— Я прибыл, Ваше Императорское Величество, — сказал я, как положено.

Но марионетка ли это? Или это хитрый план, как погасить бдительность врага. Не думаю. Раньше в Дискреме не было Небожителей. А теперь всё изменилось. И они могут получить всё.

Да, эти двое могли не видеть свет из глаз, ведь у каждого Небожителя силы работают по-разному, и мои глаза могли не светиться для них. Но они наверняка почувствовали силу, что была рядом.

Она вот точно что-то почувствовала, когда я был близко, но не увидела источник. И судя по её взгляду, направленному вниз, она решила, что это идёт от реактора крепости. Там точно должно быть что-то такое, похожее на нас. А если бы я не подготовился, она бы почуяла.

Маскировка сработала. Но всё это — только начало.

Пока неизвестно, что происходит, но то, что рыба гниёт с головы, здесь видно особенно хорошо. И это не досада от того, что они празднуют, пока мы умираем. Нет. Те приезжие офицеры ведут себя здесь, как хозяева, занимают лучшие места.

Один вообще смотрит на всё вокруг со слишком покровительственным видом, даже на самого императора. Зато на меня он не обратил никакого внимания.

Громов шагнул ещё ближе и внимательно присмотрелся ко мне, будто что-то заметил. Я приготовился, но император спокойно продолжил:

— И за проявленную храбрость в бою, а также действия, которые привели к победе, награждаю капитана Климова…

Откуда-то сбоку к нему спешил человек с фотоаппаратом, чтобы сделать снимок для газеты.

Я вёл себя спокойно. Надо принять награду, или они заподозрят неладное. Тем более, я и правда её заслужил. Это награда для всего батальона и всех, кто был со мной, за выполненную боевую задачу.

Мы сражались за империю, не щадя своих жизней. Это и награждает империя, пусть и его руками. И мы все это заслужили. Я приму награду, а после выясню всё, пока меня не использовали вслепую.

Быть простой марионеткой я не собираюсь.

— … награждаю капитана Климова орденом «Орла»! — объявил Громов.

Фотограф поднял свой прибор. Император улыбнулся, глядя в объектив, а кто-то из свиты вложил ему в руку медаль в виде серебряного орла, с белой эмалью и синей лентой.

Это «Имперский орёл», офицерский орден. Не самая высшая награда империи, но очень серьёзная награда, особенно для потомка изгнанника. Просто так подобными орденами не награждают. Это престижный знак, и он даёт дорогу к повышению.

И пришла мысль, что к награждённому таким орденом в такой торжественной обстановке офицеру будут прислушиваться куда охотнее, особенно военные. И многие щепетильные жители поймут, что империя забыла о проступке прадеда, раз наградила. Хотя и не все.

Меня ждут другие бои, и мне понадобятся союзники. Ведь много кого не устраивает, что происходит в империи.

Император умело приколол орден мне на грудь как раз в тот момент, когда сверкнула вспышка фотоаппарата. Рассчитал удачно, момент идеальный.

— Поздравляю, капитан!

— Служу империи!

Но вообще, молодой Громов любит такую показуху, я давно заметил. Он часто снимается, где может, пытается быть везде и часто мелькает в газетах, журналах и телевидении, но при этом остаётся очень скрытным. Империя мало что о нём знает.

Сейчас же, пока идёт война, Громов пытается наладить отношения с армией. В прошлом году, когда он занял престол, они испортились хуже некуда.

Он тогда сместил несколько известных и уважаемых командиров, лишив их должностей, парочка из них погибла при загадочных обстоятельствах. Только Конрад Рэгвард остался главнокомандующим, потому что старик не лез в политику и действительно умел воевать. Надо же кому-то это делать.

Те, кто пришёл на освободившиеся места, любовью подчинённых не пользовались, да и в военном деле понимали слабо, что подтверждает ход этой кампании. Хотя у нас остались грамотные командиры, благодаря которым нас ещё не разбили.

— Отличная работа, — добавил император, когда фотограф ушёл, а мы отошли ближе к сцене. Музыка тут же стала играть тише. — Климов, значит? А мы же очень дальние родственники, как ты должен знать.

