— Значит, ты ещё не знаешь, кто спрашивает, но уже зачем-то пробрался ко мне в дом.

— Потому что разговор может быстро выйти за пределы фонда, — ответил он и подошёл ближе к острову. — Пока человек изучает лишь поверхностные данные, но делает это именно по твоему фонду. И если он доберётся туда, куда не следует, хлопот будет больше. Так что я предлагаю разобраться с ним сразу, как только пойму, с кем имею дела.

— Что ты называешь «разобраться»? — Лика поставила стакан, не выпуская его из пальцев. — Только не говори, что собираешься пригласить его на консультацию.

Он чуть пожал плечами.

— Я предлагаю остановить это сейчас. Тебе не придётся ни с кем встречаться, я сам выясню, что ему нужно.

— С Савельевым ты тоже собирался всё выяснить, — сказала она. — Уверял меня, что держишь ситуацию под контролем, а теперь кто-то интересуется фондом и его семьёй.

Мужчина снял очки и медленно протёр стёкла краем рубашки. Лика знала эту привычку: обычно так он давал собеседнику время пожалеть о сказанном.

— Не надо сводить всё к Савельеву. Ты знаешь далеко не всё, что тогда происходило.

— Потому что ты мне ничего не объяснил. Сначала было рано обсуждать, потом ты сказал, что обсуждать уже нечего.

— Я избавил тебя от подробностей, которые тебе не нужны.

— Вот только последствия остались мне, — перебила Лика и отодвинула стакан. — Поэтому на этот раз ты ничего не делаешь без моего согласия. Узнаешь, кто задаёт вопросы, и сообщишь мне.

Он надел очки и некоторое время молча смотрел на неё. Лика выдержала его взгляд, хотя ей хотелось отойти к двери и проверить, лежит ли телефон в кармане. Она не собиралась звать охрану, но от самого желания это сделать стало неприятно.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил он. — Если человек уже вышел на семью, он вряд ли остановится. А ты предлагаешь ждать.

— Я предлагаю сначала понять, что происходит. Возможно, он как раз и ждёт, когда мы начнём суетиться. Ты с ним поговоришь, и он убедится, что попал куда нужно.

— Для этого необязательно разговаривать.

— Я поняла тебя с первого раза, — Лика подняла ладонь, не давая ему продолжить. — Именно поэтому и запрещаю. Никого не трогай, даже если тебе покажется, что так будет проще.

Мужчина обошёл остров и остановился рядом с ней. Лика почувствовала, как напряглась спина, но с места не сдвинулась. Он и раньше подходил ближе, когда хотел добиться своего, только прежде она не замечала, насколько это неприятно.

— Ты обращаешься ко мне, когда у тебя неприятности, — сказал он тише. — Но стоит мне предложить решение, начинаешь объяснять, как я должен работать.

— Потому что работать ты должен на меня, а не вместо меня. Я не давала тебе права решать всё самому.

— Ты предпочитала не вникать.

Лика открыла рот, собираясь возразить, но он не отвёл взгляда. Несколько секунд они стояли молча, и шум холодильника стал вдруг слишком заметным.

— Возможно, — наконец сказала она. — Больше не предпочитаю. Если для тебя это неудобно, нам придётся пересмотреть наши договорённости.

Он усмехнулся и отступил к острову.

— Не стоит угрожать мне увольнением, мы оба понимаем, что у нас не совсем такие отношения.

— Тогда не веди себя как хозяин моего дома. Ты пришёл сообщить о проблеме, я тебя услышала и сказала, что делать дальше.

Он посмотрел на дверь. Лика ждала ответа и уже жалела, что упомянула договорённости. Ей не хотелось проверять, насколько спокойно он отнесётся к попытке от него избавиться.

— Хорошо, пока ограничусь наблюдением, — наконец сказал он наконец. — Но если выяснится, что у этого человека есть что-то серьёзное, тебе придётся принять решение быстро. Откладывать встречу уже не получится.

— Позвонишь мне, и мы обсудим. Только больше не появляйся здесь без предупреждения.

— Постараюсь учесть, — ответил он, и по его тону Лика поняла, что обещания не получила.

