Я заерзал на табурете.
— Ну, говори! — вклинился Пак, пододвинув к гостю блюдечко с сахаром.
— Да, были! Две девочки! Дочки ее! — выпалил я и стиснул зубы.
— Ну? Что? — Кол повернулся ко мне, и две пары глаз, включая Пака, уставились прямо на меня.
— Они проснулись, когда я резал тетку, она громко бухнулась на пол. А в хате всего одна комната и они спали у противоположной стены. Проснулись, в хате темно, начали мамку звать, а я их… В общем тоже зарезал! — я стух, реально стух, и опустил голову.
— Ебать-копать! — Пак даже подпрыгнул на табурете.
Ну думаю все, пиздец мне. Вон опекун мой аж побледнел весь.
— Подходит! — прервал паузу Кол.
— А..? Че? — слова гостя проходили ко мне словно через вату.
— То, что ты не оставил свидетелей, это правильно. То, что ты смог убить бабу и детей, значит, что ты можешь идти до конца. А это мне нравится. И значит, ты мне подходишь!
Пак, все это время теребивший в руках пустую кружку, шумно выдохнул и улыбнулся.
— Вот и ладушки! Чаю еще? А мож по сто грамм? Или покушать?
Блядь, на Пака было противно смотреть, он вел себя так, как будто ему объявили помилование, прямо перед самим повешеньем. Видимо этот Кол совсем не прост, ох как не прост! Позже, я спросил у опекуна, о таком странном подходе к оплате за обучение. На что пребывающий в хорошем настроении после изрядной дозы спиртного Пак, мне все разъяснил. Оказалось, что этот Кол, со своими охуенными придурями, но нельзя с ним шутить. Сразу берет немалый задаток, но если ему что то не по нраву, мало того, что денег не вернет, живым оставит, и то огромная удача. Хотя наверное лучшего учителя не сыскать.
6
Кол, отказавшись от самогона и жратвы, внимательно изучил мой кинжал. Кивнул сам себе, видимо удовлетворившись моим оружием, предложил выйти во двор и продемонстрировать мое, как он назвал «фехтование».
Ну я горазд ножиком махать! И снизу, и сверху! И бля с колена! Даже лежа на пузе ебашу! О какой я «фехтовальщик» епта!
Пак даже присвистнул от моих «художеств». А вот Кол все больше морщился. — Завязывай эту хуиту! Хватит! — окрик гостя заставил меня замереть. Пак тем временем переменился в лице и скрылся в сенях.
— Иди сюда!
Я подошел.
— Тащи сюда вон ту колоду! — Кол указал на короткое бревно, что лежало у сарая.
— Вот, хорошо, теперь привяжи его вон к тому дереву, так, чтоб могло раскачиваться. Да, правильно, вот так!
Затем Кол показал мне два удара, прямой и сбоку рубящий. И заставил так бить колоду пока не станет получаться правильно.
Я не помню когда я лег спать, была уже поздняя ночь или раннее утро. После разученных еще двух ударов, немыслимо болели руки. Пальцы сводило судорогой, все мое тело ныло и болела голова от затрещин учителя.
Прошло две недели, я спал в сутки от силы по четыре часа. Кол постоянно был со мной и днем и ночью. Колоды висело уже три, нож просто танцевал в моих руках. Руки и ноги уже не болели. Затрещин учителя становилось все меньше, в то время как глубоких отметин на колодах, становилось больше.
Пак иногда захаживал к нам на задний двор и интересовался, чему уже научилась «его инвестиция».
На исходе двадцатого дня, я повесил пятую колоду.
Кол заставил меня повторить комбинацию из пяти ударов, посмотрев одобрительно хмыкнул и заявил:
— Нам нужен труп.
— Какой блядь труп? — я подошел к нему и присел рядом на лавку.
— Свежий, почти живой. Мужик или баба, похуй.
— Нахуя? — я не врубался, ну нахер труп здесь?
— Анатомию изучать будешь!
— А-на-то-ми-ю- повторил я по слогам неизвестное мне слово.
— Анатомия- это знание внутреннего устройства человека- уточнил учитель. — Чтобы ты точно знал, как и куда бить ножом, чтобы быстро и бесшумно убивать.
— Угу, и где нам этот «свежий» труп взять?
Кол растянул губы злорадной улыбкой:
— А вот это и будет твое первое задание!
