— Ну можем немку оставить, — нехотя проговорила Мария.

— Нет, тут либо всех, либо… ладно, я подумаю над твоим предложением. В любом случае придётся кого-то из братьев оставлять именно в Суворовском. Вроде как Пётр Жеглов сейчас занимается учебной частью, гоняет деток аристократов по ноздри в грязи, — я даже улыбнулся возникшему в голове образу. — Надо будет и нашего ребёнка туда отдать, чтобы не расслаблялся.

— До этого надо бы ещё дожить, — веско заметила Мария, а потом прижалась ко мне. — Как хорошо, что у тебя получилось стать собой. Я помню, как отец учился сдерживаться — бабушка рассказывала, пока была жива. Она мне всегда говорила, что у меня ангельский характер. В сравнении с ним.

— У тебя? Это что же за монстр у тебя отец был в подростковом возрасте? — усмехнулся я, за что получил больнючий удар острым локотком под рёбра. — Ладно-ладно, но боюсь, на место Ангелы тебе претендовать не стоит, ты шикарна такая, как есть.

— Ладно, выкрутился, — проговорила, сузив глаза, первая супруга.

Остаток путешествия прошёл без приключений. Спокойно, можно даже сказать размеренно, если бы я не продолжал бороться с эффектом диссонанса в собственном теле. Слишком много времени было проведено в напряжении, но иного выхода не было. По крайней мере, я считал, что поступаю верно.

Судно начало садиться во дворе Зимнего дворца, хорошо, что места хватало даже для полноценного фрегата. Но делегация, которая меня встречала, немного напрягала. Две жены, причём обе с детьми на руках, полный состав малого совета, кабинет министров… Но чувство опасности молчало. Перед тем как спуститься с трапа, я осмотрел всех в истинном зрении — всё было в полном порядке.

— …императорское величество! С прибытием вас! Ура! Ура! Ура! — провозгласили гвардейцы, десяток из которых был обмундирован в резонансные доспехи.

— Благодарю за службу, вольно, — сказал я, но никто не расслабился. И только когда ко мне подошли супруги, и охнувшая Мальвина с плохо скрываемыми слезами радости подхватила малютку Елену, я почувствовал, что в самом деле дома. — Я тоже страшно рад вас видеть, дорогие мои.

— Пойдём скорее в дом, не нужно всё это затягивать, — улыбалась Лиса. И даже Инга не сдерживала радость.

Поцеловав девушке, я взял их за руки и, поздоровавшись с министрами и военными, прошёл с этой процессией к входу во дворец, после чего гвардейцы остались снаружи, кабинет министров частично двинулся в одну сторону, а малый совет вместе с нами в другую.

— Если нет ничего чрезвычайно срочного, что требует немедленного принятия решений и лично от меня, я хотел бы побыть со своими супругами, — сказал я и думал уже, что никто мне не станет возражать, но судя по тому, как вздохнул Мирослав, и покачал головой Леонид, дела, и в самом деле, были срочные.

— Иди, дорогой. Мы тебя точно дождёмся в покоях, — сказала рассудительная Инга, и Ангелине пришлось нехотя признать её правоту.

— Хорошо. Постараюсь управиться поскорее, — поцеловав всех пятерых своих девочек по очереди, сказал я, а затем направился вместе с малым советом в зал для совещаний. — Ну что же, рассказывайте, что такого случилось, что даже пару часов не могло подождать, притом что по связи вы мне ничего не передавали.

— Мы просим вас поставить купол, ваше величество, — сказал Багратион, заставив меня напрячься ещё сильнее.

— Только на пять минут, — сжав зубы, проговорил я, активируя резонансный конструкт. — Почему он вам понадобился?

— С гарантией выводит высокотехнологичные жучки, а старые просто блокирует, — быстро объяснил Леонид. — За неделю накопилось множество новостей, но, боюсь, три из них ждать не могут. Первая — Китайская Народно-монархическая республика вторглась в Гонконг и на Тайвань.

— Чего, блин? — ошалело посмотрел я на главу внешней разведки. — И вы молчали? Какого чёрта?

