Денис Грей
ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ
Шел 2146 год, человечество так и не отправилось к другим звездам, истребило всю фауну, плодясь и занимая все новые территории некогда принадлежавшие диким животным. Практически не добившись серьезного прорыва в технологиях, исчерпало недра земли и отравило экологию планеты. Онкологические болезни, эпидемии, а также великое множество мутагенных штаммов вирусов, грозили полному вырождению человеческого вида. Тогда в 2154 году светило науки, ученый — генетик Роман Петрович Севергин, на конференции Организации Союза Ученых Мира, объявил о начале работ над очисткой и укреплением ДНК человека путем его искусственных изменений и дополнений. Тем самым дать человечеству еще один шанс. Спустя два года скрупулёзной работы научных лабораторий генетики и биологии всего мира, результаты превзошли все смелые ожидания. Дети, выращенные из «пробирки» с участием передовых биотехнологий были на несколько порядков сильнее, выносливее, гораздо умнее и абсолютно не восприимчивы к вирусам и болезням. Однако самым ценным было, это способность «новых людей» к наследственной передаче супер генов своим потомкам естественным половым путем. Весь ученый мир ликовал от триумфа! Человек теперь мог снова зазвучать гордо! Спустя тридцать лет, следующее поколение оказалось гораздо плодовитее предыдущего и уже к пятнадцатилетнему возрасту, являлось полностью развитым половозрелым человеком. Разница между «старыми» и «новыми» людьми была настолько велика, что большая часть человечества, объявила «новых» людей мутантами, и во многих странах началась видовая генетическая дискриминация. Частые междоусобицы между представителями видов, переросли в полномасштабную войну, охватившую весь мир. Применение массированных ударов ядерным, бактериологическим и всевозможным химическим оружием, уничтожило до семидесяти процентов населения планеты, а огромные территории Земли, стали не пригодными для жизни. Это событие вошло в историю человечества, как «Черный день». Выжившие представители фауны планеты, попав под аномальное воздействие зараженных территорий, изменились практически до неузнаваемости. Выжили только сильнейшие. История начала новый отсчет времени.
Год 76 после «Черного дня», наши дни.
1
Всегда перемена места жительства нихуя хорошего не приносит! Вот и этот ебнутый папаша прет нас как кастрированный бизон в далекие ебеня. В деревню ему видите-ли захотелось!
Даром, что мама в больнице с херовым диагнозом, ну да похуй, прет. А панорама за окном все хуевей и хуевей. Ну да, Вам смешно, Вы в благоустроенной квартире, а тут блядь на права глянешь-говно, налево-еще говно! Под ноги, грязь! Ебать- колотить! Тут еще эта ебнутая старшая сестрица такое ебло скукожила, прям восторг у нее суки. — Глянь- говорит, — Небо какое! Прям как море, синее синее! — . Ну нахуй, пока едем, спать пойду лягу.
Ага, прибыли наконец то! А домик то ничего, побольше от нашего будет, но первое впечатление сами знаете, обманчиво. Чтож глянем, глянем…
Грязь блядь, грязь везде сука, ебать! А эта цапля, сестрица моя, босиком пездохает по полу и прям как мантру читает. — Вот приберемся, приберемся тут, и заживем!
Заживать она тут сука собралась, видел я уже соседского паренька, что поглазеть на нас, новоселов прибегал, так эта дылда ему таких глазок настроила, что он чуть со штанов не выпрыгнул. Ну хуй с ними, не до них сейчас.
Обана, да это же чердак! Лезем!
Ну пыль, старая мебель, окно, лучи солнца преломляясь от грязного стекла, играют на полу солнечными зайчиками.
А это че за нихуясебе! И там, и под шкафом! И до хуя то их! Бегают прям как мыши, даром что черные, круглые. — Че за нах? Кто блядь такие?
— Пойду у старшОй спрошу, че за зверье такое.
Сестра уже в «позе зю» херачит тряпкой полы, как услышала про хуиту на чердаке, ржала как цирковая лошадь бля, сказала я глупый и не знаю, что это просто пауки такие, живут в пустых домах там где пыль и грязь. Не кусаются вроде. Боятся чистоты. А вот это уже полезная информация, пойду ка я их веничком разьебу!
— Ну не видел я ни разу этих самых пауков, и че теперь ржать с меня? Сама она пизда тупая!
