— Не говорил, но заикнулся, — напоминает Виктор. — Я вообще не хотел брать в свою группу никого со стороны. Мне вас конкретно навязали два месяца назад. Я согласился на испытательный срок. Мы отработали эти два месяца. Какие-то вещи я вам рассказал, показал, дал попробовать.

— И что нам теперь делать? — недоумевает Роман. — Мы же хотели дальше ходить на выходы.

— Мало ли, что вы хотели? — хмыкает глава группы. — Организовывайте свою. Но на твоём месте я бы в Очаг пока не ходил. И уж тем более не брал бы её с собой, — кивает на Марусю. — Не для неё это.

— За эти два месяца в основном всё было нормально… — сокрушается парень.

— В основном, да, — подтверждает Виктор. — Что у неё стукнуло и где стукнуло, в какой период жизни — мне наплевать. Она не прошла. Работать со мной не будет. И ты тоже — потому что не намного лучше, чем Маруся. И, Гена, то, что ты об этом знал и не сказал — тебе минус.

— Вить, ты же понимаешь, почему я не сказал… — без всякого оправдания, скорее, как факт произносит боец.

— Понимаю. Мы с тобой это обсуждали раньше, — соглашается глава. — И мы бы обязательно подняли этот вопрос немного позже. Всё равно. О подобном нужно сообщать сразу. Проконтролировать, в конце-то концов. Группа на боевом выходе — это не шутки. Ребята, — обращается ко всем. — Ещё раз: мы не гуляем, не наслаждаемся видами и не прохлаждаемся — мы выживаем. То, что вы верите в меня и в мои слова — хорошо, но сейчас этого недостаточно.

— Виктор! — прерываю командира отряда. — Я вас веду. Минуточку внимания. Девушку пока будить не надо. Более того, настаиваю, чтобы она пока не приходила в себя. Для общей же безопасности. За неё пусть слушает молодой человек. Она жива, здорова. Когда придет в себя, Роман будет её контролировать, хорошо?

Парень понуро кивает. Примерно понимаю общую картину: девчонка с парнем — условные мажоры внутри успешной группы, которых буквально навязали Виктору. Кто и зачем — вопрос десятый. Причины могут быть разные. Это не так важно. Главное, что глава группы не смог отказать и согласился на испытательный срок. Наверное, именно поэтому молодые ребята бросились в глаза с самого начала — они немного отличались повадками от более спокойных ребят Виктора.

— Итак, мы прошли самую главную и неприятную часть пути, — объявляю. — Дальше будет проще. Во-первых, я чувствую почти весь путь. Во-вторых, могу хотя бы примерно представить, сколько нам осталось идти.

Участники группы начинают радостно шептаться.

— Минуточку, — поднимаю руку. — Итак, на всё про всё нам будет достаточно минут сорок. В крайнем случае, час. Вряд ли больше. Мы близко. Но имейте ввиду, расслабляться не стоит. Твари любого калибра могут выпрыгнуть откуда угодно, даже за полшага до выхода. Прошу вас это понимать. И ещё кое-что. Виктор, — обращаюсь к главному, — мне жутко неудобно об этом говорить, но вы всё равно всё забудете, когда вернемся в город. Эти двое товарищей так и будут вашей головной болью. Всё, что вы им сейчас скажите, не имеет смысла. Никто из вас этого не вспомнит.

В глазах главы группы проступает понимание.

— Да, — подтверждаю его мысли. — Вы не запомните наш путь и всё, что с вами происходило. Скорее всего, забудете даже чуть больше — последние пару дней. Поэтому давайте всё-таки активизируемся. Сейчас нам не помешают лучшие ваши качества. — Оглядываю группу. — В частности, исполнительность. Не шумим, идём в ногу. В общем, повторять всё, что я неоднократно говорил, не буду. Вопросы?

Ребята переглядываются, и повисает молчание.

— Хорошо, если вопросов нет, то… — отвечаю.

— У меня есть вопрос, — говорит Виктор. — Если мы не запомним всё, что с нами происходило, ситуация для моей группы обостряется. Здесь и сейчас я понимаю, что Маша может сорваться в любой момент. И в другом случае, вас рядом не будет. Скорее всего, рядом будет какая-нибудь кракозябра, которая нам порвёт всё, до чего только дотянется.

— Не исключено, — соглашаюсь.

