— Никуда, — я даже опешил от такого вопроса. — Разрыв — это не портал. Он схлопывает пространство. Их, скорее всего, разорвало на части. Ничего не должно было остаться.

— Скорее всего? — ректор чуть приподнял бровь.

— Я не проверял, — признал я.

— Тогда нужно проверить.

— Как?

— Есть у меня одна идея, — хитро улыбнулся ректор.

Сперва ректор отказался излагать суть своего плана. И вместо ответов на вопросы нашёл Харина, который помогал последним пострадавшим. Вместе с медиками укладывал на носилки тех, кто был без сознания.

— Есть возможность проверить вашу давнюю догадку, — сказал ему ректор, после чего преподаватель пространственной магии заметно оживился. — Возможно, именно сегодня всё получится.

Что сегодня и почему, мне пока было непонятно.

— Так чего же мы ждём? — Харин всплеснул руками и повёл нас в тот корпус, где обычно проходили занятия. Даже ответа не дождался.

Мной же двигало недюжинное любопытство. Тем более пострадавшим уже помогли, а на новый разлом мою команду ещё не вызвали. Что удивительно, учитывая обстановку в городе.

Другие группы по несколько разломов в день закрывают. А мы — одни из сильнейших. И почему-то нас так не нагружают.

Почему именно? С этим вопросом я позже достану Дружинина.

А пока мы с ректором и преподавателем спустились по узкой каменной лестнице метров на двадцать вниз. Вход располагался в подвальном этаже корпуса пространственной магии. Харин коснулся нескольких камней в определённой последовательности, и стена просто отъехала.

Спустившись, я оказался в месте, которое явно существовало задолго до того, как здесь построили учебное заведение. Своды низкие, покрытые мхом. Воздух тяжёлый, сырой, с привкусом чего-то затхлого и старого. Стены — грубый камень, местами обработанный, местами нет.

Артефактные фонари в стенах зажглись автоматически, стоило нам войти. Тусклый желтоватый свет разогнал темноту, но уюта каменному коридору не прибавил.

Но главное другое. Я узнал это место.

На первом занятии по продвинутой артефакторике я случайно закинул сюда Степана Геннадьевича. Он тогда просил никому не рассказывать. Говорил, что никто не должен знать, что мы были в этом месте.

Сейчас Харин шёл впереди. Колени у него, судя по походке, ныли — я замечал, как он чуть замедляется на каждом повороте. Ректор шагал следом.

Тоннель расширился, и мы вышли в большой в зал.

Сами стены ничем не отличались от коридора, по которому мы сюда пришли. Такие же древние и местами покрытые мхом. А вот то, что стояло в центре, принадлежало уже нашему времени.

Две арки из тёмного металла стояли друг напротив друга, метрах в трёх. На них руны, причём вырезаны очень плотно друг к другу. Между арками находилась площадка с выжженными кругами на полу. Словно там костер разводили.

От арок тянулись артефактные проводники к стенам, где стояло оборудование: приборы, мониторы, стеллажи с кристаллами. Всё покрыто тонким слоем пыли — давно не пользовались.

Выглядело это всё как лаборатория, которую построили внутри древнего храма.

— Располагайтесь, — Харин обвёл рукой помещение с такой гордостью, словно приглашал в собственную квартиру. — Добро пожаловать в мою маленькую мастерскую.

— Маленькую? — хмыкнул ректор, оглядывая зал. — Михаил Николаевич, когда вы договаривались со мной об этом помещении, речь шла о небольшой нише для экспериментов. Не о подземном бункере. Да и когда вы в прошлый раз показывали мне это место, здесь не было такого количества оборудования.

— Ниша выросла. В конце концов сколько лет прошло с того момента? Как минимум пять, — невозмутимо ответил Харин. — Наука требует пространства.

— А что с безопасностью на этот раз? — строго спросил ректор. — Волны энергии не должны затронуть саму академию.

Станислав Никанорович уже как будто пожалел о своём решении пригласить всех сюда.

— Защита на стенах не выпустит отсюда никого и ничего, — довольно улыбнулся Харин. — Там стоят не только мощные руны, но и артефакты класса А.