У двери он остановился и обернулся. Она уже хотела поторопить его, но он заговорил первым:

— Фотографию лучше поставь обратно. Домработница заметит и начнёт гадать, что случилось.

Лика невольно посмотрела в сторону гостиной.

— Ты давно здесь стоял?

— Достаточно, чтобы не мешать тебе побыть одной.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Через несколько секунд в глубине дома закрылась дверь, а Лика всё ещё стояла у острова и слушала. Ей хотелось пойти следом, проверить, ушёл ли он на самом деле, но вместо этого она достала телефон. Открыла номер начальника охраны и задержала палец над кнопкой вызова. Пришлось бы объяснять, кого именно не заметили его люди и почему она позволила этому человеку уйти.

Лика погасила экран и вернулась в гостиную. Рамка лежала так, как она её оставила. Теперь раздражала уже не фотография, а то, что гость видел её возле консоли и зачем-то выждал, прежде чем объявиться. Наверняка рассчитывал застать врасплох. Получилось.

Она взяла со столика бокал и поднесла к губам, но пить не стала. Вспомнила его слова о том, что раньше предпочитала не вникать, и с силой швырнула бокал в стену. Стекло разлетелось по полу, а на обоях осталось пятно, и вино потекло вниз.

— Да пошёл ты! — выкрикнула она уже в пустую комнату.

Лика отступила, едва не наступив на осколок. Посмотрела на испорченную стену и прижала ладонь ко рту, пытаясь успокоить дыхание. Завтра придётся объяснять домработнице ещё и это. Сказать, что случайно уронила, не выйдет.

Она злилась на гостя, который позволял себе слишком многое, и на себя за то, что до сих пор ему это сходило с рук. скрежетнув зубами, она снова подошла к консоли. Взялась за рамку, собираясь убрать её в ящик, и замерла. Ей стало противно от того, что даже это простое движение теперь казалось продолжением чужого разговора.

Лика выпустила рамку и пошла за совком. Фотография осталась лежать стеклом вниз.

Прачечная занимала первый этаж дома возле остановки. Вдоль стен стояли машины, а у входа скучал охранник с телефоном. Две женщины спорили возле сушилки, причём бельё одной уже крутилось в барабане, а вторая всё ещё доказывала, что заняла очередь раньше. Я прошёл в конец зала и сел так, чтобы видеть дверь. Здесь никто меня не знал, но без вещей для стирки я выглядел не самым убедительным посетителем.

Ника пришла минут через двадцать. Я заметил её в стекле двери ещё до того, как она оглядела зал. На ней была другая куртка, волосы она убрала под шапку, а в руке держала пакет из супермаркета. Увидев меня, она не ускорила шаг, а сначала посмотрела на свободные машины и только потом подошла. Пакет поставила между ног, куртку расстегнула, но шапку снимать не стала.

— Давно сидишь? — спросила она, устраиваясь на соседнем стуле. — Извини, пришлось проехать лишнюю остановку и вернуться пешком. Никого подозрительного не увидела, но решила не идти сюда сразу.

— Минут двадцать, уже почти разобрался в местных порядках, — ответил я, кивнув на женщин возле сушилки. — Если понадобится что-нибудь высушить, сначала получи согласие той, что с красной сумкой. Она здесь, похоже, старшая.

Ника посмотрела в их сторону и ненадолго улыбнулась.

— А ты даже полотенце не принёс. Сидишь возле пустой машины, как проверяющий.

— В следующий раз подготовлюсь лучше. Принесу носки, заодно будет польза от встречи.

Она нагнулась к пакету и достала полотенце. Под ним лежала футболка, которую Ника сунула в ближайшую машину вместе с полотенцем. Пока она разбиралась с оплатой, я молчал. Ей нужно было чем-то занять руки, и мешать этому я не собирался. Машинка приняла деньги со второй попытки, дверца щёлкнула, после чего Ника вернулась на стул.

— Теперь хотя бы не зря пришла, — сказала она и потёрла ладони. — Давай только без разговоров о том, что надо было сразу всё бросить. Я и сама об этом думала.

— Я пока ничего такого не сказал. Ты сообщила, что тебя заметили, а потом отменила встречу. Объясни, что случилось, иначе я начну додумывать за тебя.