Наконец, мы вышли к знакомому оврагу. Матка уже ждала, и наше приближение не осталось незамеченным. Огромный мшистый шар медленно выплыл из-за цветущего ствола, а ее янтарные глаза настороженно следили за нами.

Всё равно не доверяет, хотя знает, что это я — тот, кто делился кровью и живой, и кто вылечил ее детей. Правда, и забрал их же.

Живую корзину я, кстати, оставил еще за двести шагов от места жительства дремликов. Не хотел, чтобы Матка ощутила своих «детей» и чтобы это напоминало ей о том, что я их у нее…забрал. Пусть это была их воля, но ей не объяснишь. Да и моим дремликам так лучше, лишний раз не будут вспоминать о Матке.

Я достал приготовленную смесь из янтарной росы и пыльцы, но не спешил подходить. Вновь пришлось использовать кровь. Связь с таким сильным по «воле» существом я не мог удерживать без создания симбиоза.

А возможно, — подумал я, глядя на ее двигающиеся в воздухе щупальца, — Матка сама этому мешает. Сознательно обрывает нашу тонкую ниточку связи, как только я отдаляюсь, чтобы я не мог на нее влиять. Она ведь неглупая, инстинктивно понимает, как работает подчинение.

Капля крови, протянутое щупальце — и ментальный контакт восстановился.

Я вновь начал улавливать ее настроение и изредка мысли-образы.

В этот раз торговля прошла легче. Я выторговал три плотных шарика пыльцы, щедро подкормив не только саму Матку, но и рой ее дремликов, которые с писком кружились вокруг мисочки. Это сразу ее настроило на положительный лад. О двух дремликах, которые ушли ко мне, она не вспоминала.

Пока она наслаждалась угощением, я попытался осторожно наладить контакт. Мне было жизненно важно понять, откуда именно она пришла и что за напасть пригнала ее к границам Янтарного, ведь то, что она обитатель Глубин и так очевидно.

ОТКУДА? — послал я ей мягкий, ненавязчивый образ-вопрос.

Его пришлось повторить еще несколько раз и добавить туда образ дороги, пути, меняющихся мест. Тогда ей стало понятнее, чего я от нее хочу.

Матка замерла, а затем в мой разум хлынул поток чужих воспоминаний. Образы были обрывочными, но окрашенными эмоциями. Даже не думал, что она способна их испытывать так ярко, почти по-человечески.

Сначала я видел места в Кромке. Некоторые даже показались знакомыми. Почти с десяток мест, которые она преодолела, прежде чем оказалась тут, у цветущего ствола. А потом пошли воспоминания темных мест из Глубин. Они даже сейчас вызывали у Матки страх и дрожь.

ПРОДОЛЖАЙ. ВСЕ ХОРОШО. ТЫ УЖЕ НЕ ТАМ.

И как и прошлые мысли, эту пришлось доносить не один раз. Я хотел знать, откуда она пришла. И, похоже, удобнее всего ей было вспоминать именно так. Один образ цеплялся за другой, одно воспоминание за еще одно. И так она словно создавала цепочку воспоминаний-образов, помогала себе вспоминать.

ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ.

Я было уже подумал, что ничего ценного не увижу, и что она так и не покажет место, откуда они пришли, но я ошибся.

Она помнила место, просто ей было больно вспоминать его. Больно — потому что они его покинули.

ДАВАЙ. — подтолкнул я ее.

Миг — и она передала мне образ. Гораздо более глубокий, детализированный и объемный нежели всё, что было прежде. Оно и не удивительно — путь она преодолевала в спешке, а тут, в этом месте, родилась и жила годами, если не больше.

У меня перехватило дыхание от этого образа. Я увидел невероятной красоты долину. Сотни цветущих стволов, похожих на тот, в котором она жила сейчас, только крупнее и длиннее. Воздух в долине был густым от золотистой пыльцы и насыщенности живой. И там было много дремликов, очень много. Они летали сотнями у каждого ствола, а вокруг стволов и на них росли огромные цветы самых разных расцветок и форм. И я узнал лишь несколько. Но внимание привлекало даже не это. Сотни стволов были лишь фоном, а вот в самом центре долины возвышалось нечто колоссальное — кусок древней, могучей древесины. Размерами он напоминал мне ствол каменного древа. Но увидев на коре ямки и углублениях, поросшие мхом и цветами, я понял — это вовсе не каменное древо. Потому что в этих углубления и ямках отдаленно угадывались Символы Древа. Я застыл, впитывая весь этот образ, стараясь не упустить ни малейшей детали, чтобы потом, с помощью отвара памяти изучить его детальнее.

