– Спрашивает, повезут ли их в город, – перевел мне один из кубинцев. Русский он знал. – От других детей они слышали, что тем показали Буэнос‑Айрес и угостили пирожными. Она тоже хочет.
– Не вопрос, – пожал я плечами. – Завтра будет автобус. Только деток нужно одеть – погода стоит прохладная. У кого нет теплой одежды и обуви – купить. У вас есть деньги?
– Нет, Мигель, – смутился кубинец. – С валютой у нас трудно.
– Привезут, – успокоил я. – Первым делом загляните в магазин. Только не одевайте в одинаковое. Здесь ассортимент большой. Пусть дети выберут, что понравится. Заодно и себе купите.
– Спасибо, компаньеро! – поблагодарил он. – Могу я спросить? – и продолжил, получив кивок: – Почему вы помогаете нам? Мало того, что исцеляете бесплатно, так еще устраиваете детям праздник?
И вот что ему ответить? Что мне это приятно? Я рос в бедности, ботинки мне покупали на вырост. Чтобы не болтались на ноге, туго затягивал шнурки – так, что порою рвались. У меня был единственный костюм для школы, и я гладил брюки каждый день – дешевая ткань не держала складку. Голодать не голодал, но конфета или пирожное становились праздником. До сих пор помню тех, кто меня ими угощал – нечасто случалось. Современным детям, выросшим в изобилии, этого не понять. А вот этим кубинцам – да.
– Куба – любовь моя,
Остров зари багровой.
Песня летит над планетой звеня:
Куба – любовь моя! – пропел я.
Врачи и дети притихли.
– А дальше? – попросил врач.
Неужели не слышал? В моем детстве эту песню крутили по радио чуть ли не ежедневно. В памяти слова как на камне высечены.
Слышишь чеканный шаг ‑
Это идут барбудос[57];
Небо над ними как огненный стяг
Слышишь чеканный шаг!
Мужество знает цель!
Стала легендой Куба,
Вновь говорит вдохновенно Фидель ‑
Мужество знает цель!..[58]
Певец из меня, конечно, еще тот, но слушали, затаив дыхание. Когда закончил, врач перевел песню на испанский. Его коллеги и дети захлопали. Исцеленная негритяночка подбежала ко мне и что‑то протарахтела.
– Феми приглашает вас в гости на Кубу, – перевел врач. – Говорит, что ее отец угостит вас замечательным ромом – он его сам делает, и предложит вкусную сигару. Их сворачивает ее мать. Ни у кого в поселке нет лучших.
– Грасиас, бебе![59] – сказал я, подхватил пигалицу под мышки и расцеловал в щеки, получив в ответ такой же поцелуй. Кубинцы засмеялись и зааплодировали. Меня проводили до трапа, где взрослые и дети тепло простились с курадором. Обнимали, жали руку, детки норовили чмокнуть в щеку. В «Линкольн» я сел с влажными глазами. Что‑то совсем чувствительным стал, старею, наверное…
Глава 12
Гарсия переступил порог кабинета посла и остановился у порога.
– Проходи, Рауль! – пригласил его хозяин, указав на стул. Советник сделал несколько шагов к письменному столу и занял предложенное место.
– Слушаю! – сказал посол.
– Исцеление детей идет быстрее, чем рассчитывали, – начал Гарсия. – Через день на судне не останется незрячих. Дети с онкологией получили инъекции лекарства. Оно оказалось чрезвычайно эффективным. Идут на поправку. Те, кому влили первым, полностью здоровы, что подтверждают результаты рентгенографического исследования – на судне есть установка. Опухоли исчезли. Дети еще слабы, но их жизни ничего не угрожает. Врачи в восторге. Подобного они не ожидали.
– Жаль, лекарство делает лишь целитель, – вздохнул посол.
– Доктор Иниго приступил к исследованиям, – поспешил советник. – Нужное оборудование завезли.
– Как скоро обещает результат?
– Говорит: на такое могут уйти годы.
– У нас нет столько, – нахмурился посол. – Целитель намерен возвратиться в СССР, причем скоро. Сам же сообщил. Предоставить исходный материал и увидеть результат может только он. Верно?