Вот уже и вечер, «лошадь» на всех порах умчалась к соседскому пареньку на свидание, папаша-бледный хмырь, тоже запропастился в какие-то ебеня. Ну а я, вполне себе нихуйственно с чашечкой чая на чердаке, ну типа обживаюсь.
— Ах да! Я ведь Вам не сказал, что я приемный ребенок? Вот ведь блядь!
2
— Так и есть, год назад меня усыновил этот долговязый чудак, когда мне было десять, ну или двенадцать. Что-то около. Пришел такой очкастый хуй в Детприемник, смотрит из под своих стекляшек то на меня, то на соседа по нарам в бараке Детприемника, и лыбится сука. Ну думаю пиздец нам, сто пудов с борделя какого за свежим «мяском» пришел. За малым не вцепился я зубами этому пидору в рожу, думаю будь что будет после, но очком торговать ради тарелки похлебки, я не стану! Пусть хоть прирежут после. Лучше уж сдохнуть, хуй им! Разозлился прям, кровь закипела, в ушах шум, зрение обострилось. Ну сука, дай повод! Ну протяни ко мне руку, давай! Мой взгляд сфокусировался на его пульсирующей яремной вене, время как обычно замедлило свой бег, муха летящая вдоль окна, повисла в воздухе и как сквозь масло стала потихоньку плыть в воздухе. Звуки практически исчезли. Лишь было слышно стук сердца этого типа и слегка тише стук сердца моего соседа по нарам. — А я могу быть очень быстрым! Ну? — … Из этого состояния меня словно выдернуло, как ледяной водой окатили. Краем слуха я отчетливо услышал шепот Хозяина приемника, — Сказал, что компенсирует содержание, сказал усыновить хочет.
— УСЫНОВИТЬ?!
Я возвращался в обычный ритм времени.
— Усыновить… — видимо я повторил это слово вслух, это самое неправдоподобное, самое волшебное, самое НЕНОРМАЛЬНОЕ при нашей жизни слово. Бля…
— Да, усыновить! — повторил этот человек за мной, и улыбнулся.
— Хуясе! Ебать! Как? — видимо я это выкрикнул ему в лицо. Потому, что его передернуло и он опустив взгляд, после короткой паузы снова решительно посмотрел мне прямо в глаза и совершенно серьезно сказал: — Вот так! Ты тот кого я искал. Собирайся. Тебя ждут дома.
Пиздец. Нет, это полный пиздец! Такого просто не может быть! Я скорее поверю в то, что один ебанутый старикан, пытался нам, детворе, втемяшить, что давным — давно, собаки не охотились на людей, а были раза в два меньше и жили с людьми в их домах и выходили с ними на прогулку! Мы тогда ржали до усеру с этого дебила, а потом Слон ебнул ему рантом сапога под кадык, и пока этот еблан корчился, мы его качественно обчистили. Правда и «улов» с него был не велик. Да и хуй с ним, такого придурка просто так отмудохать и то, в радость!
— А кто еще ждет? И нахуя ждут? — осипшим от бури противоречивых эмоций голосом, спросил я. А ведь и правда, схуяли там меня ждут? Я тамошним, этим, кто? Они ведь даже не знают нихуя обо мне…
— Как придём, все узнаешь! — уже совсем весело сказал этот тип мне и подмигнул. — Ты собирайся, вон с друзьями попрощайся, а я пойду за тебя с Хозяином порешаю.
Ну хули, я как во сне завороженно, подхожу к Ваське Жмыху, соседу моему, обнимаю его, пездую до Слона, тоже обнимаю. — Ну говорю, прощевайте братцы чтоли?
Слоняра аж засопел через свой нос-хобот. А Жмых начал стучать рогами по металлической стойке нар. Так нихуя не проронив не слова, эти уроды, мои закадыки, стали громко выть каждый на свой лад. Так я и вышел со двора почти родного Детоприемника, под аккомпанемент вокала моих друганов, в чем был, с этим чудаком. А хули, все что на мне, то и есть мое имущество. Не богат, хех!
— Звать то тебя как? — спросил мой новый… опекун.
— Чего? А, а че Хозяин не сказал? — я с трудом отогнав назойливую мысль о невероятном случае в моей судьбе, попытался вникнуть в суть разговора.