С большой вероятностью, это была огромная ветвь самого Древа Живы, вокруг которой и образовалась эта уникальная экосистема. Выглядела правда, эта ветвь, как ствол.

А потом вспыхнул образ огромной Матки, которая вздымалась из этого куска Древа Живы огромным облаком. К ней лепились тысячи дремликов, которых она обнимала своими щупальцами и делилась своей энергией. И похоже, эту энергию она, в отличие от других, получала прямиком от куска Древа Живы. Остальные так не умели.

Похоже. — вдруг пробилась мысль Матки.

Я понял, что она имеет в виду мою живу — она была похожа на то, что давала ей, вернее, всем им, Главная Матка.

Матриарх дремликов была древним существом, это было видно. Она излучала мощь и первобытность. Ее воля в прямом смысле накрывала всю долину. Сколько же ей…веков?

Не успел я об этом подумать, как картина сменилась.

Центральный ствол Древа Живы начал чернеть, и очень стремительно.

Земля треснула, а из глубины прорвался гигантский, пульсирующий гнилью черный корень и впился в главное древо. Главная Матка тут же была поражена.

Я увидел как мох, цветы и всё остальное покрывается черной пленкой, как из всего в долине высасывается жизнь. Возле черного корня начал появляться и Черный Туман.

Я физически ощутил через воспоминания Матки тот парализующий страх, который и она, и остальные Матки испытали тогда. Никто не мог покинуть долину, пока Главная Матка была жива — их держал обоюдный симбиоз, непреодолимая ментальная привязь. И она была в сотни раз прочнее, чем между обычной маткой и ее дремликами.

Только когда черный корень добрался до центральной ветви и досуха выпил жизнь из Главной Матки, оковы этой симбиотической связи спали.

Но всё это время они чувствовали, как черная хворь (полагаю, это была она) пожирает их Матку. И ничего не могли сделать. Мать держала их на расстоянии, не позволяя приближаться.

Едва Матка погибла, как оставшиеся в живых младшие матки и стаи дремликов в панике разлетелись кто куда, спасаясь от наступающего черного тумана и черных корней, которых становилось всё больше.

Матка бежала так долго и так далеко, как смогла, пока не добралась до Кромки, найдя укрытие в этом старом стволе.

Я открыл глаза. Сердце билось чаще. Черные корни. Чернодрево. Оно действительно расширяется и это выглядело страшно.

ТУТ БЕЗОПАСНО. ЗАЩИЩУ. — послал я ей мысль, вкладывая в нее всю свою уверенность. — НЕ БОЙСЯ.

На удивление, это сработало мгновенно. Ее тревожная пульсация улеглась.

Я понял, что наша связь стала чуть крепче, а она снова подумала обо мне как о Старшем.

Вот оно что…– вдруг дошло до меня, — Именно позиция «защищу» и делает меня в ее глазах Старшим. Не сила, не подавление, а обещание защиты и безопасности. Она чувствует себя изгнанницей, чувствует, что в любой момент из-под земли может появиться черный корень, который сожрет ее ствол и убьет ее.

Я передал ей образ, что изумрудные жуки-сеятели и серая плесень больше не проблема. Что они могут спокойно жить и размножаться. Что я защищу ее и не допущу проблем.

А еще, — подумал я, оглядывая овраг, — нужно подыскать еще одно место для нее. Если вдруг что случится. Или, например, если она наплодит новый выводок и им тут станет тесновато. И когда они покинут этот цветущий ствол, я перетащу его к себе в сад.

После того как Матка поделилась своими воспоминаниями, в наших отношениях что-то сдвинулось. Она словно позабыла о тех двоих дремликах, которых я забрал себе.

Я же, закончив это «общение», уже без опаски прошелся вокруг цветущего ствола, подпитывая своей живой соседние растения. Ничего выкапывать не стал, самое ценное я забрал в прошлый раз. Да, раз уж тут нет плесени, то сюда можно пересадить те душильники, которые растут в лесу. Через связь я чувствовал, что они уже достигли немаленьких размеров.