— Честно говоря, мне пока не всё понятно, — призналась я, — но я разберусь.
— Тогда вам надо что-то попроще, — предложила она. — А уж потом вернуться к Седых. Зачем вы за него сразу взялись?
— Это книга моего деда, понимаете?
— Какой у вас замечательны дед, — пылко сказала Анна, прижав руки к груди.
Тимофеев сверлил меня тяжёлым взглядом, поэтому я больше ничего объяснять не стала, сразу отошла от стола. Но по пути завернула к зеркалу. Для посторонних — причёску поправить, для себя — проверить, что там с лисой. Беглый взгляд показал, что лиса никуда не делась, разве что стала выглядеть несчастнее. Дольше рассматривать я не стала — не хватало ещё потерять сознание в присутствии свидетелей. Слухи здесь расходятся только так, в этом я убедилась. Кто знает, во что трансформируется обычный обморок в глазах местных сплетниц: в недоедание или в беременность.
— До свидания, Филипп Георгиевич, — подчёркнуто вежливо сказала я, берясь за ручку двери.
— Я с вами, Елизавета Дмитриевна, — спохватилась Анна. — Мне тоже нужно пообедать.
За порог она выскочила, делая вид, что не слышит отцовского «Анна, вернись». Наверное, решила, что от меня скорее разживётся нужной информацией, чем от отца. Вон как выразительно смотрит, прикидывая, с чего начать разговор.
— Елизавета Дмитриевна, а зачем вам работа в лаборатории папы?
— Хочется финансовой независимости. Фаина Алексеевна меняет своё отношение ко мне чуть ли не несколько раз на дню, — пояснила я.
— Почему?
Анна удивилась вполне естественно, поэтому я решила не оставлять её несколько бестактный вопрос без ответа.
— С одной стороны, я дочь её любимого сына, а с другой — нежеланной невестки. Мою мать Фаина Алексеевна не слишком жаловала, а я на неё похожа.
— Да, мне папа рассказывал про брак ваших родителей, — неожиданно с сочувствием ответила Анна.
— Рассказывал? — неприятно удивилась я. — Зачем?
— О, не подумайте, это не из-за вас, — спохватилась она. — Просто как пример, к чему приводит брак с человеком, который стоит много тебя выше. Кстати, папа считает, что ваш дедушка погиб как раз из-за этого.
— Из-за чего? — я чувствовала себя совершенно запутавшейся.
— Из-за того, что его дочь была не пара Рысьину, — пояснила Анна. — Ни маг, ни оборотень.
— Положим, магия у неё как раз была, — чуть более резко, чем хотелось бы, ответила я, потому что внезапно вспомнила, на что она потратила свою последнюю магию: на убийство дочери.
— Очень слабая, уж простите, Елизавета Дмитриевна, мне так рассказывал папа, — с извиняющейся улыбкой уточнила Анна.
— Пусть так, но какое это отношение имеет к смерти моего дедушки?
— Он стремился доказать, что этот брак Рысьиным полезен. В результате влез в какую-то смертельную авантюру вместе с зятем.
Это уже становилось интересным. Возможно, о пропаже артефакта знает куда больше людей, чем я думала. Но Анна говорила несколько отстранённо, словно беседа, которую мы вели, её не слишком привлекала.
— И в какую, ваш папа не говорил? — я искоса на неё взглянула.
— Нет, подробностей он не упоминал, только что та стоила обоим жизни. И что это был конфликт с Волковыми.
— С Волковыми? — удивилась я. — Тогда странно, что моя бабушка продолжает с ними общаться.
— Тогда ничего не доказали, а подозрения остаются только подозрениями… Елизавета Дмитриевна, а расскажите, что произошло утром? — выпалила она, не в силах больше сдерживаться. — Михаилу Александровичу действительно ничего не угрожало?
— Разве что София Данииловна… — Анна даже не улыбнулась, продолжая требовательно на меня смотреть, поэтому я коротко обрисовала случившееся: — В остальном охрана оказалась на высоте и сразу скрутила Соколова, в свёртке которого были книги, а не бомба. Но свёрток они тоже обезвредили на всякий случай. Прикрыли сразу защитным куполом, а уж потом начали изучать.
