Его голос дрогнул, но он продолжил:

— Ночью перед судом ко мне в камеру аврората пришёл отец. Он объяснил, что всё очень серьёзно. Его политические противники сговорились и подбросили улики. Мы договорились, как будем вести себя на суде. Я сыграл свою роль, но не сказал ни слова лжи: в Лонгботтом‑холле меня в тот день не было, и метки я не носил. Можете спросить Севера — он знает всех Пожирателей смерти в лицо. — Крауч кивнул в сторону Снейпа, который стоял в тени, наблюдая за допросом с непроницаемым выражением лица.

— Вечером после оглашения приговора в камеру пришли мои родители. Мама тогда была тяжело больна. Они рассказали о своём плане… Я был в шоке и отказался участвовать. Тогда отец просто взял меня под «Империо».

Бартемиус закрыл глаза, отгоняя болезненные воспоминания. Когда он снова заговорил, голос звучал глухо:

— Очнулся я уже дома. А мама осталась в тюрьме под оборотным зельем — вместо меня. Бедная мама… Отец пил две недели подряд. Потом я узнал, что она умерла в тюрьме через месяц.

Он сглотнул, пытаясь сдержать эмоции.

— Отец решил отправить меня в Европу. Я уехал и долго учился в Праге. Но вскоре за нами начали пристально следить. Покушения следовали одно за другим. Самым разумным казалось спрятаться в родовом особняке. Однако долго там отсиживаться не получилось. Я хотел тихо перебраться в Штаты или в Мексику… Но, видно, не судьба.

Джейсон внимательно слушал исповедь молодого Крауча. Когда Барти замолчал, Блэк бросил короткий взгляд на Снейпа.

— Он говорит правду, — ответил зельевар на не озвученный вслух вопрос.

— Я тоже не чувствую лжи, господин Блэк, — с лёгким восточным поклоном добавила мисс Линь.

Джейсон и сам видел: Крауч не лукавит. В глазах пленника — искренность и усталость, в голосе — ни тени притворства.

Блэк задумался. Отправлять парня обратно в Хогвартс — даже с обработанным разумом — верная смерть. Снейп это понимает, а значит, в этом деле на него рассчитывать не стоит. «Заменить бы его кем‑то…» — мелькнула мысль.

— Мистер Крауч, а на кого вы учились в Праге? — спросил Джейсон, подавшись вперёд.

— Я мастер древних рун и восточной письменности. У меня диплом мага‑археолога и опыт нескольких экспедиций — например, по Древнему Шумеру, — ответил Барти, слегка оживившись.

«Ещё один беззащитный гражданский на мою голову!» — мысленно вздохнул Джейсон. Но что такого есть у Краучей, если их противники пошли на столь изощрённые меры? С золотым бизнесом семья никак не связана…

Кажется, последнюю мысль Блэк произнёс вслух. Ответила ему мисс Линь:

— Им нужен артефакт, который старый Натаниэль Крауч привёз из археологической экспедиции. Краучи — известные археологи. Магистр истории магических цивилизаций Натаниэль Крауч собрал удивительную коллекцию артефактов, принадлежавших в прошлом египетским жрецам.

Джейсон невольно присвистнул. В истории и археологии он не разбирался совершенно. Зато прекрасно знал, как расправляются с владельцами подобных артефактов — и сколько те стоят на чёрном рынке.

Но главный вопрос оставался без ответа: кому и зачем это нужно?

В голове роились варианты, один мрачнее другого. Кто‑то методично убирает свидетелей, кто‑то охотится за древними тайнами… А Крауч, похоже, оказался между двух огней.

Джейсон перевёл взгляд на пленника. Тот сидел, ссутулившись, но в глазах уже проглядывала искра надежды — впервые за долгое время.

«Что же, — подумал Блэк, — похоже, у нас появился неожиданный союзник. Или новая головная боль».

— Мисс Линь, кто‑то должен заменить мистера Крауча в школе. Послать его туда мы не можем, — Джейсон кивнул на измождённого мужчину. — Он в Хогвартсе просто не выживет. Думаю, его отец тоже обречён. Есть предложения?

Китаянка склонила голову:

— Дядя обещал оказать вам всестороннюю помощь — вы держите своё слово. Встреча с лордом Монтегю его очень обрадовала.

Джейсон сразу понял, что она имеет в виду. Пора определиться с выбором миссис Блэк.

