— Тогда победил Павел Громов, который стал императором. Начался золотой век империи. Развивались, строили боевые ригги, планов было громадье.

Умник шёл дальше вдоль стены.

— Вот тут уже Освободительная война. Дома Накамура и Ямадзаки из Дискрема высадились в Огрании и чуть не захватили весь север, а потом пошли на юг. Их разгромил генерал Загорский, первый Молот Империи. Он выдавил их в море на своих шагоходах.

На мозаике были изображены шагающие боевые машины, очень много. Затем был горящий город и белый императорский дворец.

— Но затем генерал Загорский поднял восстание, захватил столицу и казнил императора. Говорят за то, что тот убил его брата. Но после мятеж раздавили, Загорского самого казнили, а после началась Первая гражданская война.

— Длилась долго, — заметил Кеннет.

Часть бойцов отвлеклась, им уже наскучил урок истории. Судя по характерным движениям рук, они обсуждали местных женщин. Я в курсе, что некоторые из них уже оказывают военным разные услуги за деньги или припасы. Все в курсе. Так бывает в городах после боёв.

— Длилась она очень долго, — произнёс Умник, не обращая на отвлёкшихся внимания. — А когда закончилась, то вскоре началась Вторая гражданская, всего лишь через двадцать лет, когда Великие Дома начали объявлять друг другу кровную месть.

Он указал на новую мозаику — поле, заставленное шагоходами с обеих сторон. На фоне обычных выделялись гигантские Исполины, очень большие машины, ещё больше боевых ригг.

— А здесь отличился другой Загорский, его правнук, он же второй Молот Империи. Генерал Загорский из РВС — его внук. Хотя тогда ходили слухи, что оба Молота — один и тот же человек, ведь он же был Небожителем. Вот и мог переродиться в другом теле.

— А я могилу его видел, — вставил Шутник. — У нас на севере. Написано: «Здесь лежит Загорский». Надо было приписать: «Разбудите, если что-то пойдёт не так».

Он засмеялся.

— Потом гражданская закончилась, — Умник проигнорировал его и перешёл к последней секции стены. — Правила императрица Катерина. Она и её муж, тот самый Загорский, объединяли страну, гасили последние очаги восстания.

Умник вытер лицо рукавом и прошёл дальше. Стена уже заканчивалась.

— Затем новый золотой век, когда правил их первый сын, император Константин Великий, а второй сын стал адмиралом, первым командиром первой крепости, вот они все, — он показал рукой на портреты. — Он продолжил род отца, а Константин — матери. А после правил император Михаил, уже не такой великий…

Кто-то сдавленно засмеялся, но покосился на инспектора Кеннета.

— А дальше вы знаете… — Умник развёл руками.

А в стене была дыра от снаряда.

— Спасибо за лекцию, — проговорил Кеннет. — Это было интересно, хотя и не совсем точно. Ну да ладно. Боец, оформите это всё в виде доклада. В следующий раз, когда министерство устроит новый патриотический конкурс, я пошлю туда вас с этой работой.

— Э-э-э? — протянул Умник.

Но было поздно, он сам предложил. Шутник что-то сказал шёпотом, наверняка ту армейскую грубую шутку, что инициатива делает с инициатором.

Мы продолжали осмотр. Всё ещё не было новых приказов, ну а я чувствовал себя лучше.

Встретил ещё пару знакомых, но никто не спрашивал о том, что случилось со штабом. Все обсуждали, чуть ли не каждый видел, как проснулся огромный вулкан и потопил всё. Хотя извержения не было, просто поднялась раскалённая магма и уничтожила штаб.

Но кое-кому было не до этого всего.

Этот человек нам помог, и я не хотел бросать его в беде, вот и выдвинулся на помощь.

— У меня был приказ крепости! — доказывал капитан Зорин, стоя у своего танка. — Я выдвигался туда, куда мне приказал командующий лично!

— Это не отменяет того факта, капитан, — проорал штабной полковник, — что ты попытался меня убить!

— Вы стояли на моём пути и мешали проехать колонне, а вокруг были сухари, господин полковник. Если бы задержался, они бы сожгли всю колонну. Счёт на секунды шёл.

Зорин держал себя в руках, а вот штабист нарушал устав, ведь орал на офицера при подчинённых. В имперской армии за такое даже могут снять, но в РВС бардак был куда сильнее. И некоторые наглели.

