Добби визжал, извивался, закатывал глаза, но постепенно вопли перешли в жалобный писк, а потом и вовсе стихли. Когда ритуал завершился, домовик дрожал, но его взгляд стал осмысленным и мягким, полным преданности.

— Ну что, попробуй выпустить его. Сразу увидим, получилось или нет, — сказал Блэк, стряхивая с пальцев остатки пепла.

Гарри осторожно открыл дверцу ловушки и позвал:

— Добби, иди сюда.

Эльф, неловко переступая короткими ножками, выбрался наружу.

— Гарри Поттер снова спас Добби от злого волшебника! Добби теперь служить своему настоящему хозяину! — пронзительно выкрикнул он, склонив голову.

— Скажи, кто тот злой волшебник, что хотел тебя украсть? — тихо спросил Джейсон.

Домовик мял длинные пальцы, не решаясь говорить, но всё же пролепетал:

— Добби поймала злая ведьма из семьи Дож. Она заставляла Добби делать плохие вещи… а он не мог ослушаться.

— Что же, многое становится ясно, — задумчиво произнёс Блэк, глядя в огонь.

— Что именно, сэр? — поднял глаза Гарри.

— Авторство аферы с дневником. Это Дожи. А Альбус просто прикрыл и подыграл своему дружку. И ты говоришь — обычный развод… Вон как заморочились. — Он кивнул на домовика. — Спроси его, кто подбросил Джинни тетрадку.

Гарри обернулся к эльфу, собираясь задать вопрос, но замер, увидев, как по морщинистым щекам Добби катятся крупные прозрачные слёзы.

— Учитель Гарри Поттера прав, — дрожащим голосом произнёс домовик. — Это Добби подбросил плохую тетрадку младшей предательнице крови...

— Кто велел тебе это сделать? — тихо спросил Гарри.

— Мистер Дож заставил Добби. Добби не хотел, но не мог ослушаться.

— Всё ясно, — коротко сказал Джейсон. — Давай заканчивать. Завтра у нас задачка посерьёзнее, драконов четыре, а мы отработали только одного — и то не до конца. Домовика оставь, пусть готовит нам еду.

Поттер просиял от радости. Джейсон не сразу понял, отчего ученик так воодушевился, — видимо, перспектива не возиться утром с костром и завтраком показалась юноше настоящим подарком.

Они вместе залили костёр, наблюдая, как дым поднимался в тёмное небо, и вернулись в палатку. Добби, старательно звеня посудой, мгновенно навёл порядок.

— Скажите, сэр… — начал Гарри, устраиваясь на походной кровати. — Вы знаете, почему Дожи так меня ненавидят?

— Разумеется, я знаю, — ответил Блэк, поправляя плащ и садясь напротив. — И тебе сто́ит запомнить: нужная информация может спасти жизнь. Всегда надо знать своих врагов — чего они хотят и почему.

— И что же нужно Дожам?

— Бизнес Поттеров. И их деньги, — спокойно сказал Джейсон. — Это долгий разговор, но мы с тобой разберёмся во всём, когда вернёмся. Сейчас артефактные мастерские захвачены Дожами, но лишь до твоего совершеннолетия. И, надеюсь, ты понимаешь, что живым ты им не нужен. Теперь видишь, зачем им требовалась вся эта история с черно-магическим дневником и глупой первокурсницей с Гриффиндора?

Гарри сжал кулаки.

— Сэр, я обязательно выживу в первом туре. И верну мастерские.

— Думаю, выживешь, — с лёгкой усмешкой ответил Блэк. — А мастерские… с этим мы позже что-нибудь придумаем.

Он потянулся, приглушил свет фонаря и, прежде чем пойти в свою спальню, бросил коротко:

— Спи. Завтра день будет тяжёлый.

В палатке стало тихо. За тонкой тканью шумел ветер, свистели ночные птицы. Пламя костра окончательно угасло, и только редкие искры вспыхивали в темноте.

Джейсон ещё долго не сомкнул глаз. Он слушал ровное дыхание Гарри и думал, как быстро наивность может дать хороший результат, если направить её правильно.

В Англию они вернулись за два дня до первого тура.

Джейсон поймал себя на мысли, что за прошедшие две недели его ученик будто повзрослел на несколько лет.

Гарри изменился. Лицо осунулось, взгляд стал твёрже, спокойнее. В нём появилось что-то от наставника — собранность, внутренняя уверенность и холодный расчёт. Теперь он двигался иначе: точно, без суеты, с тем самым контролем, который отличаетнаёмников и бойцов от обывателей.