— Да, Ваше Императорское Величество, — сказал я, как полагается. — Громовы и Климовы давным-давно были в одном клане в Огрании.

— И всё же, ты уничтожил банк, хотя я это запретил, — он нахмурился. — Нарушение моих приказов может считаться изменой, — строго добавил он.

— В данных обстоятельствах, — спокойно начал я официальным тоном, не давая сбить себя с толка, — мы сделали всё, чтобы сохранить уникальный памятник архитектуры. Но враги не умели обращаться со взрывчаткой. Они хотели взорвать мост во время штурма… но перепутали кабели.

Громов нахмурился, и в кают-компании стало тихо. Все смотрели на нас.

А после император заржал, и вся его свита вслед за ним, и они смеялись, пока он не закончил. Но офицеры из Дискрема к веселью не присоединялись.

— Виновных привлечь к ответу не удалось, — закончил я.

— Слышала, Анна? — окликнул Громов свою невесту. — Я же тебе говорил, что эти пустынники точно всё сломают. Им только волю дай.

— Уверена, — равнодушным голосом сказала Анна, — что капитан сделал всё возможное, чтобы это предотвратить.

Она так и не расслабилась, но на меня не смотрела, а рассматривала гостей. Наверное, проверяла их реакцию, кто смеётся, а кто нет, кто лоялен, а кто не очень.

Анна из Дома Хардален, что было ясно по значку с гербовой головой быка. И у всех иностранных офицеров был такой же на груди. Все из дома нынешнего императора Дискрема. Анна — его дочь, а кто офицеры, пока неизвестно.

Думаю, у неё есть какая-то своя особая роль, но она её скрывает. Не Анна ли хочет править от имени Алексея?

Но вообще, она привлекательная женщина, и дело даже не в том, что в окопах женщин почти не видишь. Вот только её взгляд, который я разглядел, когда перестал видеть огни, был очень холоден и равнодушен. Почти ледяной и будто безжизненный.

Кстати, а для чего им вообще был нужен тот банк? Или храм, который там был раньше? Может, все эти жилы игниума под храмом тоже как-то влияют на Небожителей?

Надо проверить, такие храмы ещё есть в империи.

— И всё же я очень недоволен, что вы не успели захватить банк целым, — проговорил Громов, становясь серьёзнее. — Но в данных обстоятельствах, я полагаю, другого выхода не было.

— Именно так, Ваше Императорское Величество.

По правде, я бы разрушил его ещё раз, если бы это привело к победе снова. Слишком крепко они там окопались, много ребят бы полегло.

— Можете расслабиться, капитан, — продолжал он. — Разрешаю вам остаться и обращаться ко мне запросто, и не только ко мне, а к любому, кто здесь. В империи Дискрем так принято при дворе, и это хорошая традиция, позволяет не закостенеть правителю. Можете говорить, что хотите. В этот день можно, и многие пользуются этой привилегией. Хотя я бы сказал, что некоторые этим злоупотребляют. Да, Борис?

Снова раздался угодливый смех окружающих, а Алексей повернулся к свите.

— Кстати, адмирал, это же ваш родственник? Чего не подходите знакомиться? Или уже знаете друг друга?

— Ещё нет, Ваше Императорское Величество.

Из толпы сановников медленно вышел очень высокий рыжий мужчина в синем адмиральском мундире, увешанном наградами.

Этого я знал. Это командующий военно-морским флотом, адмирал Борис Климов. Тоже Климов, но я потомок того брата, которого тогда изгнали, а этот — потомки другого, оставшегося в империи.

У наших предков были разногласия, и те Климовы, что остались в империи, не горели желанием снова принимать меня. Но я к ним и не подходил, не было нужды.

И что здесь делает морской адмирал? Впрочем, он часть свиты, и явно интересуется политикой больше, чем боевыми действиями и своим флотом.

— В любом случае, рекомендую, — продолжил император, глядя на адмирала, который стоял рядом с явной неохотой. — Родственники должны находиться рядом друг с другом. Можете пообщаться запросто, будто здесь нет чинов. Разрешаю.