— Да, в общем-то, не так важно, что именно произойдет, — продолжает Виктор. — Факт в том, что девчонка очередной своей истерикой элементарно подставит всю группу. Для меня важны мои люди. То, что сейчас произошло — не лезет ни в какие ворота. Можно ли мне оставить хотя бы предчувствие проблем, связанных с ней? Так я хотя бы смогу контролировать испытательный срок и не возьму её в основной состав. Постараюсь избавиться от этого балласта даже когда мы всё забудем. Ведь проявилось все только сейчас. Два месяца к ней вообще вопросов не было.

— Ариадна? — переадресовываю вопрос менталистке.

Та на секунду задумывается и глубоко вздыхает.

— Знаете, Виктор, наверное, это возможно, — отвечает она. — Я не очень опытна в подобных делах. В теории — да, но на практике — это совсем другое. Пока могу только попробовать оставить навязчивое предчувствие. Вы должны понимать, что оно будет навязано извне. И если кто-то захочет вас проверить — предчувствие будет видно.

— Да кому мы нужны? — хмыкает Виктор.

— Не скажите, — вступаю в разговор. — Сегодня, скорее всего, Мария Львовна уже передала информацию имперскому магу о том, кого выводили в Очаг. Почти уверен, что имперский маг очень захочет с вами побеседовать. Не исключено, что вместе со следователями по особо важным делам. Слишком уж неоднозначно засветились те люди, которых вы водили.

— Вот ведь… — сплёвывает Виктор. — Из одной проблемы в другую, и как бы не глубже.

— Зря вы так, — обращаюсь к главе группы. — Скорее всего, вторая проблема намного легче. Вы хотя бы живы.

— В общем, чтобы так оставалось и дальше, очень прошу, попробуйте оставить мне хотя бы намек на ощущение опасности и проблем от этой девчонки? — просит Ариадну.

— Я постараюсь, — отвечает менталистка. — Гарантировать не могу.

— Ладно, у нас есть пять минут, чтобы перевести дух, — говорю. — Посидим, отдохнём. Заодно расскажите мне, кто вам передал заказ на того профессора с сопровождением? Как вы выходили на группу, и кто передавал деньги. Для нас важны любые мелочи.

— Всё, что я вам сейчас расскажу, после возвращения в город не вспомню, так? — уточняет Виктор.

— Верно, — подтверждаю. — Но, мне кажется, поделиться информацией в ваших же интересах.

— В принципе, да, — соглашается Виктор. — Тем более, что из-а этого всего образовалось такое количество проблем… — Выдыхает. — Ну, слушайте.

Минут за десять узнаю от Виктора очень много нового.

Поначалу дядька немного смущается. Всё-таки проводка в чужие Очаги по законодательству, как говорила Мария Львовна, сейчас, вроде как, незаконна. В то же время город занимается подобной охотой уже не первый год и не первое десятилетие. Просто раньше проводники водили группы не в Очаги прорывов, а в аномальный лес.

Открытие прорыва изменило только отношение к этому делу, да и то не сильно — все городские остались, а проверяющие здесь большая редкость. Виктору не совсем понятно, что стоит скрывать, а что нет. История с принадлежностью аномалий Академии не слишком давняя — полгода это еще не срок.

Глава группы рассказывает всё так же, как обычно рассказывает клиентам. С каждым новым предложением входит во вкус и дополняет рассказ своими знаниями и догадками. Успевает даже прорекламировать услуги своей группы — вдруг мне или моим друзьям когда-нибудь пригодится.

— Ты, парень, запиши мой номер на всякий пожарный — мало ли чего, — советует Виктор. — Если помощь наша понадобится, наберешь. Скажешь, что от «близких» — это наш внутренний пароль, для своих. Поставим для тебя выход вне очереди.

— Спасибо за предложение, — благодарю мужика.

Понимаю, что с его группой попадать в Очаг или рядом, и заниматься добычей редких ингредиентов будет в разы проще. Несмотря на то, что среди участников нет ни одного одарённого. Опыт и количество выходов определенно влияют на успех любой операции. Добытые ингредиенты потом можно с легкостью продать, что на чёрном через них, что на белом рынке уже через нас. Больше того, договориться с Виктором проще и быстрее, чем с преподавателями. У ребят достаточно отработанные схемы и нужные наборы артефактов. Да, не для тропы, но для Очага. Если группа скинет ненужный балласт из пары человек, цены ей не будет.