А в свете прожекторных ламп и сигнальных ракет я видел сам банк.

Это старое здание с вытянутыми окнами во весь этаж, башнями на крыше и колоннами повсюду. А под крышей повсюду торчали старинные каменные статуи, напоминающие уродливых монстров.

Не похоже это на банк, скорее на древний храм или замок. Очень старое здание.

Но что-то цепляло мой взгляд, будто в глаз попала песчинка. Именно тогда, когда я смотрел вниз, в сплошную темноту.

Вот только это ощущение я запомнил, оно именно такое же, как было в тот раз, когда я заметил, откуда по нам стреляет снайпер. Зацепился взгляд.

И не только. Дух снова решил кое-что мне подсказать.

Я понял, на что он намекает.

От неожиданности я чуть не вздрогнул. Тревога, что ледяным кулаком сжимала желудок, уступила место надежде. Всё может выйти.

Если сработает, потери у нас будут не такие большие. А я отвечаю за каждого человека.

Вот какая сила есть у духа. Не просто швырять людей, а делать нечто большее.

Но нужна подпитка, чтобы всё сработало.

— Шутник, — позвал я. — Принеси мне ту свечу.

— Но… э-э-э… — он замялся, но вытянулся. — Слушаюсь, господин капитан.

Он побежал вниз по лестнице, придерживая автомат за ремень.

А я посмотрел на банк и вниз, на то, что было закопано под ним.

Должно сработать.

Боевые ригги — шагающие машины колоссальных размеров — долгое время были основой военной мощи империи.

…Уже во время Второй Гражданской войны стало очевидно, что ригги устарели и легко поражаются ракетами и прочими бронебойными средствами. И тем не менее, благодаря своей впечатляющей огневой мощи, они оставались на вооружении вплоть до появления летающих крепостей…

Ныне используются только как памятники…

Военная история империи Юнитум, том 4

Дух-Небожитель показывал мне то, что когда-то умел он и ему подобные, и не только в древние времена. Он показывал, как бури накрывали целые армии, глуша радиосвязь. Как сила Небожителя вызывала шторм, который не просто мешал кораблям, а опрокидывал их.

И как старый дредноут поднимался из воды и сминался, будто его сжимали гигантские пальцы. И даже это был не предел.

Но бой шёл вовсю, а у врага мы видели то, что может нам помешать — боевую риггу.

Такие машины были основой военной мощи империи долгое время, пока окончательно не устарели. Но её орудия корабельных калибров могут вызвать много проблем.

Огромный десятиметровый силуэт бронированной шагающей машины освещался сигнальными ракетами и всполохами пожаров. Она не шла туда, куда нам нужно. А просто стреляла из скорострельных мелкокалиберных пушек, не давая пехоте действовать.

Но я видел не только силуэт. Чтобы сдвинуть эту массу, мощности двигателей не хватает, и для этого внутрь ставили свечу предков, как на старых танках. Ригга защищена от моих атак.

— Коробка, ***, куда ты поехал, ***⁈ — слышалось из радиостанции по нашему каналу. — Прикрывай нас! Там пулемёт на втором этаже!

— … противник ведёт шквальный огонь из окон…

— У них там зенитка, ***! По нам стреляет!

— Подбили! Горю! Я Утёс-4, горю!

— Утёс-3! — послышался прерывающийся голос Зорина. — Прикрой Четвёртого!

— Снайпер на крыше!

— Сухари обходят!..

Я вмешивался, отдавал приказы, реагировал на то, что происходит в бою. Хотел быть там, с остальными, но здесь от меня больше толку.

Обстановка лучше не становилась, мы ещё не вышли к банку, и ригга никак не хотела уходить.

На улице постоянно мелькали следы от трассирующих пуль, захлёбывались пулемёты, вспыхивали взрывы и взлетали сигнальные ракеты.

— Гранит-2, Гранит-2! — кричала рация мой позывной. — Это Базальт-5! Мы на другой стороне моста! Вы что там делаете?

— Атакуем, — невозмутимо сказал радист, когда я кивнул.

