— Задействовать план «Ифрит», саади?
— Верно. И потом иди ко мне. Ты слишком ценный специалист, Зафир, чтобы тебя бросать.
Салах проверил пистолет в кобуре и пошёл на выход. Его охрана молча выдвинулась следом.
Крепость. Генеральный штаб…
Генерал Конрад Рэгвард позволил себе несколько секунд передохнуть, всё же возраст у него был серьёзный.
Он сидел с закрытыми глазами, и перед ними стояло одно из его первых воспоминаний…
Конрад, ещё ребёнок, сидел в домике недалеко от берега моря и расставлял перед собой игрушечные танки.
Он расставлял их так, чтобы они могли окружить врага. За игрой с интересом наблюдал его дедушка Келвин, к которому сегодня пришёл друг. Оба старика сидели в креслах-качалках и вспоминали былые сражения.
— А у него неплохо выходит, — сказал дедушка Келвин. — Дашь ему какой-нибудь совет? Ты же в этом понимаешь.
Второй старик в генеральском мундире и несколькими наградами на груди задумался.
— Всего один, — сказал тот. — Вот ты расставил фигурки. Я тоже так делаю, на штабной карте. И когда я смотрю на них, то вижу людей, которые прямо сейчас сражаются в бою. Каждый хочет жить, каждый хочет вернуться домой, но они готовы биться по твоему приказу. И умирать, если потребуется.
— Хорошо сказано, — дедушка Келвин кивнул.
— А некоторые смотрят на людей и видят фигурки для карты, разменные фишки, чья жизнь ничего не стоит. Так что если хочешь быть хорошим командиром, то узнавай своих людей заранее. Чтобы ты видел не фишки, а тех, кто за ними.
— Слушай его, Конрад, пригодится, — дедушка засмеялся. — Таких генералов как мы больше не будет…
Генерал Конрад открыл глаза. Тогда он ещё не знал, что его дед Келвин во время гражданской войны командовал армией Хитланда, поддержав сторону мятежников. Только в конце войны он сдался, и ему сохранили жизнь и положение.
А его гость командовал силами лоялистов. Это был Роман Загорский, генерал по прозвищу Молот Империи. Они с дедушкой много раз сталкивались в сражениях, но в итоге победил Загорский. После войны между двумя полководцами установились хорошие отношения, которые они поддерживали всю жизнь.
И его советы Конрад Рэгвард не забыл.
Он смотрел на карту, наблюдая, как продвигается танковая колонна, как высадился десант, что делает остальная армия. Он уже знал, что пустынники собрали в один из укреплённых пунктов пленных и раненых десантников.
Таких укреплённых пунктов должно было быть несколько. Наверняка это придумал Салах, и Климов наткнулся на один такой. А ещё ему доложили, что там бомба, одна из трёх.
Салах точно опасался, что против бомб могут использовать десант, вот и направил туда пленных, прекрасно зная, что десантники не пойдут на убийство своих товарищей и не будут вызывать артиллерию. А место маскировал, не размещал там самые опытные войска.
Значит, или точно хотел взрывать вместе с теми, кто там был, или не хотел привлекать внимание, но крепко ошибся. Этим и надо пользоваться.
— Ну что, господа? — спросил генерал у штабных офицеров. — Давайте вмешиваться и исправлять. Это наша работа.
— Господин генерал, Третья дивизия Инфиналии меняет дислокацию, — доложил один из них. — Они готовы подойти на помощь десанту.
— Ни при каких обстоятельствах, — отрезал Рэгвард. — И предупредите…
И стало тихо.
В помещение быстрым шагом вошёл генерал Конти — новый начальник службы безопасности императора, а за ним следовал адъютант Громова.
— Генерал Рэгвард, — грубо произнёс начальник службы безопасности. — Нам стало известно кое-что.
— Говорите быстро. У вас минута.
— Минута? — начальник службы безопасности скривился. Ему не нравилось, что с ним говорят в таком тоне. — Скажу прямо. Император узнал, что у Салаха есть одна из тех самых бомб.
— И что? — спросил генерал. — Этим мы и занимаемся. Так что не отвлекайте.
