— Ну, что с ним? Он будет жить? — беспокоится Любаня. Кажется, боец ей приходится больше, чем сокомандником.

— Дайте мне время, пожалуйста, — отвечаю и стараюсь больше не отвлекаться. — Всё потом.

Кожа мужика, лежащего на земле, чуть розовеет, на этом всё. Дышит все так же прерывисто. Видимо, он находится без сознания не от потери крови, а, скорее, от сильной боли. Стандартный диагност передает образ низа живота как красно-чёрный клубок боли.

Глубоко вздыхаю.

— Он же его вылечит, правда⁈ — не успокаивается женщина, обращаясь к главе группы. Виктор старается её приободрить, но сам ни в чем не уверен.

Слышатся стандартные «всё будет хорошо» и «не переживай, мы делаем всё возможное». До меня долетают только обрывки разговора — я сконцентрирован на информации, которую пытаюсь выудить с помощью диагностики.

Голоса постепенно стихают — похоже, Виктор уводит барышню чуть дальше, чтобы не мешать. Мысленно благодарю мужика — лишние вопросы сейчас точно ничем не помогут. Стараюсь не обращать внимание на посторонние звуки. Делаю глубокий вдох.

Всё-таки придется применить тот целительский глиф, который тренировал совсем недавно. Он буквально сам просится сорваться с кончиков пальцев — замечаю некоторые изменения в его структуре: схема рисунка подкручивается словно сама собой. Выбирается нужное положение. Не сопротивляюсь и наполняю глиф магией. Вбиваю получившийся конструкт в тело лежащего мужика.

Тут же понимаю, что именно задето в животе, и что конкретно нужно сделать. Сознание подсказывает, как видоизменить этот же глиф, где подкрутить поток магии, а где, наоборот, уменьшить. Складывается ощущение, что мне выдают функциональную полевую аптечку. Ещё одно внезапное озарение: явись мы в лагерь на полчаса позже, надежды на целительский глиф не осталось бы. Здесь вопрос быстрой помощи, а не обычной хирургической или целительской операции. Полевая, так сказать, медицина.

Чувствую, как со спины подходит Ариадна. Не оборачиваюсь, но точно знаю, что она рядом. Девушка не задает никаких вопросов, просто молча наблюдает за моей работой. Её интерес понятен — всё-таки целительство занимает большую часть её сознательной жизни. Да и в госпитале девушка как-то обмолвилась, что хотела бы быть одаренной, чтобы больше помогать людям.

— Подходи ближе, не стесняйся, — не оборачиваясь, говорю ей.

Рана на животе выглядит ужасно, на неё даже смотреть тяжело. Мгновенно модифицирую сложный глиф так, как мне кажется нужным. Измененный конструкт влетает в тело бойца — тот всё ещё без сознания. На этот раз глиф работает не как диагност, а как целительский конструкт. Кровь внутри раны пузырится и чернеет. Немного отстраняюсь, чтобы меня не забрызгало непонятной субстанцией с резким запахом.

Рана будто самоочищается и выталкивает из себя всё лишнее. На землю выплескиваются сгустки непонятного цвета и черно-красная жидкость. Кровью назвать её сложно — слишком густая. Первый глиф в этот же момент все еще продолжает работать и передаёт мне всю информацию по происходящему процессу. Понимаю, куда приложить магию, а откуда откачать для лучшего восстановления. Похоже на интуитивное озарение, только растянутое по времени. В общем, недавний опыт с восприятием незнакомого глифа начинает играть новыми красками. Кажется, все же придется во время таких тренировок с глифом попросить Пилюлькина подежурить внутри сознания внеурочно. Слишком уж большой пинок моим возможностям дает этот опыт.

Проходит всего пара минут — и рваная рана на животе выглядит приемлемо. Понимаю, что дальше только заживление.

Снова делаю глубокий вдох. Пока боец не приходит в себя, радоваться рано.

— Нужен бинт, — произношу вслух. — Надо срочно перевязать. Скорее всего, он выкарабкается.

— Могу помочь наложить повязку, — отзывается Ариадна. Она по-прежнему стоит рядом.

— Не откажусь, — говорю ей и поворачиваюсь, чтобы осмотреть всех остальных.

Глава группы сразу же организовывает своих бойцов.

— Так, у кого есть что-нибудь из простых материалов — типа хлопка, чтобы не занести в рану ничего лишнего? — уточняет Виктор.

