— Опять написал, — сказал он. — Я ничего не ответил, как вы велели, но он уже спрашивает, куда я делся.

На экране было новое сообщение:

«Ответ нужен сегодня. Где документы?»

Ни угроз, ни объяснений. Просто требование, которое повторяли уже не первый раз. Я посмотрел на время и попросил Глеба переслать мне снимок экрана.

— Вы поговорили с кем хотели? — спросил он, пока отправлял.

— Поговорил. Пока ждём, сами ничего не делаем.

— А если он сейчас позвонит? — Глеб поднял на меня глаза. — Я ведь не знаю, что ему сказать. По сообщениям хоть подумать можно.

— Если позвонит, подойдёшь ко мне. Один с ним разбираться не будешь.

Парень кивнул, но от двери не отошёл. Я достал свой телефон, чтобы передать новое сообщение Светлане. Глеб вдруг придвинул ко мне экран.

— Смотрите, он опять в сети.

Под именем «Прораб_МСК» появилась отметка о наборе сообщения. Глеб задержал дыхание, словно собеседник мог услышать его через телефон. Я остался рядом и дождался, пока он перестанет сжимать аппарат обеими руками.

— Успокойся, нервничать должны они.

Утром меня разбудила Светлана. Я нашарил телефон возле подушки и сел на кровати, стараясь не потревожить руку. На экране было без десяти семь. В такое время мне обычно звонили люди, у которых либо прорвало трубу, либо закончились разумные решения.

— Ты уже встал? — спросила она без приветствия.

— Теперь встал, — ответил я, заглядывая под кровать в поисках тапочек. — Если ты хотела проверить, соблюдаю ли я режим, можешь записать: проснулся вовремя, настроением недоволен.

— С настроением разберёшься за завтраком, у меня новости по твоему делу. Я поговорила с Петренко, он обсудил всё с оперативниками. Твою затею готовы проверить, но самодеятельности не будет.

Я перестал искать второй тапок и пошёл на кухню босиком. Светлана говорила спокойно, без обычных «подколов», поэтому перебивать я не стал.

— Если за кейсом придут, никто не должен бросаться на человека у гаража, особенно ты, — продолжила она. — Возможно, его поведут дальше, чтобы понять, кому он понесёт бумаги. Но решать будут сотрудники на месте. Если придётся вмешаться сразу, они вмешаются.

— Меня устраивает. Поймать курьера приятно, но поговорить с тем, кто его прислал, гораздо полезнее.

— Вот и запомни эту мысль, когда тебе захочется кого-нибудь прижать к верстаку, — сказала Светлана. — Ты передаёшь сведения и выполняешь то, о чём договорились. Никакой самодеятельности, Максим.

Я налил воду в чайник и только после этого ответил. Спорить хотелось по привычке, хотя спорить было не с чем. Я сам попросил помощи, а теперь должен был позволить людям работать.

— Хорошо, возле верстака никого воспитывать не буду. В гараже мне находиться можно?

— Это отдельно обсудишь с Петренко. И ещё: что будет внутри кейса?

— Старые копии рабочих бумаг, которые никому не нужны. Человек увидит там папки с документами, а не кирпич с запиской.

— Только без настоящих материалов и чужих данных. Пришли фотографии, прежде чем что-либо оставлять в гараже. И сообщение через Глеба пока не отправляй, сначала я всё ещё раз согласую.

— Значит, готовлю текст и начинку, показываю тебе, потом жду разрешения, — уточнил я, доставая кружку. — Видишь, я умею слушать.

— Умеешь, когда считаешь нужным. Хотелось бы, чтобы сегодня ты считал это нужным до самого вечера.

Она закончила разговор, а я остался у стола с пустой кружкой. Чайник ещё не закипел. Раньше подобные согласования раздражали меня больше самой работы: пока все договорятся, удобный момент уйдёт. Но сейчас речь шла не о поставке бетона. Если я хотел выйти на тех, кто постоянно за мной следил, придётся потерпеть и не хватать первого попавшегося исполнителя.