— Ты пытался меня убить! — полковник махнул рукой. — Это залёт. Арестовать его!

Два бойца из военной полиции РВС Огрании подошли было к Зорину. Тот стоял на месте, но бойцы из его батальона уже были тут. Они мрачно обступили их. Некоторые были вооружены. Полицейские начали переглядываться.

— Это что, бунт? — с угрозой спросил полковник. — Да я вас всех за это расстреляю. Весь батальон штрафным сделаю!

Зорин всё же выручил нас. Если бы не его быстрый марш по городу, нас бы раздавили в самом начале, уж очень много пустынников нападало на нас.

Но его танки отвлекли врага, которому пришлось перестроиться. Его батальон понёс потери, и всё же выстоял. И я слышал, что сам Зорин раздавил транспорт штабного офицера по пути, прекрасно зная, что этим спасёт батальон от засады, но за это придётся отвечать ему самому.

Теперь командиру грозила опасность, от которой его надо было спасать. Но у меня был только один способ это сделать.

— Стоять! — приказал я.

На меня посмотрели все. За моей спиной стояло несколько наших, готовых кинуться на выручку, если что. Бойцы военной полиции потеряли свой настрой окончательно.

— Что происходит? — спросил я. — На каком основании вы задерживаете этого офицера?

— Тут вы, майор, — проговорил полковник сквозь зубы, — ничего сделать не сможете. При выполнении приказа крепости, он атаковал меня, уничтожил транспорт и чуть не убил. Это — трибунал, — он поглядел на Зорина.

Тот смотрел смело, ничего не боясь. А танкисты вообще люди бесстрашные. Они горят в своих машинах, но продолжают бой.

Нам такие не помешают. Хотя придётся переучивать.

Придётся рискнуть, но кое-кто наверху должен мне и Зорину.

— Вы, полковник, — начал я, — стояли на пути имперского офицера. За это полагается по меньшей мере дисциплинарное взыскание. А по большей — расстрел за измену!

— Чего? — удивился полковник, щуря глаза. — Что вы себе позволяете, майор?

— Со вчерашнего дня, сразу после штурма банка, я запросил капитана Зорина в имперскую армию, в свой батальон. И теперь он — имперский офицер, а не офицер РВС. Военная полиция Огрании не имеет права его арестовывать, а вы, полковник, сами пойдёте под трибунал. Потому что препятствовали деятельности имперской армии.

— Но вы не имеете…

— Имеет, — добавил подошедший ближе Кеннет. — Полное право, ведь документы утверждал генерал Рэгвард. Так что, полковник… я вам не завидую. Особенно если выяснится, что вы умышленно хотели погубить батальон и заманили в засаду.

Полковник торопливо вернулся в машину, даже не став продолжать спор. А молчавший Зорин перевёл на нас взгляд. Сказать, что удивлён — не сказать ничего.

— Брюс, — тихо позвал я Кеннета по имени. — Ты же понял, что нужно сделать?

— Ещё бы, — так же тихо сказал он. — Рапорт составлю вчерашним числом, главное, чтобы Рэгвард его утвердил… но тут я думаю, Дима, после того, что было ночью, он не откажет. У него хорошая память, добро не забывает. А ещё он, похоже, оказался в большом фаворе у императора, хотя был на волосок от отставки.

— Вы чего творите? — прохрипел Зорин, как только пришёл в себя. — Вы чего удумали? Куда вы меня затащили?

— Под расстрел хочешь? — спросил я. — Этот полковник на тебя обозлился, и не в первый раз подставляет. Да на тебя сам Загорский обиду затаил, а тот далеко не такой человек, как его дед.

— Хотя я тут недавно говорил с молодым гвардейцем Загорским, — добавил Кеннет. — Думаю, военная династия себя ещё покажет. Неплохой парень.

— Да вы чего, какой десант? — продолжал возмущаться Зорин вполголоса. — Я танкист!

— Ну ты как бабочка, — Кеннет засмеялся. — Сначала ползал, а теперь полетишь.

— Будешь учиться, — сказал я. — У нас полный некомплект офицеров, на весь батальон осталось всего два. Лейтенант Воронцов ранен, я тоже ранен. На других крепостях столько не наберут, вот и будут набирать из других родов войск и учить. А то и с гражданки призывать. А в тебе я уверен. Так что беру.