Гарри стоял в стороне, наблюдая за происходящим со смешанным чувством. В его взгляде читались одновременно тревога и жгучее любопытство — он впервые по‑настоящему видел, как работают профессионалы в спецслужбах.

— Сэр, а вы не позовёте мистера Снейпа? — тихо спросил мальчик, голос чуть дрогнул в гнетущей тишине.

— Разумеется, позову, — отозвался Джейсон, не отрывая взгляда от пленника. — Но сначала задам несколько вопросов сам. Умеешь настраивать самопишущее перо?

Гарри кивнул, сглотнул и взял палочку. Движения мальчика были точными, выученными — он активировал артефакт, настраивал его на запись, стараясь не смотреть на Муди, чей взгляд был пустым, как у куклы.

И начался допрос.

Гарри никогда не предполагал, что можно задавать вопросы с такой безжалостной точностью. Джейсон работал как мастер — каждый вопрос был выверен, каждый переход логически вытекал из предыдущего. Он не торопился, не повышал голоса, но в его спокойствии чувствовалась стальная воля, способная продавить любую оборону.

Муди, несмотря на транс и взломанные блоки, пытался хитрить. Временами его губы сжимались, взгляд на миг прояснялся, словно он боролся с действием зелий. Но Джейсон мгновенно улавливал эти колебания — и тут же бил новым вопросом, загоняя пленника обратно в ловушку фактов.

Гарри наблюдал с нарастающим восхищением. Вот это профессионализм. Ни суеты, ни лишних слов — только чёткие, выверенные действия. Перо между тем бешено скрипело по бумаге, фиксируя каждое слово и паузу, любой едва уловимый жест.

Половину ответов Гарри не понимал — они касались тайных сделок, имён, дат, скрытых операций. Другая половина заставляла его внутренне сжиматься: он ругал себя за наивность. Все вокруг преследовали свои цели, плели интриги — даже Рон, которого он считал простоватым. А он, Гарри, жил в сказке, верил в чистоту и справедливость, не видя паутины, оплетающей все вокруг. И всякий раз крайним оказывался именно он — платил по чужим счетам, расплачивался за чужие игры.

Час спустя Муди обессилел. Его голова безвольно опустилась на грудь, дыхание стало прерывистым. Джейсон холодно констатировал:

— Достаточно.

Он поднялся, движением руки запер пленника в камере и обернулся к мисс Линь.

— Вы не слишком устали, чтобы продиагностировать моего воспитанника? — спросил он, и в его голосе прозвучала неожиданная нотка заботы.

— Нет, сэр, я вполне могу это сделать, — ответила китаянка, её голос был тихим, но уверенным.

Она подошла к Гарри. Тот невольно напрягся — и тут же ощутил ледяное дыхание магии смерти. Холод пробрал до костей, словно невидимые пальцы пробежали по его ауре, сканируя, оценивая, проникая вглубь. Гарри сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал мороз.

Несколько минут в пыточной комнате царила почти осязаемая тишина — лишь едва уловимое мерцание магических рун на стенах да приглушённый свет факелов нарушали безмолвие. Мисс Линь стояла перед Гарри, её тонкие пальцы, украшенные серебряными кольцами, плавно скользили в воздухе, вычерчивая невидимые узоры. От её ладоней исходило ледяное сияние — неяркое, но пронизывающее, словно дыхание зимнего ветра.

Наконец, китаянка повернулась к Джейсону. Её движения были сдержанными, едва ли не ритуальными: лёгкий поклон, прямой взгляд, в котором читалась профессиональная уверенность.

— Есть следы тёмного ритуала, — произнесла она чётко, без тени сомнения. — Мальчику что‑то вживили в лоб. Этот предмет можно извлечь. А ритуал очищения уберёт все остаточные следы.

Джейсон скрестил руки на груди, его взгляд стал острым и внимательным.

— Что насчёт крестража?

Мисс Линь выдержала паузу — не из‑за неуверенности, а словно взвешивая каждое слово. Затем решительно посмотрела на хозяина казематов. Тот кивнул, давая молчаливое разрешение говорить прямо.

— Если господин желает знать моё профессиональное мнение, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась твёрдость, — помещение части души в живое существо невозможно.

Джейсон вопросительно приподнял бровь.