В офис я приехал к девяти. Глеб сидел над старыми заявками, хотя смотрел не в бумаги, а на телефон, лежавший рядом. При моём появлении он резко поднялся и задел кружку. Чай плеснул на стол, парень схватил салфетку и принялся вытирать лужу, поглядывая на меня.

— Не торопись, документы сначала убери, — сказал я. — Потом зайдёшь ко мне, поговорим.

Он появился через пару минут и прикрыл за собой дверь. Телефон держал обеими руками, словно собирался сдавать его вместе с объяснительной.

— Я ничего не отправлял, как вы и сказали, — начал Глеб. — Они вчера опять написали, а утром спросили, я вообще работаю или штаны протираю.

— Покажи, какой у тебя требовательный начальник.

В переписке «Прораб_МСК» действительно торопил его с ответом. Последнее сообщение пришло полчаса назад:

«Если нечего сообщить, так и скажи. За молчание платить не буду».

Меня устраивало, что собеседник сам давил на Глеба. Парню не придётся внезапно проявлять инициативу и объяснять, почему он решил поделиться наблюдениями именно сегодня.

Я вернул телефон и придвинул к нему стул.

— Садись, стоя сочинять неудобно. Напишем, будто ты слышал разговор Степаныча с Михалычем. После взлома квартиры я перевёзу часть бумаг в гараж, а послезавтра собираюсь забрать кейс и отвезти Умярову.

Глеб сел, но набирать не спешил.

— Он ведь спросит, что за бумаги. Я скажу, не знаю, а он опять начнёт: подойди, посмотри, сфотографируй.

— Так и ответишь, что не знаешь. Ты услышал не весь разговор, рядом тебя никто не звал. Про фотографии ничего не обещай, доступ к кейсу тебе не давали.

Он немного расслабился и положил телефон на стол.

— Мне прямо сейчас отправлять?

— Нет, сначала набери в заметках. Я должен показать текст Светлане.

Глеб удивлённо посмотрел на меня, но спрашивать не стал. Его первый вариант оказался похож на служебную записку: «Удалось установить местонахождение документов». Я прочитал начало и развернул телефон обратно.

— Ты ему раньше так писал? Он тебя в стажёры отправил, а не начальником разведки.

— Я хотел, чтобы он понял, что это не ерунда, — смутился Глеб. — А то опять скажет, что я зря время трачу.

— Пусть сам решает, ерунда или нет. Напиши своими словами, как сейчас мне рассказал. И не обещай того, чего не видел.

Со следующей попытки получилось лучше. Глеб написал, что слышал разговор про бумаги, которые после взлома больше не хотят держать в квартире. Упомянул кейс в гараже и завтрашнюю поездку к Умярову. В конце добавил: «Что внутри, не знаю, меня туда не пускают».

Я убрал одну лишнюю подробность и отправил текст Светлане. Пока ждали, Глеб водил пальцем по краю чехла. Было видно, что его беспокоит не только ответ заказчика.

— Спрашивай уже, — сказал я. — Ты сейчас в телефоне дырку протрёшь.

— А если они поймут, что я с вами договорился? — Он поднял глаза. — Вы говорите, я просто передал то, что слышал, но они же не дураки. Вдруг потом ко мне придут?

Раньше я бы отмахнулся и велел ему не накручивать себя. Сейчас это было бы удобным, но плохим ответом.

— Могут заподозрить, поэтому ничего от себя не добавляешь и встреч ни с кем не назначаешь, — сказал я. — Если начнут угрожать или звать куда-нибудь, сразу сообщаешь мне. И в гараже сегодня ты не появляешься.

— А мне казалось, вы меня туда посадите, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— И где же тут правдоподобность? — усмехнулся я. — Мне хватает кейса. Вторую приманку я не заказывал.

Глеб попытался улыбнуться, но вышло плохо. Я не стал хлопать его по плечу и говорить, что всё обойдётся. Обещать такое было нечестно, а страх у него на этот раз был вполне разумный.

Светлана ответила через несколько минут: текст согласован, отправлять можно. Следом пришло напоминание связаться с Петренко. Я показал сообщение Глебу, и только тогда он вернулся в переписку с «Прорабом_МСК».