— Мира, убери крылья, не маши, а то всё сметёшь!

— Моника, не рисуй на стене, краска сама не оттирается!

— Женя, сними Мишу с люстры, мы же только что его оттуда достали!

— Агу! — довольно сообщил Миша, свешиваясь вниз головой.

Барсик, почуяв, что мы куда-то собираемся, увязался за нами. Пухля стащил у Миши носок и спрятался под диван — его мы решили не брать, чтобы не потерять.

Парк аттракционов назывался «Облачный край» и находился на окраине города. Вход украшала арка из живых цветов, над ней парили разноцветные шары, внутри которых плавали маленькие пикси.

— Ух ты! — выдохнули дети.

Мы купили билеты (кассир-гном внимательно пересчитал наши монеты и выдал светящиеся браслеты — пропуска), и началось веселье.

Первым делом мы отправились на «Летающие карусели». Это были не просто лошадки, а настоящие маленькие дракончики, которые плавно поднимались в воздух и кружились над площадкой. Дракончики были ручные и добрые, но Миша умудрился оседлать самого шустрого, и тот понёсся быстрее всех.

— Миша, держись! — кричала я снизу.

— Агу! — радостно вопил он, болтая ногами.

Дракончик сделал круг, другой, потом резко спикировал вниз и аккуратно поставил Мишу на землю. Сын был в восторге.

— Мама, я летал!

— Я видела, милый. Только в следующий раз держись крепче.

— Я дезался! За хвост!

— За чей хвост? — ужаснулась я.

— За длаконий, — объяснил Миша и побежал к следующему аттракциону.

Потом были «Облака-батуты» — огромные пушистые кучи, на которых можно было прыгать и кувыркаться. Мирабелла и Моника наперегонки прыгали в высоту, пытаясь достать до парящих призов. Мирабелла достала светящийся шарик, Моника — маленького плюшевого дракончика. Миша просто прыгал и ловил ртом сладкую вату, которая витала в воздухе.

— Женя, а почему вата летает? — спросила я.

— Магия, — ответил он. — Наверное.

Самым страшным оказался аттракцион «Драконья горка». Это была огромная спираль, по которой съезжали на специальных ковриках. Но коврики не просто скользили — они пикировали, взмывали вверх и делали петли. Мы с Женей решили не рисковать и остались внизу, а девочки умчались наверх.

— Вы уверены? — спросила я.

— Конечно! — крикнула Мира и исчезла в трубе.

Мы слышали только визг — то ли от страха, то ли от восторга. Через минуту они вылетели с другой стороны, растрёпанные, но счастливые.

— Ещё раз! — заорали обе.

— Только после обеда, — остановила я.

В кафе мы ели мороженое, которое меняло цвет в зависимости от вкуса. Мирабеллино стало розовым (клубника), Моникино — фиолетовым (черника), а Мишино — оранжевым и начало пускать искры.

— Осторожно, оно горячее? — испугалась я.

— Нет, просто магическое, — успокоил официант. — Для маленьких демонов специальное, с огоньком.

Миша довольно уплетал искрящееся мороженое, и изо рта у него иногда вылетали маленькие языки пламени. Другие посетители смотрели с умилением.

После обеда мы пошли в «Лабиринт смеха» — зеркальный лабиринт, где зеркала были магическими и показывали не то, что есть на самом деле. В одном я увидела себя с огромными рогами (они и так были, но тут они стали просто гигантскими), в другом — Женя отражался с нимбом размером с колесо обозрения. Дети хохотали, путаясь в отражениях, а Барсик, который тайно пробрался за нами, гонялся за своим отражением и шипел на него.

— Барсик, выходи, это же ты! — звала Моника, но кот не верил.

К вечеру мы вымотались. Дети еле держались на ногах, но сияли. Мы купили на прощание сладкую вату (она светилась в темноте) и пошли к выходу.

— Мам, это был лучший день! — сказала Мирабелла, засыпая у меня на плече.

— Ага, — поддержала Моника, клюя носом.

— Агу, — согласился Миша и тут же уснул.

Женя нёс его на руках, я вела девочек, а Барсик гордо вышагивал впереди, делая вид, что это он нас выгулял.

— Знаешь, Аня, — сказал Женя, — а ведь мы ни разу не поругались сегодня.