— Зато тоннель выпустит, он ничем не огорожен, — подметил я.

Поскольку мне уже удавалось переместиться вместе с преподавателем артефакторики из тоннеля.

Все посмотрели в сторону выхода.

— Экранирую его щитом, — кивнул Харин и принялся создавать плотную энергетическую стену на месте входа в тоннель. — Как раз собирался сделать это в начале эксперимента.

Судя по тону, совсем не собирался. Почему? Наверняка Харин считал, что имеющейся защиты хватит.

— Это точно поможет?

— Точно-точно, — уже не скрывая раздражения, ответил ректору Харин.

Будь я на месте ректора и узнай, что мой преподаватель оборудовал под академией лабораторию для экспериментов с разрывами пространства — я бы не только защиту на стенах поставил. Ещё бы и эвакуацию объявил. На всякий случай.

Хотя, если подумать, ректор-то знал. И одобрил. И даже участвовал — судя по тому, что он рассказывал по дороге сюда. Значит, любопытство учёного в Юрашеве иногда побеждало инстинкт самосохранения администратора. Забавное сочетание, ничего не скажешь.

Впрочем, в этом во многом и заключается человечность. В гармоничном сочетании противоположных сторон.

— Итак, — я повернулся к Харину, когда с защитой было покончено. — Что именно вы предлагаете?

Преподаватель подошёл к одной из арок. Провёл рукой по рунам — его пальцы скользили по металлу бережно, как у человека, который гладит любимую кошку.

— Когда-то давно я разработал технику Разрыва пространства, — начал он. — Одним из первых, собственно. Образовывалась воронка, напоминающая чёрную дыру. Засасывала всё вокруг.

— Знаю, — кивнул я. — Использую её регулярно.

Мне показалось, что уместно будет об этом напомнить. Учитывая, что двух Пожирателей я именно так и отправил неизвестно куда.

Наверняка именно из-за этого меня и пригласили сюда. Хотя полностью причин я пока не понимал.

Харин кивнул:

— Значит, вы сами наверняка задавались вопросом: куда ведёт Разрыв? Что происходит с тем, что попадает внутрь?

А ведь и правда. Вопрос этот меня мучил давно. Однако на живом человеке проверять — так себе идея. А других способов до сегодняшнего дня не было.

— Задавался, — ответил я. — И не раз. Но ответа не находил.

— У меня уже давно появилась теория, — Харин оживился. Глаза заблестели азартом. — Разрыв не всегда уничтожает. А если и разрывает на куски, то перемещает их куда-то. В другое пространство. Когда я был оперативником, возможности проверить не было. Ни времени, ни оборудования. Зато, когда устроился в академию… — он обвёл рукой лабораторию. — Здесь мне предоставили всё для исследований.

— Да, после сотой просьбы я согласился на эту авантюру. И самому стало интересно, — кивнул ректор.

Видимо, Харин уже давно заразил его своим энтузиазмом.

— Эксперимент уже проводили? — догадался я.

— Один раз, — кивнул Михаил Николаевич.

— Успешно?

— Относительно, — Харин замялся. — Удалось открыть проход. Расширить его до нескольких сантиметров. И на этом всё.

— Что вы там увидели?

— Словно попали в толщу воды, — хмыкнул ректор. — Темнота, колебания… А потом всё схлопнулось. Нам не хватило целенаправленного потока энергии, чтобы закончить. Даже для подключения кристаллов-накопителей нужно прерываться, а это обращает процесс вспять. И долгие годы я думал, как решить проблему. Пока сегодня Станислав Никанорович сам не пришёл ко мне с ответом.

Я покосился на Юрашева. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто вспоминает что-то одновременно интересное и неприятное. Явно участвовал в том эксперименте. Вопрос только — из любопытства или чтобы контролировать ситуацию. Скорее всего, и то, и другое.

— Теперь, когда с нами маг S-класса, — Харин повернулся ко мне, — мы наконец сможем получить ответ. Вашей мощности хватит, чтобы открыть Разрыв внутри арки и удержать его достаточно долго.