Веймар пожал плечами.

— Даже мое каменное сердце не мешает мне увидеть, что вам холодно.

Я проворчала что-то неразборчивое, чувствуя, как щеки предательски краснеют. Обязательно было меня при этом стыдить?

Плащ был теплым и уютным, как объятия. Блаженно прикрыв глаза, я ощутила его вес на плечах и, не удержавшись, втянула носом его запах. Он пах Веймаром. А еще — домом. Чем-то знакомым и безопасным.

— Я скучаю по Ордалону, — внезапно выпалила я, нарушая тишину. Слова сами сорвались с языка — словно прорвало плотину.

Вестмар тихо вздохнул, присаживаясь на один из камней.

— Я тоже, — сказал он, глядя в темноту. Его голос был неожиданно мягким. Он перевел взгляд на меня. — Вас там кто-нибудь ждет? Будет переживать, что вы пропали?

Я загрустила.

— Мой папа и мои младшие сестры. Их четверо, но… в детстве мне казалось, что их не меньше дюжины.

Лорд-инспектор тихо рассмеялся.

— Четыре сестры? Вы счастливица.

— Наверное, — улыбнулась я. — Они, конечно, иногда меня раздражают, но я знаю, что они любят меня, что они всегда будут на моей стороне.

Мы смотрели на светлячка, порхающего между нами, как уставшие путники — на горящий костер. Впрочем, свет, исходящий от него, завораживал не меньше, чем языки пламени.

— А вас? — осмелилась спросить я.

Никогда не думала, что буду спрашивать лорда-инспектора о чем-то настолько личном. А еще — что боюсь услышать что-нибудь про его возлюбленную или даже жену.

— Ждет ли меня кто-то? Я бы так не сказал, — будто нехотя отозвался Веймар.

— Как это? — удивилась я. — У вас же наверняка есть друзья, семья…

— Семья… — эхом повторил он. — Я единственный ребенок в семье. Моя мама — мироходица, и в Ордалоне бывает редко. Отец — чародей, в свое время весьма знаменитый в магических кругах. Отношения у нас… не такие гладкие, как, я полагаю, у вас с отцом. Отец считает, что я не достиг тех высот, которых мог бы. Что я растратил свой талант и так и не смог стать достаточно известным, чтобы прославить наш род.

— Но вы же… лорд-инспектор! — растерялась я. — Это же огромная власть и… ответственность! Вас уважают и…

— Боятся? — усмехнулся Веймар. — Есть немного. Но власть, подобная моей, — это просто иллюзия. А то, что мне доверяют открывать новые таланты среди магов, для отца неважно. Он хотел, чтобы я творил великие заклинания, открывал новые горизонты магии, а я… Как он выразился однажды, я просто слежу за тем, чтобы другие не натворили бед.

Теперь я начинала понимать. Требовательность Веймара, его одержимость магией и неприятие того, что чары выходили из-под моего контроля — все это тянулось из детства. Причина всему этому — гнет отца, вечное давление и необходимость соответствовать чужому идеалу.

Не могу сказать, что это оправдывало замашки Веймара и его нежелание защищать меня, когда мне угрожала смертельная опасность… Но, кажется, теперь я понимала его чуть больше.

Совсем чуть-чуть.

— Какой кошмар, — пробормотала я. Заставила себя улыбнуться, чтобы развеять мрачный шлейф нашей беседы. — Зато вас, наверное, в детстве баловали. Один ребенок в семье! Наверное, вам все разрешали.

— Баловали? — Веймар хмыкнул. — Скорее, муштровали.

Мы подначивали друг друга, делились смешными историями из детства. Я уколола лорда-инспектора в том, что за мной-то он и не углядел. В ответ получила уверение в том, что я — истинное олицетворение урагана, который просто невозможно сдержать. Что завуалированно означало: я — ходячая катастрофа.

К моей досаде, с этим было очень сложно спорить.

Разговор лился легко и непринужденно. И чем больше мы говорили, тем больше трескался лед, сковавший нас после ссоры в храме.

Впервые с момента, как я оказалась здесь, я почувствовала себя… в безопасности. Рядом с Веймаром, под теплым пологом его плаща, освещенная мягким светом светлячка, я перестала бояться темноты и думать о том, что таилось в тенях.

Хотя бы на время.