– Си, команданте.
– Любым путем интенсифицируйте исследования. Нужны деньги, люди – все дадут. Мне звонил Фидель. Просил сделать все возможное для скорейшего получения лекарства. Понимаешь, почему?
– Не совсем, – признался Гарсия.
– Мы прорвем блокаду.
– Даже так? – удивился Рауль.
– Что тут непонятного? – улыбнулся посол. – Жить хотят все, в том числе американцы – конгрессмены, сенаторы и президенты. Рак не обходит никого. Не они заболеют, так их жены, матери, дети. А лекарство только у нас. Не хотят снять блокаду – пусть дохнут. Будем лечить европейцев. Станем брать деньги, а потом предложим построить на Кубе клиники за их счет. Так получим необходимую стране валюту.
– Американцы могут решиться на интервенцию, – задумчиво произнес советник.
– Маловероятно, – не согласился посол. – В 1962 году[60] у них был повод – русские ракеты на острове. Ну, а что сейчас? Уникальное лекарство у кубинцев? Не поймут даже те, кто послушно голосует вместе с США в ООН. Нет, Рауль, войны не будет. А для Кубы это шанс. Хорошо бы уговорить целителя перебраться в Гавану. Как там у Исабель?
– Говорит, что он любит жену, – сообщил советник. – Его можно понять: Мария красива. К тому же Мигель ждет первенца.
– Понимаю, – вздохнул посол. – Но Исабель пусть продолжает. Все, что ей обещали, выполнят. Пусть не сам целитель, так ребенок от него. Сомневаюсь, что наследует способности отца, но такое не исключено. Если не получится, то на Кубе у Мигеля будет сын или дочь. Это привяжет его к нам. Он порядочный человек?
– Очень, команданте. Русские – хорошие люди, но Мигель выделяется даже среди них. Исцеляет нас бесплатно, тратит деньги на подарки детям. Замечу: только нашим. Других не балует. Уважает Кубу. Почему, не говорит, но, похоже, что за наш строй. У нас многое, как в СССР. Хотя Мигель не коммунист. Врачам песню спел: «Куба – любовь моя». В СССР ее давно забыли, а он помнит. Что еще? Отменный боец. В столкновении с бандитами, расстрелял одного из автомата, второго взял живым. По словам Луиса, Мигель спас его людей. Среди бандитов оказались бывшие военные, которые профессионально подготовили засаду. Но вмешался Мигель.
– Русский офицер, – кивнул посол. – Они умеют воевать. Чему тут удивляться? Жаль, конечно, что Мигель вернется в СССР, но препятствовать нельзя. Нужно сделать так, чтоб у него остались теплые воспоминания о кубинцах. Помогайте, защищайте, охраняйте. Это ваша главная задача.
– Понял, команданте! – встал Рауль.
– Можешь быть свободным, – разрешил посол.
* * *
После нападения бандитов нас никто не беспокоил. Я работал, исцелял детей, делал лекарство для кубинцев. Раз в неделю небольшой грузовичок привозил партию раствора. Его сгружали в гараже. Я появлялся там по вечерам. Заряжал сколько получалось, и отправлялся отдыхать. По готовности партии звонил Раулю. Он приезжал с кубинцами. Бережно, как хрустальные сосуды, они упаковывали банки в ящики, ставя их гнезда, перекладывали ватой и увозили.
– Лекарство вводите только детям? – поинтересовался я.
– Да, – подтвердил Рауль. – Хотя врать не буду: испытали и на взрослом. Помогло, хотя влить пришлось банку целиком. Фидель решил, что это расточительно. Мы могли бы вылечить пятерых детей. Пока их не исцелим, применять раствор для взрослых запретили, – он вздохнул. – Побыстрей бы у Иниго получилось.
Побыстрей не выходило, хоть Иниго старался. Ученым он оказался стоящим. Составил план исследований, согласовал его со мной и возился в лаборатории, прерываясь лишь на сон и еду. Что только не вытворял с заряженной мной водой! Кипятил, замораживал, перемешивал в специальной установке. Результат – ноль. Молекулы не размножались. Но Иниго не унывал.