— А плечо?

— Алёна, если я сейчас отвечу, то дальше ты попросишь измерить температуру?

Она тихо рассмеялась, и говорить стало легче. Я прислонился к подоконнику, стараясь не задеть плечом откос.

— Не попрошу, но врать мне тоже не надо, — сказала она. — Ты после больницы, а не после отпуска. Сергей хотел позвонить сам, но его задержали. Бориса от управления базой отстранили, документы сейчас проверяют без него. В корпус никого из рабочих не пускают, туда заходят только специалисты.

— А остальные здания?

— Их обследует отдельная группа, Андрей Михайлович с ними работает. Мы не хотим через месяц узнать, что ещё где-нибудь всё держится на честном слове Кирилла.

Я посмотрел в сторону кабинета. Михалыч сидел за столом и что-то помечал на распечатке. Недавно я вытаскивал его со строительного рынка, а теперь он участвовал в проверке комплекса, на который нашей фирме раньше и смотреть было рано. При этом выглядел не важным начальником, а человеком, которому наконец дали спокойно заняться делом.

— Максим, я ещё хотела сказать… — Алёна помедлила. — Спасибо, что ты не стал превращать случившееся в отдельный разговор о том, чем мы тебе обязаны.

— Ты ожидала счёт?

— Нет, — ответила она, но слишком быстро, а потом вздохнула. — Наверное, я неудачно выразилась. Просто в последнее время многие помогают так, что потом хочется вернуть всё с процентами и больше не встречаться.

— Я приехал туда только ради помощи, а не потому что хотел отхапать солидный объект. Давай не будем это смешивать.

Она немного помолчала, затем заговорила уже другим тоном:

— Тогда отдельно о работе. Сергей хочет после обследования поручить вам технический контроль базы. Не всё обслуживание, я помню, что ты говорил про штат. Ему нужны люди, которые смогут проверять подрядчиков и не станут подписывать что попало.

Предложение мне понравилось. Такой договор давал стабильную работу без необходимости срочно собирать ещё одну бригаду. Но соглашаться, не увидев объёма, я не собирался.

— Пришли перечень задач и предполагаемый график. Михалыч посмотрит, сколько времени это займёт, потом обсудим цену. Если всё снова ляжет на одного человека, мы только фамилию ответственного поменяем, а проблему оставим.

— Хорошо, я подготовлю. И постарайся сегодня закончить пораньше.

— Уже заканчиваю, меня здесь всё равно почти не используют.

— Вот и прекрасно, значит, ты правильно выбрал людей.

После разговора я ещё немного постоял в коридоре. За стеклом двери Рита объясняла клиенту, почему мастер не может назвать стоимость скрытой протечки до осмотра. Говорила спокойно, не оправдывалась. Я вернулся к Михалычу, обсудил предложение Умярова и до вечера занимался сметами. Работа наконец пошла, хотя телефон я всё равно держал рядом.

Сообщение пришло уже дома, когда я разогревал ужин.

«Чай с лимоном здесь ещё хуже, чем в прошлый раз. Я цела. Нужно встретиться. Только без камер и без твоих людей».

Я прочитал сообщение дважды. На Нику было похоже, но одного сходства мне не хватало. Отодвинув сковороду с горячей конфорки, я набрал ответ:

«Что тебя тогда не устроило при закрытии контейнера?»

Она ответила не сразу. Я успел пройти до окна и обратно, прежде чем на экране появилось:

«Четыре лишние секунды».

Я сел на табурет. Эту деталь мы обсуждали устно, в переписке её не было. Уверенности на все сто это не давало, но дышать стало легче.

«Где встречаемся?»

Лика остановилась у консоли возле окна и посмотрела на фотографию мужа. После похорон она собиралась убрать рамку, но каждый раз находилось другое дело. Рядом стояла ваза из Милана, которую Максим привёз без её ведома и сам поставил на это место. Лика тогда сказала, что ваза похожа на урну, а он ответил, что зато гости не станут задерживаться. Теперь можно было выбросить её, даже объяснять никому ничего не пришлось бы, но ваза по-прежнему стояла у окна.