Привал закончился. Мы снова шли в полумраке, разбавляемом лишь светом драгоценного светлячка. Я уже валилась с ног, Веймар — наверняка тоже, хоть и не подавал вида, как и положено мужчине. Нам нужно было укрыться где-то от возможных опасностей чужого мира. И поспать.

Желательно — пару суток подряд.

— Смотрите, — услышала я тихий голос лорда-инспектора.

Он указывал на темный провал в скале, едва различимый в полумраке. Пещера. Надеюсь, просто превосходное убежище от холода и ветра. Но что, если это — очередной капкан?

Какую авторскую придумку ни возьми, в пещерах с главными героями историй редко случалось что-то хорошее. Если быть точней — никогда.

— Вы уверены? — с тревогой спросила я.

— У нас нет выбора, — хмуро отозвался Веймар.

Не дожидаясь моего ответа, шагнул в темноту. Я вздохнула и последовала за ним, стараясь не думать о плохом. Как там учат оптимисты — фокусироваться надо на хорошем, чтобы не подавать во вселенную ненужные сигналы?

Оптимистам легко говорить.

Внезапно стены пещеры вспыхнули странным, призрачным светом. На них проступили прежде невидимые символы. Они мерцали, пульсировали, словно живые, и освещали нам путь. Но вместо облегчения это вызвало во мне лишь тревогу.

Я почувствовала, как воздух сгущается, наполняясь странной энергией. В голове зазвенело, словно кто-то ударил в хрустальный колокол.

— Проклятье, — выругался Веймар.

— Что-то не так? — насторожилась я, не сбавляя шаг.

— Все не так. Начать хотя бы с тебя.

Я нахмурилась. Слишком резкий ответ для обычно сдержанного лорда-инспектора.

— За какие грехи ты свалилась на мою голову? Почему я, мастер магических искусств, должен изображать из себя няньку?

— Какая муха вас укусила? — холодно спросила я.

Мы будто поменялись местами. Я сейчас в нашей паре отвечала за лед, Веймар — за порывистое, неукротимое пламя.

Он решительно шел вперед и мне пришлось ускориться, чтобы поспевать за его широкими шагами. Хотелось увидеть его лицо, но он явно не желал смотреть на меня.

Путь привел нас в небольшой зал, в центре которого стояла колонна. Нечто вроде обелиска со знакомыми уже символами, светящимися в темноте. Не знаю, почему, но увиденное словно разозлило Веймара еще больше. Как кошку, которой наступили на хвост.

— Мы здесь по твоей вине, — процедил он. — Без воды, без еды, в чужом мире.

Не верю, что голод и жажда способны кого-то настолько вывести из себя. Еще и суток не прошло, как мы здесь…

— Вы устали, я понимаю… — стараясь держать себя в руках, проговорила я.

Веймар резко развернулся, разметав полы плаща.

— Правда? Ты хоть понимаешь, куда нас забросила? — Его глаза сверкали презрением, губы искривились в злой усмешке, а голос был полон яда. — Из-за тебя мы больше никогда не увидим родной мир!

Я отшатнулась, словно от удара. Но лорд-инспектор, как оказалось, не закончил.

— Ты — самая ужасная, самая беспомощная чародейка, которую я когда-либо встречал. Тебе нет места среди настоящих магов.

Слова били и жгли, словно плеть, касаясь самых болезненных струн в моей душе. Веймар давил на больную мозоль — на страх подвести всех, кто верил в меня, страх оказаться бесполезной и… мой ужас перед собственным взбесившимся даром.

Я закусила губу, отчаянно прогоняя обиду. Стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства, вскинула подбородок и отчеканила:

— Может, я и наделала ошибок, но я училась быть чародейкой. И я делаю все возможное…

— Но этого недостаточно! — взревел Веймар. Его лицо, едва узнаваемое сейчас, исказилось от гнева. — Ты сама — ошибка! Ты — позор. Пятно на теле мира священной магии! И я, как лорд-инспектор, как страж порядка и баланса, должен очистить мир. Должен избавить его от тебя!

Шок заставил меня потерять драгоценные мгновения. С трудом совладав с собой, я порывисто отшатнулась, намереваясь вырваться из этого кошмара. Оказаться так далеко от Веймара, насколько это возможно.