Гена и Любаня проверяют карманы и осматривают грязную после битвы одежду. Лишних тряпок не находят.

— Кажется, у меня есть, — подаёт голос Лея.

Девушка раскрывает чемодан и достаёт красивую парадную, очевидно дорогую накидку. Виктор, долго не церемонясь, тут же разрывает её на тонкие полоски. Лея не успевает даже пискнуть — видно, что её чуть ли не хватает удар. Наверное, она рассчитывала просто постирать накидку и пользоваться дальше. Но Виктор все делает правильно, иначе рану мы не перевяжем. Лею тоже можно понять — всё, что находится у неё в чемодане, скорее всего, лучшее и самое дорогое сердцу.

Молча беру длинные полоски ткани. Ариадна подходит к лежащему бойцу.

— Никогда никого не перевязывал, — предупреждаю.

— Я перевязывала, — отвечает менталистка. — Надо его приподнять.

— Ему от этого не будет хуже? — снова слышу голос Любани.

— Нет, уже не будет, — уточняю. — Я сделал всё, что мог. Теперь осталось зафиксировать. Дальше зависит от иммунитета и организма.

Виктор помогает приподнять бойца. Ариадна обматывает торс лоскутами — так, чтобы края раны сходились. Понимаю, что это уже не так важно — но на всякий случай не помешает.

— Всё, опускайте, — командует менталистка.

Но это ещё не всё. Поворачиваюсь ко второму бойцу. За время работы с его товарищем, он почти успевает отъехать в страну предков. Хрипло дышит, но всё еще находится в сознании.

— Теперь с вами, — обращаюсь к ему.

Мужик улыбается через силу.

— Ну, давай начнем с самого простого. — Резко выдыхаю и вбиваю в тело глиф моей походной аптечки. Снова работаю в режиме диагностики.

Сразу видно: здесь всё будет намного проще — на бойце есть живые места. Когтями ему почти не доставалось. То, что покусали — не так страшно. Мужик просто заражён какой-то гадостью, скорее всего, это яд. Не факт, что он выделяется у всех нападавших зверей. Да, возможно, это одна из особенностей монстров, а другим просто повезло. Сейчас не суть. Факт остается фактом: мужик заражен.

Вполне возможно, что яд у существ находится именно на зубах — можно выяснить чуть позже. Осталось понять, как работает вещество. Тут тоже без сложностей: диагност показывает, что яд напрямую влияет на нервную систему, постепенно и очень быстро истощая её. Мужик всё еще дышит исключительно потому что находится в сознании. Если бы во время работы с другим бойцом, вырубился бы, скорее всего, моя помощь была бы уже не нужна — у бойца просто перестал бы работать рефлекс. Видно, как он буквально заставляет себя дышать.

— Всё правильно делаешь, — говорю ему. — Оставайся в сознании, дыши.

Дико удивляюсь такой воле к жизни. Но теперь хотя бы знаю, что делать. Видоизменяю глиф и вбиваю уже другой целительский конструкт — от действия яда. Магия чистит организм неодарённого, но сам процесс крайне неприятный: все раны расходятся. На землю вытекают уже знакомые черные сгустки.

Боец корчится от боли и сипит, но сознание не теряет. Теперь ему осталось продержаться и не выключиться от боли.

— Терпи, — говорю. — Пару минут — и останешься жив. Это того стоит.

Мужик кивает сквозь боль — понимает. Снова поражаюсь его выносливости.

Проходит буквально минута, после чего глиф перестаёт работать. Стандартными целительскими техниками затягиваю все раны. Оборачиваюсь к главе группы.

— Этот тоже будет жить, — сообщаю. — Давайте теперь сюда всех, кого покусали. Нужно проверить, вдруг в раны попал яд.

Ко мне тут же подходят Гена и Любаня. Глава группы мнется в стороне, будто размышляя — нужно или нет.

— Вас тоже проверим, Виктор, — не даю ему шанса отвертеться. Исцарапанные руки и лицо могут сильно подпортить мужику жизнь, даже если впитаю хотя бы капельку этого яда.

Судя по диагносту, вещество может в любой момент парализовать нервную систему. В малом количестве не сразу, но как только преодолеет порог сопротивляемости организма — дело за малым. Если затянуть, можно потом вообще не выкарабкаться. Мне проще продиагностировать мужика, чем объяснять ему подробности. В госпитале могут дольше искать причину.