Ну и где я ему в полдень труп найду? Разве что самому кого-то грохнуть. Кого? И как его волочь сюда по улице? Хуй знает… Размышляя я вышел на улицу. Соседских ебашить нельзя, сразу вой поднимут. Бродягу какого? Точно! Бродягу или шлюху! Их то искать никто не станет! Допустим шлюху я в полдень скорее всего не встречу, а вот алкаша какого нибудь… Точно бля! Срочно нужен синяк какой-нибудь! Где? Ясно бля где, у лабаза! Там самогон на разлив продают, и эти ханурики все туда сползаются.
Я повернул на улицу ведущую к магазину.
Хорошо, а как его там резать? Мне всех там их резать, чтоб шум не подняли? Не, не вариант! Что же придумать то?
Я подошел к магазину со странным названием «Прибой», написанным красной краской на ржавом листе жести.
Местная «алкопублика» оккупировала левый торец магазина. Там через маленькое окошко разливали самогон. Так и не придумав способ заполучить свежего покойника, я подошел к нестройной шеренге «любителей градуса».
— В очередь сука! — заявил один бдительный алкаш.
Тут же начали клянчить монету на опохмел:
— Молодой человек! Молодой чел. овеек! — ко мне вплотную прилип один длинный тип. От него пахнуло ядреным выхлопом недельного запоя. Через копну засаленных волос, было почти не разглядеть глаз. Его явно трусило с глубочайшего бодуна.
— Молодой челов… вы понимаете, тут ттак-такое дело, у меня мма-ик-ма болеет! Очень нужно нна лечение, выручайте!
— У меня с собой нет денег. Отвали! — я решил отойти подальше от этой публики. Заебут клянчить!
— Ну мможет у вас дома чего есть, мне бы только маленькую монетку! — перешел на скулежь этот тип. — Ага делать нехуй тебя домой волочь! Да пошел ты на… — СТОП! Обана, вот оно!
— Да, у меня дома как раз завалялась монетка для вашей мамы. Пойдемте со мной ко мне, и я ее вам дам!
Главное не улыбаться, не-то еще обсерится и передумает свою «маму лечить».
— А вы не обманете? Молодой человек, это правда, да? Вы ведь честный человек? Не ограбите? — тип сам поволок меня через улицу, не в том направлении.
— Конечно же это правда! У меня там есть монетка! Только нам в другую сторону!
7
— Пойдемте сразу на задний двор, у меня опекун строгий, увидит деньги, сразу отбирает, поэтому я их прячу в сарае! Да, только вы тихонечко! Он скорее всего дома, и спит.
— Конечно, конечно! Молодой человек, Вы даже не представляете, как вы меня выручи… — «свежий» труп с перерезанным горлом, свалился на солому, едва переступив порог сарая.
Сзади ко мне подошел Кол: — Зачет! Я уж подумал, что ты готовый труп приволочёшь, а ты во как! Заманил?
— Угу, он на бухло купился! — мое самомнение заполнило все пространство сарая.
— Где? — Кол уставился на меня своими желтыми глазами.
— Че где?
— Где ты его подобрал?
— Ну у магазина, где самогон на разлив. Там этих мокриц дохуя терлось. А че?
— Хуй через плечо! — учитель пулей вылетел из сарая.
Солома под головой трупа уже начала напитываться красным. Я стоял и чесал макушку, когда в сарай влетел еще один ханурик, а следом заскочил Кол, и наподдав еще живому мужичку, захлопнул за собой ворота. Мужик пролетев метр и споткнувшись о труп, растянулся на соломе. Кол не останавливаясь схватил меня за горло и придавил к стене сарая.
— Запомни сука, раз и на всегда! Всегда смотри, чтоб за тобой не было хвостов! Чтоб ты блядь не делал! Хоть в сортир идешь, хоть на хуй! Глаза чтоб блядь на затылке отрастил! Понял меня? Тварь тупорылая! Понял?
Мои ноги стали отрываться от пола. Хватка была такой силы, что я засучив ногами, стал драть ногтями деревянную стену.
— Д…да понял. Понял! — прохрипел я уже не видя ничего перед собой.
— Громче!
— Понял! — заорал я что есть мочи, выдохнув последние остатки воздуха.
Кол разжал руку и я сполз на солому, не в силах толком пошевелиться. Меня начало рвать.
— Особенно вот такие ушлепки! — он указал пальцем на сидящего в соломе трясущегося от страха мужика. — Эти твари как крысы! Куда одна алкашная крыса, следом сука и другая! Вдруг и этой твари перепадет! Да? — Кол буцанул ботинком едва живого от страха алкаша. Тот судорожно потряс головой.