— Пришлю, когда закончу со своим юристом, — сказала она. — Ты ведь сам только что предложил не торопиться с выводами.

Виктор что-то пробормотал, и я снял наушники. Лика своего добилась: он собирался связаться с Григорием. Но это ещё не значило, что они поссорятся так, как ей хотелось. Могли поговорить и обнаружить, что обоим мешал один и тот же сантехник.

Я сохранил нужный фрагмент отдельно. Польза от разговора была, только не та, которую хотелось получить с первого раза. Подозрения насчёт Степцова усилились, но доказательств не прибавилось. И всё же… кому ещё было выгодно «поучать» меня?

Сообщение от Ники пришло, когда я уже лёг. Телефон завибрировал на тумбочке, я потянулся к нему и поморщился от боли в боку.

«Есть зацепка по первичной регистрации сим-карты. Это не имя отправителя. Обсудим лично».

Я перечитал сообщение и ответил, что готов встретиться. Почти сразу пришёл адрес сервисного центра возле «Юго-Западной», следом уточнение: второй этаж, выдача заказов, завтра в двенадцать. Место было людное, без необходимости сидеть напротив друг друга за столиком. Ника могла сначала посмотреть на меня со стороны и уйти, если что-то не понравится.

Последняя строчка заставила меня усмехнуться:

«Деньги наличными. Если трость для вида, оставь дома, с ней тебя издалека видно».

Я посмотрел на трость у кровати. Ника уже знала, как я выгляжу после выписки. Могла найти фотографию или попросить кого-нибудь посмотреть, и напомнить об этом решила сейчас, перед встречей. Хотела, чтобы я нервничал и гадал, сколько ей известно.

Я набрал ответ:

«Трость по назначению врача. Тебе принести справку или достаточно денег?»

Она ответила не сразу:

«Справку оставь врачу. Не опаздывай».

На этом переписка закончилась. Я поставил будильник и проверил, хватит ли наличных, чтобы утром не искать банкомат. Потом отложил телефон, но сон уже пропал.

Ника хорошо знала Орлова по работе. Не настолько, чтобы поверить в переселение душ, зато вполне достаточно, чтобы заметить знакомую привычку или слишком точный ответ. По телефону можно было выдержать паузу, выбрать слова. При встрече она увидит, как я на неё смотрю, и начнёт задавать вопросы, к которым я не готовился.

Мне нужна была её помощь с Савельевым, но начинать с него завтра я не собирался. Сначала следовало понять, что она нашла по номеру, и выслушать её условия. Если Ника почувствует, что я втягиваю её в историю, не объясняя риска, разговор закончится быстро. И будет права.

Я повернулся на здоровый бок, устроил подушку повыше и попробовал заранее придумать, как отвечу на вопрос об Орлове. Ни один вариант мне не нравился. Простая ложь разваливалась от пары уточнений, а правду я и сам до сих пор не мог толком объяснить.

За стеной что-то грохнуло, затем Валера выругался и принялся двигать мебель. Я посмотрел на часы. Почти час ночи, ну да, самое время улучшать жилищные условия.

— Да когда же ты уймёшься… — пробормотал я и закрыл глаза.

Оставалось несколько часов сна, а на встречу с Никой лучше было прийти с ясной головой. Она и без моей усталости умела задавать неудобные вопросы.

В сервисном центре пахло разогретым пластиком. За стойкой мужчина доказывал, что телефон перестал заряжаться сразу после ремонта, а мастер в углу проверял динамик на такой громкости, будто собирался озвучивать стадион. Я приехал на пятнадцать минут раньше и встал возле витрины с чехлами. Отсюда были видны лестница и выход, а заодно имелся стул, на который при необходимости можно было сесть.

Трость я прислонил к витрине. Плечо болело меньше, нога тоже почти не мешала, но двигался я осторожно. Ника вполне могла прийти раньше и сейчас наблюдать за мной. Для человека, которому назначили встречу на втором этаже, я выглядел достаточно бодрым.

