— Прости, дитя.

Я не сразу сообразила, что Хранитель обращается так к Адриану. Хотя стоило ли удивляться? Ему может быть как десятки, так и целые сотни лет!

— Я не могу исполнить твое желание.

— Что? Но я же прошел испытание, — растерялся Адриан.

Огорчение на его лице заставляло что-то внутри меня сладко замирать. Отвлекшись на это, я не сразу поняла смысл сказанных Хранителем слов.

— Я не вижу на Айрис печати проклятия, которую видел на тебе. Ее дар не запечатан. А значит, и исправлять мне нечего.

— Проклятия нет… — прошептала я. Руки сжались в кулаки сами собой. Я вскинула голову, глядя на Адриана. — Может, мне просто не суждено быть чародейкой?

— Не говори так, — мягко проронил он. — Я верю в тебя. Верю, что ты можешь стать великой чародейкой. Нам лишь нужно понять, что с тобой происходит.

— Как? — с отчаянием в голосе спросила я.

Адриан улыбнулся так, что я готова была растаять. От всех тревог, терзающих мой разум сейчас, одна улыбка избавить меня не могла. Но мне определенно стало легче. Кажется, я только что открыла особое, уникальное лекарство от многих бед. И имя ему — Адриан Веймар.

— Не забывай, перед тобой — полноценный лорд-инспектор, — лукаво сказал он. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Снова возникло ощущение, что кроме нас с ним, рядом нет никого.

— Спасибо, — прошептала я.

— Пока не за что. Но я надеюсь и впрямь заслужить твою благодарность.

Мне кажется, или здесь стало нечем дышать? Обмахивая себя ладонью, я подняла голову и натолкнулась на понимающий взгляд Хранителя. Стало неловко. Нет, он точно видит нас насквозь!

— А чего хотели бы вы? — вдруг вырвалось у меня. — Что бы вы загадали, если бы кто-то мог исполнить ваше желание?

На оленьей морде Хранителя появилось некое подобие улыбки. Глаза-звезды засияли еще сильней.

— Я пожелал бы, чтобы Аеремнаар наполнился светом и жизнью. — Голос его был ветром в кронах тысячелетних деревьев. — Чтобы двери в мой мир открылись для всех, кто этого возжелает. Не только для заблудших, потерянных душ и оживших грез.

— Вы не боитесь, что это изменит ваш мир? — тихо спросил Адриан. — Что Аеремнаар после этого больше никогда не станет прежним?

Хранитель склонил голову. Понимал, о чем он говорит.

— Я верю, что добро сильнее зла. Я верю в людей.

Я с надеждой взглянула на Адриана, и он ответил мне легким кивком. Произнес, обращаясь к Хранителю:

— Я прошу вас исполнить это желание.

Хранитель на мгновение прикрыл глаза. Потом кивнул и поднял рога к небу.

— Я желаю, чтобы Аеремнаар, дитя мечтаний и отголосков чужих миров, стал живым. Чтобы стены, что отделяют его от людей, были разрушены. Пусть сюда приходят те, кто забыл, как мечтать. Пусть найдут путь те, чья душа сгорела в пепле обыденности. Пусть те, кто не нашел себя прежде, сделал это здесь. Если сердце ищущего чисто — двери распахнутся, и мир скажет: «Входи. Тебя здесь ждали».

И Аеремнаар взорвался вокруг нас.

Ну, не в буквальном смысле. Просто он… расширился. Как будто до этого момента мы находились в крошечном стеклянном шаре, который вдруг разбился, и его затопил солнечный свет. Треск пронесся по воздуху, как стук сердца, прозвучавший слишком громко в тишине.

Из трещин в пространстве вырвались лучи. Казалось, все это время за пределами мира было что-то еще, чего мы не видели — люди, воспоминания, иные реальности. И все это было так близко…

Мир распахнулся.

Хранитель опустил голову. И, глядя вдаль, торжественно произнес:

— Да будет так: всякий, кто в сердце своем возжаждет иного, кто в ночи услышит тихий зов, кто в серости дней ощутит тоску по чуду, — найдет путь сюда. Во сне ли он пойдет или среди яви, дорога приведет его сюда.

Я улыбнулась. Да будет так.

Сначала была тишина. Такая густая, что казалось: сам Аеремнаар не уверен, что его Хранитель осмелился открыть его двери всем желающим.