— Императору известно, что Салах может взорвать её, — проговорил Конти. — А ещё известно, что Салах объявил всем иностранным журналистам, что император приказал взорвать мятежный город своим тайным оружием, невзирая на потери среди мирного населения.
— Это чушь, — генерал отмахнулся. — Кто в это поверит?
— В это уже верят. Союзники недовольны.
— Мне нет дела до этих «союзников», — отчеканил Рэгвард. — И мы как раз занимаемся тем, чтобы бомбы не взорвались. А теперь…
— Вы недослушали, — безопасник подошёл ближе. — Чтобы избежать этого, император велел послать к Салаху своих дипломатов. А вам он приказал отменить операцию, генерал Рэгвард, пока не стало слишком поздно.
— Это невозможно. Люди в окружении, и…
— Это приказ императора! — рявкнул Конти. — Вы не можете его ослушаться.
Колонна Третьей Мардаградской бригады…
— Ты чего тормозишь? — рявкнул капитан Зорин.
— Там машина, — отозвался механик-водитель. — Штабная.
Зорин посмотрел в перископ и увидел её.
Внедорожник с гербом РВС Огрании стоял прямо на дороге, перед ним торчал офицер. Дверь открыта, видно, как рядом с машиной курил водитель.
Капитан открыл люк на башне и высунулся наружу.
— Что вам нужно? — крикнул он.
Офицер шагнул вперёд, Зорин разглядел штабного полковника.
— Зорин! Ты чё себе, ***, позволяешь! Куда ты направился, *** твою мать⁈ Ты покинул позиции!
— Это приказ крепости, — ответил Зорин.
— Какая крепость? Приказы отменили! Немедленно вернуть отряд на позицию! Не вернёшься — обвиню в дезертирстве! Давно пора! Это не первый твой залёт!
— Господин капитан, — услышал Зорин робкий голос в наушниках шлемофона. — Это засада. Кажется, они наверху.
Зорин посмотрел на грузную фигуру полковника, а затем по сторонам. Что-то мелькнуло в окнах нависших над ними полуразрушенных домов. Разведка говорила, что улица безопасна, но пока они здесь стоят, враг может подтянуться.
А полковник продолжал орать. Возможно, он даже не знал о засаде. Но если постоять здесь ещё несколько минут или начать разворачиваться, то всю колонну сожгут.
— Разворачивайся! — орал полковник, брызгая слюной. — Или под трибунал отдам и сам расстреляю!
Площадь неподалёку от дамбы…
Таргин показывал мне, что внутри недостроенного здания. Там была свеча, такая же необычная, как и та, в которой был он сам.
Я видел всё из её огонька, будто дух Небожителя мог смотреть из других свечей.
Эту бомбу, размером с авиационную, заметил сразу и понял, что может послужить детонатором для неё.
Ещё видел лица наших, тех, кто пропал во время первой парашютной высадки ещё несколько дней назад. Здесь не все из них, но многие. Наш батальон и второй. Многие ранены, все связаны.
Пустынники подтаскивали их к окнам, чтобы мы сами убивали их.
«Вот видишь, — раздался торжествующий голос Таргина. — Ты своих людей не бросишь, сам же им обещал. Такую речь прочитал. Но сейчас придётся делать тяжёлый поступок и отдать приказ на штурм, где их всех убьют. Но могу вмешаться я».
«Я сделаю всё сам».
«Отдай тело. Прочитай новую молитву, чтобы я вырвался из ловушки и получил контроль. И тогда я вытащу тех людей».
«Они не твои. И тебе на них плевать. Я сам их вытащу».
Радист тронул меня за плечо, вырывая из этого разговора.
— К нам союзники идут! — радостно сказал он. — Третья дивизия Инфиналии.
— Это не союзники, боец. Не говори им положение. Ничего им не говори.
Ведь я помнил, что один батальон из них уже предал и взял дамбу. И оставшимся не верил никто. Прыщавый радист осёкся, надежда быстро погасла в его глазах.
То здание нам нужно, особенно когда пойдёт мощная контратака пустынников. В других условиях, если бы его не взяли, то взорвали бы его артиллерией, чтобы позицией не воспользовался враг.