— Потому что устали, — улыбнулась я. — Но вообще-то да, было здорово.

— Давай теперь чаще выбираться куда-нибудь семьёй.

— Давай. Но только не каждый день, а то я без копилки останусь.

Мы засмеялись и побрели домой. В небе зажигались первые звёзды, а в окнах домов мерцали огоньки — такие же, как наши домовые, только чужие.

Дома мы еле доползли до кроватей. Дети уснули, даже не почистив зубы (ну и ладно, в Эрдане, наверное, зубы чистить не обязательно). Мы с Женей рухнули на кровать и через минуту тоже спали.

Пухля, воспользовавшись моментом, стащил у Миши носок. Барсик сделал вид, что не заметил. Огоньки тихонько плавали под потолком и не шалили — тоже устали, наверное.

Всё началось с пустяка.

Мирабелла и Моника играли в комнате. Точнее, они строили башню из магических кубиков — кубики сами складывались, если правильно подобрать цвет. У Мирабеллы получалась высокая красивая башня, у Моники — кривая, но с бойницами.

— Смотри, какая у меня! — похвасталась Мира.

— А у меня крепость! — не уступила Мони.

— Твоя крепость развалится.

— Не развалится!

Слово за слово — и башня Мирабеллы покачнулась от неосторожного движения Моники и рухнула.

— Ты специально! — закричала Мирабелла.

— Нет!

— Да!

Мирабелла топнула ногой, и от неё пошла световая волна — ангельская магия сработала от злости. Моника, не будь дурочкой, ответила тем, что пустила в сестру маленький смерч (она недавно научилась). Смерч был слабенький, но Мирабелла покачнулась и упала на кучу кубиков.

— Ах так! — взвизгнула она и запустила в Монику световым шаром.

Шар попал в стену и оставил светящееся пятно. Моника разозлилась и призвала облачко, из которого полил мелкий дождь прямо на Мирабеллу.

— Прекратите! — крикнула я, вбегая в комнату.

Но было поздно. В комнату влетел Миша. Увидев, что сёстры дерутся, он решил, что это игра, и с радостью запустил маленький огненный шарик в люстру. Люстра жалобно звякнула и замигала.

— Миша, не надо! — заорал Женя, вбегая следом.

В комнате царил хаос. Световые шары, облака с дождём, огненные искры — всё смешалось. Барсик с шипением запрыгнул на шкаф, Пухля спрятался под кровать, высунув только носок, который держал в зубах.

— А ну стоять! — рявкнула я так, что задрожали стёкла.

Дети замерли. Миша попытался незаметно спрятать руки за спину, но из-за спины всё равно летели искры.

— В угол! — скомандовала я. — Все трое!

— Но я не виновата! — захныкала Мира.

— Я тоже! — поддержала Мони.

— Агу! — согласился Миша.

— В угол! — повторила я тоном, не терпящим возражений.

Дети поплелись в угол. Мирабелла встала обиженно, Моника надулась, Миша попытался сесть, но его хвост не помещался, и он стоял, прижавшись к стене.

— А теперь рассказывайте, что случилось, — сказала я, садясь на стул.

— Она сломала мою башню! — выпалила Мирабелла.

— Я случайно!

— А ты обозвала меня!

— Ты первая начала!

— Я не первая!

— А кто пустил световой шар?

— Ты начала магией!

— Потому что ты меня толкнула!

Мы с Женем слушали этот поток обвинений и понимали, что разобраться, кто прав, невозможно. Миша стоял молча, но иногда выпускал искры из носа — от переизбытка чувств.

— Так, — сказала я. — Сейчас вы постоите в углу и подумаете над своим поведением. А потом мы поговорим.

Мы вышли в коридор. Женя вздохнул:

— Аня, это нормально, что дети ссорятся.

— Да. Но с магией это сложнее. В нашем мире они бы просто подрались, а здесь чуть дом не разнесли.

— Да уж. Надо учить их контролировать эмоции.

— И магию заодно.

Через пятнадцать минут мы вернулись. Дети стояли на том же месте, но уже не такие воинственные. Мирабелла шмыгала носом, Моника кусала губы, Миша пытался поймать свой хвост и чуть не падал.