— Кстати, мисс Линь, вы есть в списке, который предоставил господин Чжан, — осторожно произнёс он, словно проверяя почву.

После гибели Мари Джейсон так и не смог ни с кем сблизиться. Его романы были короткими и ни к чему не обязывающими — он сознательно избегал серьёзных отношений. Мари была единственной женщиной, которую он по‑настоящему любил. Её смерть из‑за интриг Лэнгли оставила в душе глубокое чувство вины, и с тех пор он держался подальше от серьезных отношений.

Девушка посмотрела на него прямо, без тени кокетства. В её тёмных глазах читалась понимание и уверенность сильно мага.

— Мистер Блэк, для меня это большая честь. Но я некромант и тёмный целитель. Вы уверены, что хотите взять меня в жёны?

Джейсон не отвёл взгляда.

— Моя фамилия — Блэк, и репутация у нашего рода соответствующая. Я мастер‑наёмник, раньше работал агентом-киллером в ЦРУ. Если вы откажетесь, я всё пойму.

За его спиной раздался сдержанный кашель.

— Мистер Блэк, — в бархатном голосе Снейпа прозвучала лёгкая ирония, — я всё понимаю, но делать предложение леди в казематах… Это, мягко говоря, не слишком вежливо.

Джейсон на секунду замер, потом кивнул, признавая правоту замечания.

— Кричер! — громко позвал он. — Мистера Крауча — в гостевую комнату!

Домовик почтительно склонился, и в тот же миг они исчезли.

— Прошу всех пройти в мой кабинет, — Джейсон указал на массивную дверь в конце коридора.

Факелы дрогнули, отбрасывая причудливые тени, когда они направились к выходу. В воздухе ещё чувствовалось напряжение недавнего допроса, но теперь к нему примешивалось что‑то новое — ощущение благоприятного исхода.

Больше интересного на https://boosty.to/addams

Альбус Дамблдор сидел за массивным столом из тёмного красного дерева в своём кабинете в директорской башне Хогвартса. Комната была просторной, но настолько загруженной книгами, артефактами и волшебными приборами, что казалась почти камерной. По округлым стенам, покрытым старинными гобеленами с изображениями звёздных карт и рун, висели портреты бывших директоров школы. Все они притворялись спящими, но на самом деле внимательно следили за происходящим — шёпот между рамами то и дело вспыхивал и затихал.

За окном, выходящим на живописные склоны шотландских гор, медленно садилось солнце, окрашивая небо в мягкие оттенки янтаря и пепельно-розового. Последние лучи скользили по пыльным переплётам фолиантов, по мерцающему куполу шара предсказаний в углу и по лицу самого Дамблдора — спокойному, с глубокими морщинами, в которых читалась не столько старость, сколько усталость от власти.

Напротив него в глубоком кожаном кресле, тяжело осел Элфиас Дож. Бывший соратник, друг юности, человек, с которым Альбус делил первые мечты о справедливом мире, теперь выглядел совсем старым. За последние десять лет он заметно обрюзг, щёки его отвисли, дыхание стало прерывистым, с тяжёлой хрипотцой. Каждый вдох давался ему с усилием, будто воздух в кабинете стал гуще и плотнее, как сироп.

Дамблдор смотрел на него с лёгкой усмешкой, скрытой в длинной седой бороде.

«Злые языки называют меня старым и дряхлым… В свои сто с хвостиком. Но по сравнению с этим бывшим другом детства я просто юноша. Полон сил, бодр, несмотря на годы».

И ведь, что главное, он не страдал от магических откатов — ни дрожи в руках, ни тумана в голове, ни слабости заклинаний. Его магия оставалась чистой, сильной, как в юности. А слухи? Пусть и ходят сплетни — кто‑то шепчет о его жажде власти, о манипуляциях и тайных союзах. Но ни один человек, даже самый злобный критик, не назвал его алчным. Не за золото он боролся. Сребролюбие не входило в его пороки. Его богатство — влияние.

А у любого, кто держит в руках бразды правления, есть свои трудности. И у Дамблдора они были. В настоящий момент вся магическая Британия находилась под его неформальным, но абсолютным контролем. Должность министра магии давно превратилась в церемониальную — настоящие решения принимались здесь, в этом кабинете. Он был не просто директором Хогвартса. Но и председателем Визенгамота — каждый вердикт, каждое постановление исходили от него. И связующим звеном с МКМ.