Я записал рядом с названием рынка:

«Не ходить без подготовки».

Потом посмотрел на собственную пометку и усмехнулся. После больницы мне приходилось выдавать письменные распоряжения самому себе. Устные я, как выяснилось, выполнял плохо.

Но у меня была и ещё одна работа, о которой я, к сожалению, на время позабыл. Впрочем, у меня были веские причины и уважительные причини. Однако они не отменяли того факта, что я должен был знать, о чём говорят в моём бывшем кабинете. Я подключил наушники и на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам. Сначала слышались шаги, потом заговорил Виктор:

— Я звонил Григорию. Он говорит, что никого не расспрашивал и вообще не понимает, с чего ты это взяла.

— А что он должен был тебе ответить? — голос Лики звучал ровно. — Что собирает сведения и обязательно пришлёт тебе копию?

— Он должен был объяснить, почему ты второй день намекаешь на какие-то его действия. Я устал угадывать, Лика. У тебя есть что-нибудь, кроме подозрений?

Послышался стук, будто на стол поставили чашку.

— После истории на базе Умярова он стал осторожнее, вот и всё. Если раньше Григорий рассказывал о своих планах любому, кто соглашался выпить с ним, теперь молчит.

— И из этого ты сделала вывод, что он готовит что-то против нас?

— Я сделала вывод, что расслабляться рано. Ты можешь поступать как тебе удобнее.

Я хмыкнул. Лика не назвала ни источника, ни конкретного поступка Григория. Возможно, действительно что-то знала, но пока подталкивала Виктора к нужному ей выводу. Со мной она разговаривала похожим образом: давала ровно столько, чтобы я начал действовать, а остальное оставляла при себе.

Виктор заговорил о документах по сделке.

— Мне нужен твой ответ, а не обещание ещё раз всё посмотреть. Мы это обсуждали на прошлой неделе.

— На прошлой неделе в приложении были другие условия, — возразила Лика. — Или ты рассчитывал, что я не стану сравнивать?

— Там уточнили порядок расчётов.

— Тогда тебе не составит труда объяснить, зачем его уточнили именно так. Пришли пояснения юриста, я прочитаю.

Виктор помолчал, затем тяжело выдохнул.

— Ты специально тянешь время? Просто скажи, если решила отказаться.

— Я решила не подписывать то, чего не понимаю. Ты же сам всегда говорил, что спешка в таких делах дорого обходится.

— Не надо пересказывать мне мои слова. Я говорил не об этом.

— Зато слова хорошие, — ответила Лика. — Жаль было не воспользоваться.

Я невольно усмехнулся. Виктор выругался вполголоса, после чего скрипнул стул. Судя по шагам, он вышел. Лика ещё некоторое время оставалась в кабинете, но больше ничего полезного не сказала.

Я снял наушники и сделал пометку о Григории. Разговор не связывал его ни со взломом, ни с сообщением, как бы мне ни хотелось получить подтверждение. Он лишь показывал, что Лика продолжала настраивать Виктора против него. Причины у неё могли быть свои.

Но это лишь одна линия. Я не мог отрицать того, что в квартиру вломился кто-то, кто вообще не имеет отношения к Грише. Собственно, поэтому мне и требовалось узнать, кто именно купил симку и написал мне ночью. В конце концов, это явно не те сообщения, которые мне хотелось бы получать в столь позднее время.

На следующий день Ника написала ближе к вечеру:

«По фонду есть зацепка. Лучше обсудить лично. Завтра встретимся в другом месте, адрес пришлю утром».

Я уже набрал вопрос, что именно она нашла, но стёр его и ответил, что буду. Если Ника не хотела обсуждать это в переписке, вытягивать подробности было бессмысленно.

Речь шла о фонде, через который оплачивали поездки детей Савельева. В этом могло не быть ничего плохого. Кто-то из бывших коллег мог поддержать вдову, не желая афишировать своё участие. Но сначала мне хотелось узнать имя этого скромного благотворителя.