— Видите ли, господин Блэк, душа имеет особую тонкую структуру. Ближайшая к этому аналогия — вода. Если часть воды из одного сосуда перелить в другой, то получится просто два сосуда с разным количеством воды. Человек — второй сосуд — может получить некоторые знания и таланты донора, но и только.

Она сделала шаг вперёд, и свет факела высветил её тонкие черты лица.

— Эта практика применяется на Востоке: часть души пожилого родственника присоединяют к молодому. Так раньше передавали дары из одной ветви рода в другую. Но сейчас это считается устаревшей практикой — слишком ненадёжно. Может передаться, а может, и нет. Поэтому ваш Дамблдор либо заблуждается, либо преследует иные цели.

Её взгляд скользнул по Гарри, затем вернулся к Джейсону.

— И ещё я предполагаю, что этот Тёмный лорд приходится вашему воспитаннику родственником.

— С чего такие выводы? — Джейсон слегка наклонил голову, внимательно изучая собеседницу.

— След ритуала слишком слабый. Даже если крестраж закрепили на предмет, который затем вживили ребёнку, мальчик поглотил почти всё без остатка. Я могу извлечь инородное тело и провести небольшой ритуал очищения, если вам будет угодно.

— Замечательная мысль, — кивнул Джейсон. — Мистер Снейп, будете читать стенограмму допроса сейчас?

В этот момент от тёмной стены отделилась тень. Плавным, бесшумным движением Снейп выступил вперёд. Его чёрная мантия едва колыхнулась, а лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало сдержанный интерес.

— Лучше скопирую и прочитаю в более спокойной обстановке, — произнёс он, своим бархатным голосом. — Концовку я и сам слышал. Просто не хотел мешать. Зелье сварено. Давайте займёмся Барти.

Антидот ввели с помощью заклинания — тонкая струя мерцающей жидкости скользнула прямо в желудок Бартемиуса Крауча‑младшего. Действие оборотного зелья давно закончилось, и теперь перед ними лежал измождённый мужчина лет тридцати. Жидкие светлые волосы, запавшие глаза, бледное, осунувшееся лицо — всё выдавало в нём человека, пережившего немало испытаний.

В казематах Блэк‑хауса время тянулось бесконечно. Лишь редкие капли воды, стучавшие по каменному полу, нарушали гнетущую тишину. Примерно через двадцать минут пленник зашевелился. Он судорожно сжал край кушетки, веки дрогнули — и вот он уже смотрит в потолок, постепенно приходя в себя.

— Север?.. — хрипло выдохнул Крауч, с трудом фокусируя взгляд на Снейпе. — Где я?

— В казематах Блэк‑хауса, Барти, — холодно ответил зельевар. Его низкий, размеренный голос эхом отразился от каменных стен. — Что последнее ты помнишь?

Бартемиус на мгновение замер, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Я… я сидел дома в библиотеке. А потом пришла эта сплетница Берта Джоркинс, — произнёс он с ноткой удивления. — И всё.

— И всё? — в разговор вступил Джейсон, шагнув вперёд. В полумраке его силуэт выглядел внушительно.

Крауч перевёл на него взгляд, в глазах читалось недоумение.

— Да… мистер Блэк?

— Совершенно верно, мистер Крауч. Джейсон Орион Блэк — новый глава рода, — произнёс Джейсон твёрдо, без тени сомнения.

Бартемиус растерянно моргнул несколько раз, пытаясь осознать услышанное.

— Британская ветвь… погибла? Регулус?..

— Мой племянник мёртв, — коротко отрезал Блэк. — Его опоили зельем и застрелили. Если вам нужны подробности…

Пленник резко закрыл лицо руками. Из его груди вырвался глубокий, надрывный вздох. Через несколько секунд он опустил ладони — в его взгляде смешались боль и смирение.

— Я расскажу всё, что знаю, — тихо произнёс он. — Но это не так уж много.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, затем заговорил быстрее, будто боялся потерять нить рассказа:

— В восемьдесят первом меня бросили в тюрьму по абсурдному обвинению. Как я мог пытать свою кузину — родную племянницу моей матери? А Фрэнк — кузен со стороны отца… Мою кровь можно было использовать, чтобы пройти в Лонгботтом‑холл — мы очень близкие родственники. Я до последнего не верил в этот бред.