Джейсон шагал уверенно, будто был на своей территории. Лондон он знал неплохо еще с прошлой жизни, а Сохо был интересен как один из тех узлов, где магический и обычный миры переплетались особенно плотно.

Информацию о китайских магических кругах он начал собирать ещё в Мексике, работая на гильдию: тогда ему попалась пара обрывочных досье, и этого оказалось достаточно, чтобы наметить ниточки. В Британии они могли очень пригодиться.

Языковой барьер его не пугал: кантонский диалект он знал лучше многих в Лэнгли, а при необходимости умел изъясняться и на мандарине. В прошлой жизни это не раз спасало ему жизнь — и открывало многие двери. Теперь оставалось только превратить знания и умения в реальные связи.

Мимо него скользнули двое подростков в свободных куртках; один держал картонную коробку с лапшой, другой всё время косился через плечо, проверяя хвост. На облупившихся стенах висели выцветшие афиши, а из-за дверей чайных лавок доносился певучий говор.

Джейсон чувствовал себя так же, как когда-то в Гонконге: чужаком, но не новичком. Правда тогда у него были связи и инструкции. А теперь только опыт и настойчивость. Но и этого хватит для начала. Китайская община в Британии обладала своими специалистами, в том числе в такой редкой области, как магическая судмедэкспертиза. И именно их помощь могла оказаться неоценимой.

Бывший агент остановился у неприметной двери, украшенной лишь маленьким резным дракончиком на косяке. С виду самая простая чайная, каких десятки в квартале, но Джейсон сразу отметил, что дракон вырезан старым мастером и был окрашен в особые цвета. А значит, это не просто символ или украшение, а знак принадлежности, тем более вокруг фигурки еле заметно дрожал воздух от чар. Для случайного глазадеталь, для магов приглашение.

Внутри его встретил мягкий свет бумажных фонариков, запах жасминового чая и корицы. За низкими столиками сидели исключительно китайцы, многие с едва заметными магическими деталями: амулетами, свёртками трав, полупрозрачными свитками. Джейсон отметил про себя: здесь магический и обычный миры сливались так тесно, что о каком-либо Статуте секретности речи не шло.

Он прошёл вглубь, выбрал столик у ширмы и взял меню на китайском. Сделал это намеренно, медленно, давая понять, что разбирается в языке и в письменности. Он знал: в таких местах разговор не заводят первыми. Тебя должны «проверить».

Долго ждать не пришлось. К нему подошла девушка в красном ципао, расшитом золотыми пионами. Её голос прозвучал певуче, с характерными для кантонского интонациями:

— Эта скромная официантка осмеливается спросить, не пожелает ли достопочтенный гость удостоить наше заведение своим заказом?

Джейсон уловил знакомую конструкцию: вежливость до предела, а дословно — «маленькая служанка дерзает побеспокоить уважаемого господина». Западный человек услышал бы сплошной реверанс, но Борн уже привык к такому стилю речи — в Гонконге ему приходилось сталкиваться с этим не раз.

Он ответил тем же языком, выдержав паузу и почти дословно повторив структуру:

— Этот ничтожный гость будет счастлив вкусить яства столь уважаемого дома, и доверит выбор утончённому вкусу достопочтенной хозяйки.

При этом он положил на стол три золотых галеона — спокойно, будто это была обыденность. Монеты звякнули о дерево. Девушка чуть заметно вскинула брови, затем её лицо вновь стало безупречно учтивым. Она склонилась в лёгком поклоне, бережно убрала деньги и скользнула прочь в глубину чайной.

Джейсон откинулся на спинку стула. Всё шло так, как он рассчитывал: он говорил на их языке не только словами, но и формой построения фраз, и это понимали. В подобных местах именно форма речи была пропуском к дальнейшему взаимодействию.

Через несколько минут девушка вернулась. На подносе, покрытом вышитой салфеткой, она принесла чашу с уткой по-пекински, щедро политой густым острым соусом, и фарфоровый чайник, из которого тянулся тонкий аромат зеленого чая с жасмином. Она ловко расставила тарелки, изящным движением наполнила чашку, чуть склонилась в поклоне и мягко удалилась в глубину чайной.

