Умение Поленьки видеть только то, что она хочет, вызывало восхищение. Желание преподавателя избавиться от студентки были связаны вовсе не с её полом, но к чему указывать на очевидное, если сейчас мне требуется не отталкивать от себя новую знакомую, а создать из неё щит? Таранный…
— Может быть, обойдёмся без официальностей? — предложила я.
— Разумеется, — воодушевилась Полина Аркадьевна. — Ты совершенно права, Лиза. Официальность между близкими подругами — всегда лишнее.
Я несколько опешила от скорости развития нашей дружбы, но тут раздался звонок, Дмитрий Олегович прокашлялся, возвещая начала занятия и сказал:
— В прошлый раз мы с вами разучили одно из базовых упражнений…
— Меня в прошлый раз не было, — напомнила Свиньина-Морская, словно преподаватель успел про неё забыть. — И Лизы Рысьиной тоже не было. То есть для вас Елизаветы Дмитриевны, разумеется.
Если таковым образом она хотела подчеркнуть наши с ней близкие отношения, то это ей удалось, поскольку Дмитрий Олегович теперь и на меня посмотрел безо всякой приязни. Наверное, решил, что я тоже сейчас начну выкатывать требования багажными вагонами, совершенно не интересуясь, выполнимы ли они вообще.
— Барышня, если у вас есть вопрос, вы должны поднять руку и дождаться, когда я вас спрошу, а не прерывать меня на полуслове, — чуть раздражённо сказал преподаватель. — Я подойду к вам, как только дам задание остальной группе.
— С ними нужен глаз да глаз, — принялась просвещать меня Поленька вполголоса. — Наверняка планировал про нас вообще забыть, не напомни я — точно бы не подошёл. Но я деньги уплатила, так что пусть отрабатывает.
Тем временем преподаватель, недовольно косясь в нашу сторону, напоминал об изученном в прошлый раз упражнении. Я бы с большим интересом послушала его, чем сидящую рядом Свиньину-Морскую, которая продолжала бухтеть на тему вложения денег в собственное образование. Из её слов выходило, что на каждый вложенный рубль она собирается получить не меньше тысячи. На мой взгляд, это было возможно только в одном случае: если университет выплатит неустойку за недоданные знания. Шансы у Поленьки были — знаний ей точно недодадут. Во всяком случае — по этому вопросу, потому что когда преподаватель подошёл к нам с объяснениями, первое, что он сказал: необходимо найти источник и обратиться к нему. И уже потом, когда это получится, прогонять по каналам заданное количество магии, не выпуская наружу, но и не давая рассеяться.
Каждой из нас он вручил по артефакту, который не позволил бы вырваться наружу магии, если бы вдруг произошёл сбой. Для Свиньиной-Морской это, конечно, было формальностью, но она непременно устроила бы скандал, не получи то, что выдали остальным. Она и без того недовольно заявила, что артефакт выглядит слишком старым и потёртым, поэтому наверняка не работает.
— Не волнуйтесь, их проверяют перед каждым использованием, — терпению Дмитрия Олеговича можно было только позавидовать. — Так что вашу магию он непременно удержит.
— Вы меня пытаетесь оскорбить?! — сразу взвилась Свиньина-Морская.
— Артефакт рассчитан на удержание магической энергии, которую может выдать маг с силой 500 единиц. Вы рассчитываете, что у вас будет больше? — без тени улыбки поинтересовался преподаватель. — Тогда, конечно, вам нужен другой. Но в этом случае нужны не только усиленные артефакты за дополнительную оплату, но и индивидуальные занятия.
— Индивидуальные занятия? — заинтересовалась Свиньина-Морская. — То есть я — потенциально сильный маг, а вы хотели меня лишить занятий даже в группе? Это преступление против интересов страны!
Мне показалось, что у преподавателя чуть не вырвалось крепкое словцо, но не зря же он учил концентрации: взял он себя в руки тут же и почти спокойно спросил у меня:
— Елизавета Дмитриевна, вам понятно, как следует делать упражнение?
— Да.
— Тогда почему вы сидите и ничего не делаете? Уверяю вас, я вашу подругу не обижу. Вы же, пока я нахожусь рядом, в любой момент можете ко мне обратиться, если что не получится. Только артефакт активировать не забудьте.