— Но я слышала, что вы…
— Я просто упала, — твёрдо ответила я.
— А Софи? Она… — Анна замялась.
— Она тем более не пострадала.
— Нет, я не о том. Понимаете, Елизавета Дмитриевна, ходят слухи, что Львовы очень недовольны этой помолвкой и только и ждут повода её расторгнуть.
— Тогда София Данииловна ведёт себя непозволительно глупо, — заметила я. — Потому что сегодня она точно дала такой повод.
Мы вышли из здания и остановились на крыльце, поскольку дальше нам было не по пути. Я знала, где находится университетская столовая, и было это совсем не в той стороне, куда я сейчас пойду. Но бросить собеседницу на полуслове казалось неправильным. К тому же она рассказывает очень занимательные вещи.
— Анна Филипповна, вы же учитесь на целителя?
— А? — Она словно очнулась от своих мыслей. Судя по её лицу — не слишком весёлых. — Да, третий курс.
— Может, вы составите мне компанию за обедом и расскажете немного о студенческой жизни? — попросила я.
А заодно я узнаю, как так получилось, что от Соболевых делегировали совсем не ту барышню. Обмолвки, что самого Тимофеева, что его дочери были очень уж характерными. Или дело как раз в том, что наследнику нужна только невеста-оборотень?
Глава 21
С Анной мы очень быстро перешли на ты. Возможно, этому поспособствовало то, что я отправила Полину к княгине с запиской, после чего в красках рассказала о требованиях Свиньиной-Морской поменять имя моей прислуге.
— Наслышана про Полину Аркадьевну, — засмеялась Анна. — Лично не знакома, но наслышана. Её отец занимается поставками в армию. Практически всё через него проходит, даже наши артефакты.
— Ваши? Целительские?
— Наши, соболевские. Я клановые имела в виду, — чуть нахмурилась Анна. — Скорее всего, напрямую было бы дешевле для бюджета, но напрямую не получается.
— Почему? — дивилась я. — Невеста цесаревича из Соболевых, неужели клану не дают никаких послаблений?
— Цесаревич — не император, невеста — не жена, — совсем хмуро ответила Анна. — Пока даже даты свадьбы не назначено.
— А как получилось, что она стала невестой? Возможно, вопрос бестактный, но меня извиняет то, что не так давно я потеряла память и теперь не всегда понимаю, что прилично, а что нет.
— Лиза, менталисты что говорят? — совсем по-врачебному оживилась Анна. — Потеря памяти — это не приговор.
— В моём случае — приговор. Сказали, что восстановить невозможно. На мне было использовано заклинание из запрещённых. Повезло, что в живых осталась.
— У папы есть хороший приятель менталист. Возможно…
— Вряд ли. Если даже Велес отказался.
— Велес? Он к тебе приходил? — восторженно выдохнула Анна. — Ну ты и счастливица. Он так редко кого-то удостаивает беседой.
— За меня просил один из тех, кто им отмечен.
За разговором мы не забывали есть. Потому что болтовня болтовнёй, но скоро нам разбегаться: одной на работу, второй на занятия — и лучше бы это делать не на голодный желудок. Забавно, но когда я сказала Полине, что будет обедать ещё одна персона, прислуга только приняла к сведению, никак не показав, что готовила только на меня. Но судя по обеду, готовила с запасом, так что хватило на обеих, да ещё и осталось.
— Тогда понятно. Нет, ничего неприличного в вопросах выбора невесты цесаревича нет. Любой клан, имеющий девушку указанного возраста и нужных качеств, может предложить кандидатуру.
— Одну?
— Одну, — чуть омрачилось лицо Анны.
— И кандидатура должна быть оборотнем с магией?
— Это сочетается редко, поэтому по правилам соискательница должна иметь хотя бы что-то одно. У Софии магии нет, только хорошее владение артефактами. Для неодарённого, разумеется.
Софии Данииловна явно не вызывала у неё симпатии, хотя Анна старалась говорить беспристрастно, не выпячивая отрицательных черт и не скрадывая положительных. Правда, хорошее владение артефактами, на мой взгляд, не такое уж выдающееся достижение.
— И из всего списка Михаил Александрович выбрал Софию Данииловну?