И рассыпалось в прах.

Энты замерли, словно оценивая масштаб разрушений. Потом медленно, неохотно, направились прочь. Я слегка осоловело наблюдала за тем, как они возвращаются на свои места… Чтобы через пару мгновений снова превратиться в хрустальные деревья.

Веймар, о котором я успела совершенно забыть (несмотря на то, что находилась в его объятиях), подался вперед и шепнул:

— Вы — самая непредсказуемая чародейка, которую я когда-либо встречал.

Лицо лорда-инспектора было бесстрастным, но в уголках губ затаилась легкая, едва заметная улыбка. Его дыхание обожгло шею и пустило мурашки вскачь вниз по руке. Только теперь я поняла, что Веймар всю битву обнимал меня за плечи, словно сам этот жест мог меня защитить. И его слова…

В любое другое время они прозвучали бы для меня сладкой музыкой. Но после увиденного, после всего ужаса, который я пережила…

Я разозлилась. Резко отпрянула, вырывая себя из таких соблазнительных объятий. И обрушила на Веймара всю мощь своего гнева.

— Почему вы ничего не сделали? Почему вы просто стояли⁈ Это создание… Оно же чуть меня не убило! А вы… Вы же лорд-инспектор! Почему вы не могли просто призвать свою магию и прекратить все это⁈

Веймар нахмурился. Его глаза снова стали холодными, как осколки льдинок. Намек на улыбку в уголках губ исчез.

— Вы — чародейка, не так ли? Разве не для этого вы пришли в Магическое Управление? Вы хотели доказать, что имеете право называться чародейкой. Но это включает в себя не только чтение древних или не очень книг. Не только эксперименты под надзором опытных наставников. Это и ситуации, подобные той, которая едва не застала вас врасплох.

— Попытку моего убийства, чуть не увенчавшуюся успехом, вы считаете обычной, рядовой проверкой? — севшим голосом неверяще спросила я. Дрожащей от негодования рукой ткнула в то, что осталось от теневого стража. — Он. Чуть. Меня. Не. Убил!

— Вы должны справляться с проблемами сами, — отрезал Веймар. — Иначе вы ничему не научитесь.

— Ничему не научусь, если буду мертвой! — возопила я. — Вы хоть понимаете, как это было страшно? Что, если бы энты не пришли вовремя? Вы просто позволили бы этой твари меня убить⁈ А потом как ни в чем не бывало вернулись в Ордалон и объяснили бы комиссии, что я просто не подходила на роль чародейки?

Лорд-инспектор молчал. Погодите. Он что, серьезно?..

— Вы сумасшедший, слышите? Вы одержимы этими проверками! У вас вообще сердце есть? Вы же не человек, вы… какой-то магический робот!

Я пожалела о сказанном, когда увидела, как исказилось его лицо. Может, в словах я и была резковата, но менее дикой ситуация от этого не становилась. Веймар не защитил меня. Он просто… бросил меня в самое пекло! А как я выберусь оттуда и выберусь ли, ему было все равно!

Между нами повисла напряженная, колкая тишина. Лорд-инспектор отвернулся и будто замкнулся в себе — лицо его снова окаменело, стирая малейшие оттенки эмоций. Внутри меня, наоборот, закипали обида и разочарование.

Как глупо… В какой-то момент, когда Веймар спас меня ценой зачарованного плаща, загородив от угрозы, когда призвал магический барьер, я вдруг решила, что он — мой… защитник. Потом подумала: может, этот оживший кошмар, в который мы угодили по моей вине, станет счастливым билетом, а лорд-инспектор — моим наставником?

А вышло… как вышло.

— Вы не умерли, — холодно сказал Веймар, нарушая тишину. — Значит, вы справились. Хоть и ваши методы, признаться, несколько… необычны. А теперь идем. Как убежище это место уже не подходит. К тому же оно хранит в себе вспышку магии, на которой могут откликнуться создания, подобные ему.

Теперь уже лорд-инспектор указывал в сторону почившего теневого стража. А после повернулся и направился к выходу, не дожидаясь меня.

Вот тебе и поговорили…

Я осталась стоять одна в разрушенном храме. Обхватила себя руками за плечи, которым было холодно без чужих объятий. Я чувствовала себя потерянной и одинокой, как никогда прежде.