Честно говоря, меня несколько обеспокоила ненулевая вероятность того, что ёмкости артефакта может не хватить, но озвучивать свои тревоги я не стала. Во-первых, незачем посторонним знать о моей силе, а во-вторых, я совершенно не собиралась терять над ней контроль. Так что я только кивнула, активировала артефакт и закрыла глаза для лучшей сосредоточенности. Упражнение было несложным, что-то подобное я уже отрабатывала под присмотром Владимира Викентьевича, так что затруднения оно не вызвало.
— Итак, Полина Аркадьевна, вернёмся к вам и попытаемся общими усилиями найти у вас источник, — тем временем продолжил Дмитрий Олегович. — Посмотрите, как загораются и исчезают огоньки на кончиках пальцев вашей подруги. Вам нужно добиться того же…
Конец занятия ознаменовался грандиозным скандалом, устроенным Свиньиной-Морской, поскольку ей не удалось нащупать никакого источника и, соответственно, зажечь огоньки на кончиках пальцев. А всё потому, что некоторые преподаватели не уделили ей должного внимания. Лицо у Поленьки покраснело от злости, а головой она дёргала в такт пристукиванию ботиночком, набойка на каблуке которого уже выбила небольшую ямку в половице.
— Занятие групповое, поэтому я должен уделять внимание всем обучающимся, — меланхолично заметил преподаватель, за вечер выработавший устойчивость к вывертам сознания Свиньиной-Морской. — Я не могу всё учебное время находиться рядом с вами. Будьте любезны, перестаньте портить университетское имущество.
Каждый выходящий сдавал ему свой артефакт, но Полина Аркадьевна продолжала вертеть в руках свой, уверенная, что её занятие ещё не закончились. С неё можно было писать картину героической личности, собирающейся бороться до конца. Я подошла к двери, раздумывая, уйти или попытаться помочь преподавателю. Но если Поленька отлепится от него, непременно прилипнет ко мне. Пожалуй, мне её на сегодня достаточно. Свиньиных-Морских нужно принимать дозированно, лучше всего — в гомеопатических дозах, иначе возможно отравление. И я уже почти совсем решила удрать по-английски, не прощаясь.
— Лиза, добрый вечер, как прошло ваше первое занятие?
Волков был безукоризнен: зубы сияли, пуговицы блестели, ремни портупеи поскрипывали при движении, сапоги же наверняка бедный денщик отдраивал несколько часов, чтобы привести к столь идеально-зеркальному виду. Стоял штабс-капитан сейчас так, что ни он, ни Свиньина-Морская не видели друг друга. А поскольку она как раз пошла на второй заход, обвиняя преподавателя в пренебрежении своими обязанностями, то ещё и не слышала свою будущую жертву. А вот Волков насторожился сразу: у него даже уши вытянулись и задёргался чуть удлинившийся нос.
Но сбежать я ему не дала.
— Замечательно, Александр Михайлович, — громко сказала я. — Чудесный преподаватель, замечательные сокурсники, я даже подругу обрела. Впрочем, вы наверняка знакомы. Полина, вы же знаете штабс-капитана Волкова?
Впервые я увидела Волкова растерявшимся, поскольку Свиньина-Морская тут же потеряла интерес к преподавателю, всунула ему более ненужный артефакт и выскочила из аудитории, встав, как я и планировала, между мной и штабс-капитаном.
— Полина Аркадьевна, какая неожиданная встреча, — сквозь зубы выдавил пришедший в себя от нежданного подарка судьбы Волков. — Вы же никогда не занимались магией?
— Папа настоял, — потупившись, нежно проворковала Поленька. — Говорит, нельзя с твоей магией дома сидеть.
— С вашей магией? — вежливо уточнил Волков с лёгким недоумением в голосе.
— Сегодня выяснилось, что мне и артефакт нужен другой, и индивидуальные занятия, — гордо сообщила Свиньина-Морская, вгоняя Волкова в полнейший ступор.
По всей видимости, он-то как раз владел аурным зрением, потому что взгляд его несколько расфокусировался, охватывая сразу всю Полину Аркадьевну сверху донизу и вызывая во мне чувство жгучей зависти, поскольку я понимала, что это умение так просто не перехватить, как я это сделала с отводом глаз. Недоумение из взгляда не уходило, поскольку подтверждения словам своей знакомой он не видел.