Она появилась со стороны лестницы, в джинсах и серой куртке, с рюкзаком на плече. Тёмные волосы были собраны в хвост. В прежней жизни Ника одевалась примерно так же, чем раздражала мою помощницу, считавшую, что в кабинет Орлова полагается входить хотя бы без рюкзака. Саму Нику чужие требования к одежде волновали меньше, чем плохо настроенная почта. Она задержалась у стойки с аксессуарами, посмотрела на ценник и только потом подошла ко мне.

— Давно стоишь? — спросила она, задержав взгляд на трости. — Тут вообще-то стул есть, если ты его ещё не заметил.

— Заметил, но с него я бы вставал дольше, чем ты шла от лестницы. Низковат.

— Зато бесплатный, а это здесь редкость, — Ника кивнула на витрину. — Видел, сколько они просят за кусок силикона?

— Я пока смотрю, кто подходит. Покупать чехол за стоимость телефона не собирался.

Она усмехнулась, а я достал из кармана конверт. Ника проследила за движением моей руки. Заметила ли она что-нибудь необычное, я не понял: по одному взгляду такие выводы делать было рано.

— Здесь всё, как договаривались, — сказал я, передавая деньги. — Можешь проверить.

— Обязательно проверю, только не надо делать такое лицо. Я и у родной матери сдачу пересчитываю, она до сих пор обижается.

Ника открыла конверт и пересчитала купюры, прикрыв их ладонью. Потом убрала деньги в рюкзак и посмотрела в сторону кофейного автомата. Возле него мужчина нажимал на кнопку возврата, а пустой стаканчик так и оставался пустым.

— Предлагаю уйти, пока ты не решил меня угостить, — сказала она. — Этот аппарат уже взял с человека деньги, но работать не собирается.

— Рядом есть кофейня. Там потише, можно нормально поговорить.

— Пойдём. Здесь удобно встретиться, но перекрикивать ремонтников я не собираюсь.

Мы спустились на первый этаж и вышли через боковую дверь. Ника не торопилась, хотя я заметил, как она сначала подстроилась под мой шаг. Кофейня находилась через два дома. Внутри сидела пара у окна, а за стойкой бариста протирал кофемашину. Мы выбрали стол подальше от них. Ника села лицом ко входу, оставив мне место у стены, и поставила рюкзак возле ноги.

— Тебе кофе? — спросил я.

— Чай с лимоном. И не объясняй, что в кофейне надо пить кофе, мне сегодня уже объясняли, как жить.

Я заказал напитки и вернулся за стол. Пока бариста возился с чайником, Ника достала телефон, взглянула на экран и убрала его.

— Начну с номера, — сказала она, когда нам принесли заказ. — По документам он принадлежит мужчине из Тверской области. Мужчина умер четыре года назад, поэтому звонить ему с претензиями не советую.

— Кто-то воспользовался его данными?

— Скорее всего. Но я пока не знаю, на каком этапе. Карту могли оформить ещё при его жизни, а потом перепродать. В сети она появилась примерно за сорок минут до твоего сообщения, после отправки почти сразу пропала. Это не обязательно первая активация, так что не строй на этих сорока минутах всю версию.

Я отодвинул чашку, освобождая место для локтя.

— То есть карту достали для одного сообщения и убрали. Кто её продал?

— Номер числился в партии, которую передали небольшому салону. Через несколько месяцев салон закрылся, владелец распродавал оборудование. Я пока дошла только до него, дальше пусто.

— Сколько времени прошло после продажи?

— Достаточно, чтобы на обычном регистраторе ничего не осталось. Не начинай раньше времени радоваться камерам, я тебя знаю.

— Ты меня пока плохо знаешь. Я радуюсь, когда запись уже у меня и на ней видно нужного человека, а не его левый ботинок.

Ника осторожно отпила чай и посмотрела в чашку, словно рассчитывала найти там объяснение вкусу.

— Вот и правильно. К тому же владелец мог продать карту не тому, кто тебе написал. Такие номера иногда несколько раз переходят из рук в руки.