассуждать, — заявил дядька, небрежно отвешивая подзатыльник. — Не моряк ты, случайный человек.
В принципе так и было. Море он увидел недавно, хотя от морской болезни, к счастью, почти не страдал. Молодой парень предпочел уйти в море с перспективой неплохо набить карманы, а не воевать с испанцами в Новой Галлии. Членов команды каперских судов освобождали от жребия рекрутчины. Правда, бесконечная работа на корабле, вечная теснота и неумение работать с парусами удовольствия не доставляли. Но все же впереди светил приятный кусок.
— Нет, правда, какого черта? Говорят, только на галеоне из Перу на сто тысяч фунтов стерлингов серебра, не считая прочего добра.
— В дубовых бочках, — наставительно заявил родственник, — хранятся запасы пресной воды, вина и солонины при многодневных плаваниях. Другая древесина не годится для этих целей. Если же бочки делать из невыдержанных дубовых досок, то вода в таких бочках быстро протухает, солонина — загнивает, а вино — скисает.
— Понятно, — уныло согласился.
От погрузки не избавиться. Вещи достаточно полезные и заодно лишают испанцев бочек. Лучше бы все спалить!
— Че те ясно? — зарычал дядька. — У правильных смоляных курток[35] все по заведенному порядку делается. Верхняя крышка окрашена в красный цвет — ром внутри, бочки с соком лайма — в зеленый. С уксусом — в белый. С солониной — обычный древесный цвет.
— Бочки с порохом делаются темного цвета, с черными крышками, — поспешно заявил Ярн, показывая опытность.
— В трюме не перепутаешь, — машинально продолжил дядька и замолчал, сбитый с толку.
И для неграмотных удобно, мысленно закончил племянник.
— Ага! Вы здесь, — приветствовал беседующих младший боцман. При его появлении у Ярна сразу зачесалась спина и задница, напоминая об обучении морскому делу. — А я пригнал вам негров для кантовки груза. Идут и идут. Куда мы их денем?
— Ты потише, а то ведь понимают.
— Чего хочу, то и говорю. Добрый наш капитан-коммандер слишком. Ну вы же понимаете…
— Ты бы рот поганый заткнул, — рявкнул старый матрос. Он и боцмана не боялся, поскольку к его работе никаких претензий, сам кого угодно научит. — На кого вздумал хвост поднять! — И дальше понес по-моряцки, с красивыми кружевами. Аж заслушаешься такой руганью.
— А я ниче…
— Давайте лучше делом займемся, — поспешно призвал Ярн.
Чем заканчивается драка в походе, он уже видел. Секли обоих провинившихся до полусмерти. А вынувшего нож и вовсе повесили. Коммандер Адам Эймс был жесткий человек и дисциплину держал, куда там военному флоту. У него пикнуть без разрешения боялись. Зато и удача не обходила стороной, а премии за прошлый рейд у простого матроса доходили до тысячи ливров. Где еще такое возможно? Можно и потерпеть.
Звон колоколов и приветственные крики горожан и собравшихся со всей округи людей встречали вступающие в Эшли войска. Оставалось лишь время от времени махать рукой под дикие крики совершенно искренней радости. Такого бурного проявления счастья нам не приходилось видеть уже очень давно. Но странно было бы иначе встречать освободителей, к тому же в рядах которых находилось множество местных добровольцев.
— Какая женщина, — восхищенно пробормотал мой неизменный начальник штаба Раус.
Действительно, на красотку, бурно жестикулирующую на балконе неизвестно откуда взятым флагом со змеей, стоило полюбоваться. Еще немного — и грудь вывалится наружу, а щеки раскраснелись до пунцового цвета.
— Отдай распоряжение, — невольно хмыкнув, предложил я. — Остановимся здесь. Домишко-то не бедный, будет где разместиться.
На следующее утро после сражения мы обнаружили пустой вражеский лагерь. Испанцы тихо снялись еще ночью, оставив поддерживать костры для видимости небольшую группу. Заодно Ромеро бросил огромное количество раненых. Вообще нашим армиям досталось всерьез обеим. Но если мы потеряли около полутора тысяч убитыми и не меньше трех ранеными, то испанцы в два раза больше. Добрая треть при этом приходилась на долю пулеметателей Хеннесси и последовавшей затем рубки. Уж затраты на производство окупились сразу. Кто бы чего ни думал, а жизни солдат стоят много дороже железа.