Джейсон поблагодарил её коротким кивком и неторопливо приступил к еде. Вкус опять напомнил ему командировки в Азию — те времена, когда мир казался проще, а он сам моложе. Аромат жасмина с зеленым чаем, сладковатый и терпкий одновременно, будто вытянул из памяти забытые эпизоды — шумные улицы Гонконга, мокрый блеск неоновых вывесок и разговоры, где каждое неосторожное слово могло спасти или лишить жизни.

Погружённый в воспоминания, он не сразу обратил внимание на нового посетителя. К его столику, без приглашения, подсел молодой китаец в безупречном европейском костюме-тройке. Движения его были плавные отточенные: очень уверенные для случайного гостя. Джейсон продолжал пить чай, пока незнакомец не положил на стол небольшой артефакт: гладкий камень с вырезанными символами, который едва уловимо засветился, подавляя посторонние шумы.

Только тогда собеседник заговорил — на хорошем английском, с мягким китайским акцентом:

— Мистер Блэк, я полагаю?

Джейсон не спешил поднимать взгляд, наслаждаясь последним глотком жасминового чая.

— Правильно полагаете.

Китаец наклонился чуть вперёд, придав голосу доверительную интонацию:

— Или мне лучше называть вас мистер Морроу?

На губах Джейсона мелькнула тень улыбки.

— Если вы собираетесь сотрудничать со мной как клиент, сразу предупреждаю: заказы я принимаю исключительно через гильдию.

— Наша организация будет рада сотрудничеству, — ответил собеседник так же спокойно. — Но моего работодателя интересует другое: зачем наёмник с вашей репутацией ищет встречи в Лондоне?

— Вы сами сказали: сотрудничество, — Джейсон наконец поставил чашку на блюдце. — Один мой коллега рекомендовал обратиться именно к вам. Мне нужен грамотный патологоанатом или специалист по судебной магии. Услуги будут оплачены в полном объёме.

Молодой человек чуть прищурился:

— А если расчёт потребуют не в деньгах?

— Вопрос обсуждаемый. Но всё же, я предпочёл бы переговорить напрямую с вашим работодателем.

Китаец встал, почтительно поклонился и скрылся за ширмой. Джейсон остался ждать, понимая: встреча, похоже, действительно состоится. Если один из боссов триады направил личного охранника для разговора, то это уже знак доверия и интереса.

Минут через пять молодой человек вернулся. Его взгляд стал серьёзнее, движения — ещё более собранными. Лёгким кивком он пригласил наёмника следовать за собой.

Они вышли через заднюю дверь чайной и оказались на скрытой магической улице. Слева тянулся шумный восточный рынок: пёстрые палатки, специи, фрукты, глиняная посуда и яркие фонари. В воздухе витали запахи имбиря и жареных каштанов. Но их путь лежал дальше — охранник даже не обернулся.

Улица постепенно меняла облик. Каменные фасады с выцветшей английской штукатуркой растворялись, уступая место резным балконам, красным фонарям и золотым иероглифам над дверями. Джейсон поймал себя на мысли: если бы не знал, что вошёл через чайную в Сохо, мог бы поклясться, что оказался где-то в центре Гонконга. Скорее всего он находился в пространственной складке — полноправном магическом квартале, самом сердце Лондона.

После нескольких поворотов они остановились у массивных красных ворот. На их створках были вырезаны танцующие драконы, обвитые облаками. Двери раскрылись беззвучно, и Блэк шагнул во двор.

Перед ним раскинулся удивительный восточный сад: аккуратно подстриженные сосны, каменные фонари, дорожка из серого гравия, ведущая к зеркальному пруду. На его поверхности лениво колыхались золотые и алые карпы кои. Всё здесь дышало спокойной силой и тщательно охраняемой тайной.

У воды стоял пожилой китаец в длинном тёмном одеянии. Его осанка была прямой, движения — экономными, но в каждом жесте чувствовалась власть и привычка приказывать. Он поднял руку, и охранник почтительно произнёс:

— Мистер Морроу, позвольте представить вам моего босса — Чжан Чжэньфаня.