Приклад толкнул в плечо, но куда попала пуля, я не увидел. Следом пустил короткую двойку.

Та-та! Гильзы полетели вправо. Я увидел полёт трассирующей пули по пологой траектории. До самой цели.

Один силуэт упал. Кто-то вцепился ему за шиворот и потащил назад.

Огонь становился всё сильнее и сильнее. Зарокотал пулемёт позади нас.

Ту-ту-ту!

Было видно, как крупнокалиберные пули прошлись по стене, выламывая от неё куски штукатурки и поднимая облачка пыли.

Следующая очередь срубила целую цепь нападавших, остальные залегли. Гранатомётчик нацелил трубу в сторону памятника, где стоял пулемёт, но я его снял.

Вспышки взрывов и выстрелов то и дело появлялись в дыму. Они пытались укрыться за давно сгоревшими машинами, но мы там почти всё заминировали.

— Третий взвод, работайте по дому! — во весь голос кричал старшина. — Вы чё там, мать вашу, сиськи мнёте⁈ Стреляйте!

В бою он кричал ещё громче, гоняя солдат.

Снова хлопнул взрыв посреди атакующих. Над головой пролетел снаряд, оставляя дымный след, который разъедал глаза — это выстрелили из гранатомёта. Затем впереди раздался ещё один взрыв.

— Крыша! — я показал туда, заметив там силуэт.

— Понял! — отчаянно закричал Павел, направляя в ту сторону автомат.

Длинные очереди трассирующих прошлись по самому краю кровли, высекая искры. Силуэт, который я заметил, скрылся. Но блеск оптического прицела его выдал.

Туда направили пулемёт. Ту-ту-ту-ту-ту. Мощные звуки выстрелов прорывались через любой шум.

С этим снайпером было проще, чем с предыдущим. Его задело, он слетел вниз и больше не дёргался.

— На два часа! — раздался крик старшины.

Со стороны проулка, где стоял сгоревший танк, выбежала целая толпа с дикими криками.

Легковооружённая пехота из ополчения, даже не все были в военной форме. Бежали как придётся, бесформенной кучей. Но если они подойдут ближе и закидают гранатами, мало не покажется.

Я направил оружие туда. Бил короткими двойками, укладывая пули точно в цель. Ко мне присоединились остальные.

Нападающие быстро потеряли кураж: кто-то залёг, кто-то побежал назад, но многие двигались дальше.

— Не подпускать! — орал Ильин. — Трофимов, ты чего там спишь⁈ Гранату кидай!

Бах! Граната попала точно в цель.

Правда, это я направил её в полёте куда надо.

С каждым разом пользоваться силами получалось всё лучше. Я даже обвалил одну колонну, за которой укрылся пустынник. Просто толкнул, мыслью, и она поддалась, засыпав врага. Но она была не очень большой.

И всё же, я не мог пользоваться этой силой долго и несколько раз подряд, а перемещаться пока было некуда. Да и не у всех же на виду.

А ведь может быть что-то ещё. Дух явно был сильный.

Ну а пока я перехватил автомат, положив руку на подствольник. Кто-то засел в том здании — кажется, пулемётчик, и он вот-вот должен был открыть огонь из окна.

Взял чуть выше, как на стрельбище в академии, вспомнив, как тогда на меня орал инструктор.

Раздался хлопок, и граната полетела ровно в цель. Бах! Из выбитых окон повалил дым. Больше там не осталось никого.

Автоматические винтовки десантников палили дальше, к ним то и дело добавлялся рокот пулемёта. Во все стороны летели трассиры, как злые осы.

И враг отступил.

Поднялся ветер, принося с собой запах горелой ваты и тухлого яйца. Пошёл снег — совсем слабый, но грязи от него будет ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё? Серая пятнистая форма у всех уже превратилась в однотонную коричневую.

— Будут ещё, — сказал я.

Старшина Ильин кивнул и начал отдавать приказы:

— Второй пулемёт где⁈ Вы чего там, мать вашу, молчите⁈

— Заело!

— Живо исправить!

Он гонял солдат, кричал громче, чем раньше, но его слушались.

А первая победа дала людям мысль, что ещё не всё потеряно.