А затем… звук шагов. Едва слышный, почти неуверенный, как первый вдох ребенка. Я подняла взгляд. Сквозь развороченное небо, из щели между реальностями в Аеремнаар проскальзнула фигура. Маленькая. Укутанная в сползший с одного плеча шерстяной плед. Ребенок?

— Он идет босиком, — удивленно прошептала я.

— Скорее всего, ему это снится, — отозвался Адриан. Его голос звучал привычно спокойным… но я все же чувствовала в нем взволнованные нотки. — Надеюсь, это один из тех снов, который никогда не превратится в кошмар.

Мальчик смотрел на исполинское древо и стоящего рядом Хранителя. Но не испуганно — с восхищением. Как будто чужой для него мир сошел прямо со страницам книг, которые он когда-то мечтал прочесть.

— Он не боится.

— Наверное просто не знает, что должен, — пожал плечами Адриан. — Не знает, какие опасности могут населять этот мир.

— Или потому, что умеет верить в чудеса, — прошептала я. — А чудеса злыми не бывают.

Потом появились и другие. Женщина в сером пальто, похожая на учительнице, которая устала от холодных коридоров и исчерканных красным домашних работ. Она сжимала в руках чемодан из коричневой кожи и смотрела на цветущие деревья глазами, полными слез.

Затем был чуть сутулый мужчина с седыми висками, с запыленным мольбертом за плечами. Он долго стоял перед серебристой рекой неподалеку от Сердца Мира, затем просто сел и начал рисовать.

За ним из межмирной трещины выглянула девушка в домашнем халате и со странным, громоздким аппаратом, который она тянула за собой. Он походил на высокую, узкую тумбу на колесиках. От его основания к девушке тянулись прозрачные гибкие шланги, которые раздваивались у груди и в виде крохотных трубочек аккуратно входили в обе ноздри.

Шланги мягко колыхались в такт шагам незнакомки, а аппарат бесшумно следовал за ней. Кажется, он был незримой опорой для каждого ее вдоха.

Во всяком случае, так было там, в реальности. Здесь же девушка выдернула трубки из носа, откинула аппарат в сторону и… раскинув руки, задышала полной грудью.

Люди продолжали появляться. Одни приходили из снов, другие как будто переносились прямо с вокзалов, из переулков, со страниц дневников и даже из чьих-то сокровенных мыслей.

На наших с Адрианом глазах Аеремнаар наполнялся жизнью. Он был все еще причудливым и необычным, но в нем появилась какая-то новая искра.

Трава под ногами становилась гуще. Цветы раскрывались на глазах. Ветви деревьев протягивались навстречу пришедшим. Из них формировались гнезда-дома, в которые уже входили первые, осторожные гости. Мир наполнялся смехом, возгласами восторга и человеческим теплом.

Приютом для многих людей, кто всю свою жизнь искал дверь в Нарнию.

— Такы вот каким ты, оказывается, мечтал быть, Аеремнаар, — прошептала я. — Адриан… Спасибо, что загадал это желание.

Он мягко рассмеялся.

— Это ведь ты надоумила меня. — Его взгляд остановился на моем лице. Глядя мне в глаза, Адриан проникновенно сказал: — Ты удивительная, Айрис.

Эти слова и взгляд стоили всего.

Аеремнаар, еще недавно странный, зыбкий, почти эфемерный, на наших глазах становился более реальным. Сны и грезы, из которых был соткан этот мир, начали обретать плоть.

Мы оставили Хранителя — ему сейчас было чем заняться. Как-никак, его мир внезапно колонизировали сотни людей!

Я стояла на краю склона. За моей спиной начинался лес с листьями в форме крыльев бабочек, впереди простирались луга, где порхали бумажные птицы. Я наблюдала, как люди разбредаются по новому миру. Некоторые ступают осторожно, будто боятся, что их присутствие спугнет оживший сон. Другие мчатся вперед, стремясь скорее познать новую реальность.

Некоторые, как девушка с аппаратом для дыхания, улыбались сквозь слез. Другие же смотрели с такой жадной надеждой, будто наконец нашли не только убежище, но и себя.

— Ты не хочешь вернуться в Ордалон? — Адриан стоял позади, обнимая меня за талию.