— Потому что это эта война прошла у них без сучка без задоринки всего за трое суток. Они буквально смели неприятеля, — ответил за него Мирослав. — Вы видели снимки из космоса и видео свидетельства с мест. К такой войне мы не готовы.

— Никто не готов, кроме них. И главный вопрос: что мы сможем противопоставить вот этому? — проговорил Леонид и выложил на стол десятки снимков. Солдаты в тяжёлой пластинчатой броне с экзоскелетом управляли сотнями механизированных собак, у которых на спинах крепились гранатомёты, пулемёты и прочее оружие. Небеса застилали рои дронов-разведчиков в виде птиц, я даже не сразу понял, что это механизмы, и в виде миниатюрных вертолётов.

— Какой на месте фон диссонанса? — спросил я, рассматривая фото.

— Ниже среднего по планете, — тут же ответил Леонид. — И в два раза ниже, чем на границе с нами.

— Этого должно хватить, чтобы их техника не работала. Разве что они из микроэлектроники перейдут в макро, — хмыкнул я, откладывая карточки. — Но вам всем придётся здорово постараться, господа, чтобы при опасности наш флот соответствовал противнику. В крайнем случае у нас должна быть возможность прорваться через их ПВО и ударить по столице.

— Боюсь, открытием врат и созданием зоны уже никого не напугать, — возразил Леонид. — Все правители в курсе, кто на самом деле закрыл врата и как. Так что в старые угрозы не поверят.

— Тогда найдите мне место для проведения демонстрации. Скажем, удара того же типа, что использовал Пётр Николаевич и его знаменитая Метелица.

— Спасибо государь, но я и сам могу сотворить собственный уникальный конструкт. Хотя раз вы об этом завели речь, какой он, к чёрту, уникальный, — хмыкнул Морозов. — Однако вряд ли это повлияет на войну в целом.

— И маленькими группками по десять миллионов человек они незаметно перейдут границу, — понимающе проговорил я. — Предложения?

— Пока никаких. Война в Китайском море нас не затронет, но уже показала, какой может стать без резонанса и нашего воздушного флота, — мрачно сказал Мирослав. — Мы отстаём лет на двадцать. Да нет, какое там… на все пятьдесят! И наверстать такое отставание у нас не выйдет.

— На самом деле варианты есть, но они ни мне, ни вам не понравятся, — проговорил я, постучав костяшками по столу. — У нас на орбите крутится тот, кого можно было бы назвать союзником, если бы он не действовал строго в собственных интересах и дважды чуть не убил моего товарища.

— Все действуют лишь в своих интересах, ваше величество, это нормально. Нужно просто искать точки соприкосновения, — попытался возразить Константин.

— Да, но у нас есть иной вариант. Пока есть возможность готовить людей, будем заниматься именно этим. Десять тысяч одарённых третьей волны, при поддержке учителей и наставников, уже к следующему году овладеют базовым навыком контроля тела и третьего глаза. То есть способностью предвиденья на очень коротком отрезке.

— Снайперам это очень пригодится, — попытался найти хорошее в моих словах Мирослав. — А вот в остальном, увы, ваше величество, ситуацию это не изменит, даже если на одного нашего погибшего будет приходиться сотня их роботов-собак. Людей нужно растить десятилетиями, потом учить, а роботов можно наштамповать тысячами, работали бы заводы.

— Если они ломаются от большого диссонанса, может, и заводы встанут… — задумчиво проговорил Багратион-старший.

— Если это и в самом деле просто машины. Змей сможет, если захочет, взять их под контроль. Есть такая штука — компьютерный вирус. И уж кто-кто, а искусственный интеллект с самосознанием разбирается в этом лучше всех.

— В таком случае нам нужно понять, что за такую услугу потребует союзник, и можно ли считать его таковым, — улыбнулся, уже принимая для себя решение, глава внешней разведки.

— Как бы нам в будущем это не вышло боком, — поморщился я. — Это всё, или есть что-то ещё?

— Это была самая хорошая из важных новостей, — ответил за всех Пётр. — От того же Змея мы получили снимки морей и океанов. И ситуация удручающая. Твари, а теперь уже понятно, что это не одна, а несколько, движутся, пожирая всё на своём пути.

— Мы об этом знали и так, недаром стоят новые рубежи в Испании и Египте.