Все спешно снаряжали магазины винтовок патронами, готовили гранаты и рыли, рыли, рыли. Ковыряли землю изо всех сил. Потому что это могло спасти жизнь, и десантники это уже поняли на своей шкуре.

Хорошо, что мы не на севере, и земля ещё не замёрзла. Там бы рыть не удалось. Лопатки звенели, попадая в камни, но не гнулись и не ломались, они достаточно толстые.

Повсюду валялись гильзы, втоптанные в грязь, трубы использованных гранатомётов, обрывки упаковок бинтов и выдавленные шприцы-тюбики с обезболивающим. Кровь смешалась с грязью.

Один солдат брезгливо отбросил от себя чью-то руку. Санитары и приданная им помощь оттаскивали раненых. Какое-то время было тихо.

Я слушал доклады с других направлений, а старшина проверял первую линию. Доносился его крик:

— Это что за яма? Это окоп или кролик норку вырыл?

— Так Мелкий же копал, господин старшина! — отозвался чей-то голос. — Ему-то в самый раз.

Из первой линии грохнул смех. Там засело отделение из первой роты, которой я должен был командовать, пока меня не поставили помощником командора.

— Каска где? — распекал старшина.

— Да у него там кость сплошная, зачем она ему? Любая пуля отрикошетит.

Снова смех. Шутник, засевший неподалёку, хмыкнул.

— Отставить цирк! — рявкнул Ильин. — Найди себе каску!

— Есть!

Старшина вскоре вернулся.

— Пацаны ещё, — посетовал он, усаживаясь рядом. — Но привыкают. Уже не так боятся.

— У наших выучка есть, — сказал я. — У РВСников всё намного хуже.

— Так и есть.

— А что на той крыше? — спросил я, показывая на руины двухэтажного магазина. — Там хорошая точка.

— Хотели занести туда станковый пулемёт, но его повредило осколком, пытаемся починить, — Ильин сплюнул кровью из-за разбитой губы.

У меня тоже был железный привкус во рту — мелкий камешек порезал губу. Но это беспокоило не больше, чем рана в боку, от которой я чуть не умер совсем недавно.

Оказывается, если не умереть сразу, то Небожители очень живучие. На это и намекал дух, когда хотел взять тело. И что же с ним случилось?

— У нас есть снайперы? — спросил я, отвлекаясь от мыслей. Бой важнее.

— К нам полчаса назад прибились гвардейцы, их броневик разнесли неподалёку. «Шарфы», ещё сопливые, — старшина снова сплюнул. — У памятника сидят. Не успел ими заняться.

— Давайте их ко мне.

К нам пришло несколько бойцов императорской гвардии из тех частей, что ввели в город на помощь армейцам.

Сама по себе гвардия небольшая, но в ней были разные части: пехота, танки, даже собственная авиация. Те, кто прибился к нам, были снайперами — нерские стрелки, живущие на севере Огрании.

Там вообще много снайперов и охотников, а лучших из них по старой традиции брали в гвардию для охраны императора и особых задач.

Вот только разведчики, возможно, были правы, и гвардейцев действительно в последнее время учили только маршировать на парадах. Поэтому эти высоченные парни титульной внешности в своей уже грязной чёрной с золотом форме явно чувствовали себя не в своей тарелке.

Ещё они носили гладкие чёрные с жёлтым шарфы, за которые их и прозвали в войсках «шарфами». Они все носили такие, как офицеры в былые времена.

Но у каждого при себе был полуавтоматический карабин или винтовка с оптическим прицелом. Надеюсь, хотя бы на стрельбище были, у них же должны быть высокие требования к меткости, хотя бы для турниров.

Они не подчинялись армейцам и десанту, но в нашей ситуации я мог командовать и ими.

— Значит так, — я посмотрел на гвардейцев, сгрудившихся передо мной в тесном окопе. — Вы под моим командованием. Слушайте приказ. Сядете там, где скажет старшина, и будете следить за ситуацией с высоты. А если покажется хоть одна подозрительная рожа на любой возвышенности — открыть огонь. Офицеры, пулемётчики и гранатомётчики — цель номер один. А любой огнемётчик — самый высший приоритет. Понятно?

— П-понятно, господин к-капитан, — ответил один из них, самый высокий. — Т-так точно.

— Занимайтесь. Старшина, расставьте их. Работаем.

Вскоре Ильин кричал уже охрипшим голосом: