Ладно. Все три маяка чёткие. Все три мне сейчас не подходят. Нужно искать другое решение.

Стараюсь настроить ощущение пробитого барьера и нестабильности пространства, которое привело меня сюда. Оно напоминает щель в двери. Будто нахожусь в очень тёмной комнате, а в другом помещении зажигают свет. Сейчас мне нужно перевернуть ситуацию — найти ту проплешину, через которую свет попадает обратно в наш мир. Очень хочется во время поиска не ошибиться мирами. Даже если прикинуть худший расклад, и я ошибусь, то решить проблему, в принципе, легко — Академия точно покажет правильное направление.

— Как думаете, он правда может нас отсюда вывести? — слышу голос стриженной девчонки. — Вы с ним дольше общались. Он, вообще, как? В себе?

— Меня больше волнует блок менталистки — на что он повлияет? — продолжает череду вопросов Любаня. — Получается, мы вернемся в город и забудем обо всём, что здесь происходило?

— Если вернемся, — вмешивается Гена. — Мне, конечно, нравится ваш неугасающий оптимизм, но посмотрите вокруг — не видно ни зги. Куда идти? Парень, конечно, молодец, я лично ему доверяю — смотрите, как подлатал. Только слишком он борзый для своих годков.

— А ты сам-то каким был? Вспомни, — говорит серьезный боец. — Я, вообще, пацану жизнью обязан. Будь как будет.

Разговоры отвлекают от концентрации. Нужна еще хотя бы пара минут, если не больше. Отхожу на пару шагов в сторону, разгоняя туман. Сажусь прямо на землю и стараюсь отрешиться от разговоров группы. Оборвать их и заставить замолчать можно, но сейчас это не имеет смысла. Пусть лучше выговорятся. После таких рискованных походов — лучше так. Иначе напряжение накопится, и будет совсем туго.

Группа, кажется, всё и так понимает. Постепенно наступает тишина. То ли я глубже погружаюсь в себя, то ли народ осознаёт, что я не сплю, а стараюсь вывести нас. Возможно, Виктор объясняет, что они сильно мне мешают.

Всё складывается неплохо, и я оказываюсь один на один с междумирьем.

Наконец получается обратить внимание на нужное ощущение. Оно сильно слабеет, так как прошло много времени. Приходится цепляться за почти исчезающую возможность выбраться туда, куда нам надо.

Прекрасно помню, что со временем междумирье всегда готово договориться. Очень хочу, чтобы мы вернулись как можно раньше. Не задерживаюсь — буквально хватаюсь сознанием за легкое искажение пространства, которое чувствую где-то там, вдалеке. Чётко фиксирую ощущения и стараюсь их не терять.

Запомнить. Важно запомнить. Открываю глаза.

Группа тихо сидит рядом и с ожиданием смотрит на меня. Похоже, проходит чуть больше времени, чем мне кажется.

Встаю и обновляю глифы щитов, кивком головы показываю нужное нам направление.

— Ты как? — спрашиваю Ариадну. Девчонка выглядит неважно — бледное лицо и капли крови на одежде. Видимо, снова сказалось перенапряжение и хлынула кровь из носа.

— Полный порядок, — не теряя боевой дух, отвечает менталистка.

— А Лея? — уточняю и скольжу взглядом по потерянной девушке-администратору.

— Ей нужно отдохнуть, — не вдаваясь в подробности, отвечает Ариадна.

Мне не приходится объяснять, что делать дальше, менталистка считывает всё по одному моему взгляду. Сразу идёт к к хвосту колонны.

— Если все готовы, то, наверное, можно выдвигаться, — объявляю.

— Не очень-то ты уверен, — тянет стриженная девчонка из середины группы.

— Цыц! — рявкает на неё Виктор. — А ну-ка цыц! Не мешать магу!

Глава группы обводит строгим взглядом всех остальных и уверенно кивает мне:

— Да, мы готовы. Идём.

Разворачиваюсь. Разницы, в какую сторону идти, все равно нет, главное идти.

Дожидаюсь, пока все встанут на ноги и соберутся. Делаю уверенный шаг — он точно приближает нас к нужному разрыву пространства.

Первые минуты всё идёт очень неплохо. Народ не отстаёт. Осторожно смотрят по сторонам, хотя там, в общем-то, ничего, кроме тумана, не видно. Ребята не теряют бдительности и идут ровно за мной.

Дальше в нашем взаимодействии что-то рушится. Вообще непонятно, что идёт не так. Тем более, группа до этого неоднократно бывала на выходах. Должна понимать важность порядка. Постоянно слышу разговоры. Не успеваю оглянуться, как в группе практически случается скандал. По крайней мере, всё идёт именно к этому.

— Я не понимаю, почему мы все должны ему верить, — снова заводит шарманку стриженная девчонка. — Он нас сейчас заведет непонятно куда и бросит. Что будем делать?

— Снимать штаны и бегать, — отвечает Гена. — Не нагнетай, парень знает, что делает. Бойцов на ноги поставил, из леса вывел.

— Куда вывел-то? Сюда? — не успокаивается девица. — Идем непонятно куда. Ничего нам не говорит, только правила устанавливает. А эта его подружка, она же менталистка. Почему вы все как доверчивые щенки?

— Ты кого щенком назвала? — окликает серьезный боец. — Если такая умная, давай. Предлагай свои варианты. Знаешь как выбираться? Чего молчишь?

— Вы всё никак не наговоритесь? — обрывает их Виктор. — В чем проблема, малая? — обращается к стриженной.

— Я не понимаю, почему все ослепли и оглохли, — повышает голос девица. — С ними, вон, левая какая-то ходит. Они её либо украли, либо в плен взяли. Зашуганная, молчит все время. Вам вообще не интересно, кто сейчас распоряжается нашими жизнями? Блоки какие-то наставили…

— Тормози, — сухо говорит глава группы. — Ты сейчас по краю ходишь. Мы тебя на каких условиях взяли с собой? Напомнить? Гонор сбавь. Тебя насильно никто не тянет. Блок тоже сама поставила. Решение твоё. На этом предлагаю закончить обсуждения.

Так-то понятно, почему возникают тревожные настроения. Высказывается не только девчонка, просто остальные делают это не так явно. Обсуждения идут всю дорогу. Сейчас, кроме тех, кто обычно ходит на выходы в Очаги, появляются другие люди, то есть, мы. Доверие к нам не сформировалось. Тем более, трое подошли уже после того, как я поработал с ранеными бойцами.

Вместо стандартной сработанной группы Виктора, мы сейчас наблюдаем сборную солянку. И, судя по последним комментариям Виктора, случайные знакомые здесь не мы одни. Лея и Ариадна — понятно, их все видят впервые. По сути, как и стриженную девицу. Не просто так она постоянно не сходится с общим видением внутри отряда. Она здесь одновременно намеренно и случайно.

Виктор ещё пару раз одёргивает свою группу, но ребята всё равно сваливаются в спор. Приходится остановиться. Все тут же обращают на меня внимание.

— Понимаю, что для вас этот выход не совсем стандартный и чувствовать себя беспомощными тяжело, — начинаю речь. — Но вы сейчас не упрощаете ситуацию ни себе, ни мне, — резко говорю, обводя всех взглядом. — Ведёте себя как туристы в Очаге. Сами же таких водите. Задумайтесь, пожалуйста. Считайте, что все, кто не является вашим боевым ядром, это гражданские. Так их и воспринимайте, вне зависимости от личного знакомства.

Группа задумывается и практически сразу перестраивается. Под защитой щитов собирается организованная толпа. В середине остаются Ариадна, Лея и стриженная девчонка. Теперь понимаю, как она оказалась в группе разведки — по сути, сама напросилась. Да и кому еще оставалось идти? Двое тяжело ранены, Виктор, само собой, остается с ними. Любаня тоже на подхвате. В принципе, логично.

Мои слова определенно влияют на ребят, и включают другой режим функционирования. Похоже, защита с обеих сторон их сильно расслабляет, но убирать её прямо сейчас не буду.

— Вот и отлично, — подытоживаю и продолжаю путь.

И только разворачиваюсь — в щит прилетает удар огромного толстого щупальца. Знакомое существо — с такими сталкиваюсь уже не первый и даже не второй раз. То, что живёт в тумане нас видит и, судя по размерам щупальца, имеет монструозные размеры.

Следующий удар прилетает сверху. Жду его подготовленным заранее росчерком. Щупальце мгновенно превращается в серебристую опадающую пыль. Отряд мгновенно собирается.