Я прошёл на кухню и поставил чайник. До встречи оставались сутки, а я уже начал мысленно требовать от Ники отчёт. Пришлось напомнить себе, что она не мой сотрудник и сидеть рядом с телефоном не обязана.

«Если заметишь что-то подозрительное, проверку останавливай. Сначала безопасность», — написал я.

Ответ пришёл, пока закипал чайник:

«Смирнов, я работала ещё до того, как ты решил меня инструктировать. Если понадобится, уйду».

«И сообщи мне».

«Сообщу. Не присылай это каждые полчаса».

Я отложил телефон. Она раздражалась, но условие приняла, а большего сейчас требовать было нечестно. Я сам рассказал ей не всё и прекрасно это понимал.

После ужина вернулся к материалам по аварии Савельева. На экране снова появился снимок внедорожника. Я увеличил правый бок, где на повреждённой поверхности виднелись следы светлой краски. Их хотелось считать доказательством столкновения с ещё одной машиной, но фотография не отвечала на главный вопрос: когда они появились? До аварии, во время неё или уже при эвакуации автомобиля.

По расположению повреждений версия о боковом ударе казалась мне правдоподобной. Однако я занимался строительством, а не экспертизой ДТП. Даже «Интерфейс» не превращал снимок плохого качества в полное обследование машины. Нужен был специалист, которому можно показать материалы без подсказки желаемого ответа.

Просить Нику обо всём сразу не хотелось. Она занималась фондом, и сначала нужно было разобраться с её находкой. Я и без того постепенно превращал одну проверку в полноценную работу, от которой она заранее пыталась отгородиться.

Я закрыл ноутбук и посмотрел на время. Обещание Лене не сидеть допоздна было нарушено минут на сорок. Можно было считать это небольшим опозданием, если не вспоминать, что ложиться я собирался ещё час назад.

От Ники новых сообщений не было. Я проверил звук на телефоне и положил его возле кровати. Тревожиться из-за молчания человека, который обещал написать утром, было глупо, но заснуть всё равно удалось не сразу. Я несколько раз перевернулся, устраивая плечо поудобнее, и наконец провалился в сон.

Утром разбудил звонок с незнакомого номера. Я нащупал телефон и ответил, ещё не открыв глаза.

— Смирнов, встречу отменяем, — сказала Ника. — Меня заметили.

Я сел, неудачно опёрся на руку и поморщился. Сон сразу же пропал.

— Ты сейчас в безопасном месте? Только давай без вторичных вопросов, просто ответь на мой.

— Пока да. Подробности не по телефону, этот номер тоже не сохраняй.

Говорила она быстро, но слова произносила чётко. Где-то рядом с ней хлопнула дверь. Я хотел спросить, что это было, но сдержался.

— Тебе нужна помощь? Могу связаться с человеком, которому доверяю.

— Не сейчас, — ответила Ника. — И ни с кем обо мне не говори. Я выйду на связь другим способом, жди сообщение ближе к вечеру.

— Как я пойму, что это ты?

Она на секунду замолчала.

— Упомяну чай с лимоном. Достаточно?

— Для начала. Что значит «заметили»? Тебя видели у фонда или обнаружили запрос?

— Я объясню, когда смогу нормально разговаривать.

— Ника, мне нужно понимать, насколько всё плохо.

На другом конце стало тихо, но потом она заговорила чуть ниже:

— Пока не знаю, и это мне не нравится. Дай мне время разобраться.

— Хорошо, до вечера жду. Но если нужна будет помощь, звони сразу, я сделаю, что смогу, поверь.

— Договорились, — сказала она и отключилась.

Я ещё несколько секунд держал телефон у уха, потом положил его на одеяло. Вчера Ника уверяла, что умеет вовремя уходить. Судя по тому, что позвонила сама, уйти она успела. Остальное оставалось неизвестным, и достраивать историю за неё сейчас было опаснее, чем ничего не делать.