— Отправлю свои коробки, чтобы потрепали их, — пообещал неизвестный мне офицер. — Поддержите нас огнём.

Не знаю, кто это, но я был ему благодарен. Имперская армия стягивалась к переправе и с той стороны, и врагу придётся отвлекаться и на них тоже.

Пришлось отправить Флетчера на один фланг, а майора Варга на другой, чтобы обеспечивал связь. Радиостанция надрывалась, доносились отрывистые крики, но бой продолжался.

Инфы стояли насмерть, но и мы после всех этих дней уже не были мишенями. Парни учились воевать.

А запыхающийся Шутник принёс мне свечу духа из того танка и стоял у входа в комнату, ожидая приказов.

— Что-то мне не нравится, что происходит внизу, — окликнул меня офицер-инспектор Кеннет, который с нервным видом смотрел на бой и на силуэт ригги вдали. — Хочу проверить, что там. Недоброе предчувствие, а я привык ему доверять. Рефлексы, если хотите, командор.

— Там должны были всё заминировать, — сказал я. — Но если есть какие-то опасения, возьмите несколько человек и осмотрите сами.

Думал, что инспектор передумает, заткнётся и больше не будет отвлекать. Но он не смутился и действительно пошёл в подвал. Несколько десантников отправились за ним по команде Ильина.

— Так, старшина, — сказал я, когда Шутник протянул мне свечу. — Проверьте, что на правом фланге. Они давно не отчитываются. Отправьте кого-нибудь. Может, рация у них отказала, может, что-то ещё.

— Принято, — отозвался Ильин и пошёл отдавать приказы.

Я взял в руки свечу, будто хотел помолиться предку, ведь в этом городе многие стали верующими. Но мне она нужна для другого…

В это же время, в подвале…

Подвал был сырой и тёмный, в нём пахло плесенью и кровью. Свет был только от самодельной свечи и пары фонарей, и немного проникало через окна под потолком из-за огня снаружи.

На полу лежали раненые, санитар перевязывал их раны. Над ними, на первом этаже стреляли из пулемёта, и грохот слышался здесь.

Офицер-инспектор Кеннет быстрым шагом спустился вниз. Раненые уставились на него, санитар замер с бинтом в руках.

— Вольно, вольно, ребята, — бросил Кеннет и поднял руку, показывая на стену. — Так, что там? Что за шум?

— Там сапёры, — подсказал санитар и вернулся к своей работе. — У них собака была. Вот и лает.

Там был ещё проход, очень низкий, приходилось пригибать голову. За ним было просторное помещение с проломом в стене, который спешно заделывали найденными здесь старыми шкафами и столами.

Город старинный, и катакомбы в нём проходили почти везде. Пустынники охотно ими пользовались.

— Там поставили мину, — объяснил мордатый сержант, — Вот пёс на неё и лает.

У одного из сапёров был лохматый поисковый пёс. Рыжеватый, с очень большой головой и мощной пастью. Он так рвался к стене, что аж рычал. Молоденький солдатик едва его удерживал.

— Он на мины рычит, — проговорил он, опустился на колени и обхватил пса за шею.

Судя по его взгляду, сапёр будто испугался, что Кеннет разозлится и что-то сделает собаке.

Но пёс лаял не на проход. Кеннет посмотрел на стену, которая привлекла внимание животного.

— Тише! — сказал он. — Там что-то есть.

Пёс заскулил, когда сапёр прижал его к себе крепче. Десантники переглянулись, один достал лопатку из чехла за спиной и аккуратно вставил полотно между камнями.

И укрытая в стене дверь начала открываться. Послышались голоса.

Кеннет выдохнул и перехватил автомат, стиснув пальцы на деревянной рукоятке и цевье.

— Готовимся, — тихо приказал он.

В это же время, на улице…

Внутри танка воняло гарью, яйцом из-за топлива и машинным маслом. Зорин сидел на командирском месте, прижавшись к резиновому наглазнику прицела. Боевое отделение тряслось от каждого выстрела, но звуки экипаж не слышал — в момент выстрела в микрофонах, встроенных в шлемофон, срабатывал щелчок, отвлекая уши от взрыва.