В доме наконец стало тихо. Домработница ушла, водитель получил выходной до утра, а охрана сидела у ворот. Лика налила себе вина и устроилась в кресле, однако почти сразу поднялась. Её раздражало, что даже наедине с собой она не могла спокойно посидеть. Весь день приходилось отвечать на звонки и следить за тем, что говоришь, а теперь, когда никто ничего от неё не требовал, она опять смотрела на эту фотографию.

Максим улыбался, чуть склонив голову. Лика помнила тот день: фотограф долго просил его встать по-другому, пока муж не предложил доплатить за возможность просто постоять рядом с женой. Она тогда рассмеялась, а потом рассердилась, потому что он и здесь всё сделал по-своему. В начале брака ей казалось, что со временем она научится с ним договариваться. Позже выяснилось, что уступал он в основном там, где ему было всё равно.

Она поставила бокал на столик и взяла рамку. На стекле остался след от большого пальца, Лика машинально стёрла его рукавом, после чего перевернула фотографию и положила на консоль. Задела рамкой вазу, поморщилась от стука и пошла на кухню.

За кухонным островом кто-то стоял. Лика успела увидеть человека раньше, чем нащупала выключатель, и замерла в дверях, вцепившись в ручку.

— Ты совсем с ума сошёл⁈ — спросила она, узнав гостя. Голос сорвался, и это разозлило её ещё сильнее. — Почему ты здесь, и кто тебя впустил?

— Не кричи, пожалуйста, я пришёл поговорить, — ответил он, оставаясь у окна. — Через главный вход идти не стал, чтобы потом тебе не пришлось объяснять охране, зачем приезжал твой астролог в столь поздний час.

Лика включила свет. Мужчина прищурился и поправил очки, словно она застала его не на чужой кухне, а за работой в кабинете. На нём была куртка, которую он даже не расстегнул. В руке он держал телефон.

— А то, что ты ходишь по моему дому без разрешения, объяснять не придётся? — Она прикрыла дверь, хотя за ней всё равно никого не было. — Я просила сюда не приезжать, мы ведь это обсуждали.

— Обсуждали, и до сегодняшнего дня я твою просьбу соблюдал. Сейчас возник вопрос, который я не хочу решать по телефону.

— Тогда назначь встречу, как делал раньше. Я бы приехала.

Он посмотрел на неё поверх очков.

— В прошлый раз ты дважды перенесла встречу, а потом предложила мне изложить всё в сообщении. Я решил сэкономить нам время.

Лика подошла к противоположной стороне острова. За годы знакомства она привыкла к его спокойствию, но сегодня оно действовало ей на нервы. В кабинете, среди карт и ежедневников, он мог сколько угодно изображать человека, который заранее знает исход любого разговора. Здесь ей хотелось, чтобы он хотя бы извинился.

— Ты мог позвонить от ворот, — сказала она. — Я бы распорядилась тебя пропустить.

— И о моём визите знала бы вся смена. Не сердись на охрану, они меня не видели.

— Мне от этого должно стать легче?

Он убрал телефон в карман и впервые отвёл взгляд.

— Кто-то заинтересовался фондом. Не текущими платежами, а тем, через кого раньше шли деньги. В том числе на лагерь для детей Савельева.

Лика потянулась к сушилке за стаканом, но задела соседний бокал. Тот качнулся, и она придержала его ладонью. Мужчина заметил это, хотя ничего не сказал.

— Что значит «заинтересовался»? — Она налила воды и осталась стоять у крана. — Пришёл запрос или кому-то просто задали вопрос? Ты можешь объяснить нормально, без этих пауз?

— Кто-то решил тайно прошерстить наши сетевые договора. Кто-то опытный и знающий, как не отсвечивать.

— Кто именно?

— Выясняю. Я заметил лишь недавно, и не успел его вычислить.

Лика отпила воды. Край стакана стукнул о зубы, и она тут же опустила руку.