Веймар, наверное, думал, что я хотела оживить деревья, но ведь это не так! Мое изначальное намерение было совершенно иным! А это означало одно — мой дар мне не подчинялся.

От слова совсем.

Руины храма остались позади, но гнетущее чувство тревоги никуда не исчезло. После нашей ссоры в воздухе висела такое напряжение, что казалось, вот-вот разразится гроза. Веймар не говорил ни слова, и я тоже молчала, переваривая его равнодушие и свои собственные страхи.

Шли мы в полумраке, словно охотники за помидорами, проникшие в чужой огород. Равнина стала еще более каменистой и усыпанной острыми осколками породы, а хрустальные деревья попадались все реже. В общем, не сказать, что пейзаж чужого мира сейчас, когда солнце скрылось за горизонтом, радовал глаз.

Вдобавок меня до костей пронизывал холод, а усталость ощущалась гирями, которые упорно тянули меня вниз. Но я упрямо шла вперед, не желая показывать свою слабость. Правда, сиюминутно ежилась, озираясь по сторонам, будто испуганный хорек.

Веймар все чаще бросал на меня взгляды искоса — думал, что я не вижу. Но боковым зрением я видела будь здоров. Ну, насколько это возможно, когда луна над твоей головой испускает слабый бледно-зеленый свет.

Вдруг Веймар остановился, и я едва не врезалась в его спину. Признаться, был такой соблазн. Каким-то чудом я все же сумела вовремя сориентироваться и замереть, вопросительно глядя на него.

Какое-то время он что-то искал в кармане своего плаща. Наконец вынул небольшую продолговатую колбочку, заткнутую пробкой. Постучал по ней ногтем указательного пальца, пробуждая… светлячка.

Не обычного, конечно. Он излучал не просто свет, а мягкое, теплое сияние, рассеивающее тьму вокруг нас. Не светлячок, а маленькое солнце в своем собственном стеклянном дворце.

Откупорив пробку, Веймар выпустил его наружу. Светлячок взмыл в воздух и медленно поплыл вперед, освещая нам путь. Его свет высвечивал острые камни и все неровности на земле.

С моих губ сорвался тихий облегченный вздох.

Я с детства боялась темноты. Там, где нет света, легко рождаются кошмары. Так говорила моя бабушка. И сейчас в этом странном, чужом мире, где все было незнакомым и пугающим, светлячок стал моим маленьким спасением.

Я была благодарна Вестмару за этот жест, но гордость не позволяла мне сказать ни слова.

Мы шли долго, очень долго. Ноги натерты, спина болела, в горле пересохло. Я начала спотыкаться буквально на каждом шагу. Стараясь не показывать свою слабость, до боли закусила губу. Хотелось просто лечь и лежать, и даже эта каменистая равнина показалась вдруг такой уютной, словно самая мягкая кровать с леопардовым пледом.

Косые взгляды Веймара на меня возобновились с удвоенной силой. Я бы даже съехидничала по этому поводу, но сил уже просто не осталось.

— Нужен привал, — наконец бросил он. — Вы едва переставляете ноги.

Ох, ну спасибо! Я у нас теперь еще и обуза. Но на этот раз облегченного вздоха я сдержать не смогла.

Выбирать место для привала оказалось особенно не из чего. Да и мне любая горизонтальная поверхность была сейчас мила. Потому я запрыгнула на первый же попавшийся высокий камень. Едва не заурчала от облегчения, когда горящие огнем стопы оторвались от земли.

А может даже заурчала… В свете зависшего над Веймаром светлячка показалось, что уголок его губ чуть дрогнул. Но, наверное, мне просто показалось.

Жаль только, костер не разожжешь — вокруг не было ни одного нормального дерева, только хрустальные, да и те в отдалении. Веймар, казалось, прочитал мои мысли. Не говоря ни слова, снял с плеч свой плащ.

И накинул на мои плечи.

Я была сбита с толку. Неужели это тот самый лорд-инспектор, которого я совсем недавно обвиняла в бесчувственности? И, между прочим, не без оснований!

А теперь он заботился обо мне. Или, может, он просто не хотел нести мою безжизненную тушку на себе?

— Зачем? — тихо спросила я.