Джейсон был доволен. Конечно, за столь короткий срок невозможно сотворить чудо, но результат превышал все ожидания. Главное — в Поттере просыпалась здоровая прагматичность. Он начал задавать правильные вопросы, смотреть на людей без привычного доверчивого восторга. Первые взрослые шаги, без розовых очков.

Особняк на Гриммо-плейс встретил хозяина привычным полумраком, запахом пыли и магии. Дом словно вздохнул при его возвращении: щёлкнули замки, вспыхнул свет в канделябрах, где-то в глубине раздалось недовольное бурчание Кричера.

Всё встало на свои места.

Первое утро дома началось, как и положено, с завала дел и выполнения старых обязательств. Стоило Джейсону спуститься в столовую, как его встретила первая забота — Нимфадора Тонкс. Несостоявшаяся стажёрка Аврората сидела за длинным столом с чашкой кофе и свитком из библиотеки, волосы — темно-каштановые, лицо усталое, но упрямое.

— Доброе утро, мисс Тонкс, — вежливо произнёс Джейсон, подходя ближе. — Рад видеть, что вы держитесь себя в форме. Как идут дела? И что собираетесь делать после окончания Академии?

— Если честно, я не знаю, — девушка пожала плечами, словно сама удивляясь собственным словам. — Впервые за долгое время моё лицо не меняется по сто раз на дню. И, кажется, я, наконец, выбрала себе имя. Но Кричер сказал, что давать имена — это право главы рода. Поэтому... можно, вы будете звать меня Стелла?

Джейсон едва заметно усмехнулся. В сущности, ему было безразлично, как зовут очередную даму из семьи Блэков. Его самого за годы службы называли как угодно — и на каждое имя у него находился свой паспорт, а то и несколько. Но опыт подсказывал: для женщины выбор имени — это нечто более важное, попытка идентифицировать себя. Поэтому мужчина ответил максимально корректно и мягко:

— Хорошее имя. Стелла Нимфадора Блэк-Тонкс, тебе подходит.

Она едва заметно улыбнулась — светло и радостно. Волосы девушки, тёмно-каштановые, теперь не переливались всеми цветами радуги в зависимости от настроения; черты лица стали устойчивыми, словно нашли идеальную форму после долгих метаний. В этом новом лице было многое от старинных портретов Блэков: особенно от тётушки Вальбурги, чья живая картина висела посреди холла в тяжёлой раме.

В этот момент дверь в столовую распахнулась, и на пороге появилась Гермиона. Лёгкая улыбка осветила её лицо.

— Доброе утро, сэр. Привет, Стелла, — она чинно села рядом с Джейсоном, ловко развернула салфетку и положила её себе на колени. — А где Гарри?

— Доброе утро, Гермиона, — отозвался Джейсон, наливая себе чай. — Он отсыпается. Завтра первый тур. Сегодня парень восстанавливает силы и готовится.

Завтрак протекал спокойно. В старинной столовой царил редкий для этого дома уют — приглушённый свет, запах кофе, мягкий звон посуды. Тишину нарушил лишь тихий хлопок — и рядом с Джейсоном материализовался Кричер.

— Главе древнейшего и благороднейшего рода Блэк пишет полукровка Дамблдор, — торжественно провозгласил домовик и с глубоким презрением протянул письмо на серебряном подносе.

Джейсон устало вздохнул.

— Отнеси мне в кабинет, Кричер. И не выделяй у диктатора магической Британии его статус крови, — холодно произнёс он, не поднимая глаз от чашки.

Обе девушки изумлённо вскинули головы. Первой не выдержала Стелла — в голосе прозвучало и недоумение, и едва скрытая тревога:

— Почему это Дамблдор — диктатор?

Джейсон отставил чашку и посмотрел на неё с холодным спокойствием.

— А кто же, мисс Стелла? Скажи лучше ты, Гермиона, — он повернулся к девушке, — как называется в обычном мире человек, совмещающий три высокие должности сразу?

— Э-э... коррупционер? — Гермиона задумалась, потом вздохнула и кивнула. — Хотя… вы правы, сэр. Так, обычно поступают диктаторы после переворотов.

— Вот именно, — сухо ответил Блэк. — Так, я сейчас иду работать. А ты, Гермиона, займись со Стеллой. Вам обеим будет оплачено любое образование, при условии полного завершения курса. Поэтому подумайте, куда хотите поступить и чем будете заниматься. Для Стеллы это особенно важно.