— Я так понимаю, спрей от насекомых нам не поможет, — Ариадна в такой ситуации умудряется шутить. А вот мне совсем не до шуток — проблема в том, что массовых техник у меня нет. Ни одной.

— Револьвер нас тоже не особо защитит, — отвечаю девушке.

И действительно так считаю. Выстрел вряд ли нанесёт громадный урон этим тварям. Особенно, если вылетит целый рой. Огня в виде стены пламени тоже нет. Мы такого пока не изучали. Возможно, ребята проходили что-нибудь подобное в моё отсутствие, но мне это сейчас никак не поможет. В арсенале есть только щит и росчерк пламени. Остальные боевые техники даже близко не отработаны. Не думал, что в ближайшее время они мне пригодятся.

Пробую комбинировать огонь и щит прямо на бегу. Глифы хоть и получаются, но банально не держатся. Значит, есть хитрость, которую я пока не знаю. Расширить росчерк тоже не получается.

— Ты не чувствуешь, когда они к нам подлетают? — уточняю у менталистки.

— Я бы сказала, — отвечает она на бегу. — Чувствую, но не совсем. Стараюсь подстроить себя под эти ощущения.

— Да я уже понял, — вздыхаю, но продолжаю бежать. Звуки вокруг грубеют и набирают громкость.

Остаётся только бежать и рассчитывать, что замечу этих шершней-переростков раньше, чем они успеют напасть. Либо лучший расклад — если они будут нападать по одному. Справиться с одиночками реально.

А ещё, кажется, я глубоко ошибаюсь. В лесу есть существа, представляющие для меня огромную опасность. Соответственно, для всей нашей группы тоже.

— Ариадна! Аккуратно! — бросаю девушке и успеваю сбить росчерком еще одного одиночку.

— Да, Ларион, почти успела увидеть, — серьёзно отзывается менталистка. — Точнее, услышала его приближение.

— Ага, — подтверждаю. — Что у них с разумом?

— Нет там никакого разума, — качает головой Ариадна. — Только намерение. Злое намерение. Я пытаюсь настроиться. Если бы могла воздействовать, сам понимаешь…

В общем, как я и подозревал.

— Мы пришли! — выдыхает Виктор, как только вываливаемся на вытоптанную поляну.

— Мне нужно время, — говорю ему. — Хотя бы пара секунд, чтобы осмотреться, я пока не понимаю куда…

Похоже, ребята переместились из «Четырёх стен» именно сюда. Да, точно. Конкретно в этом месте четко ощущаю кусок нестабильного пространства. Но вообще не понимаю, как к нему подступиться.

Народ быстро организует круговую оборону и с надеждой смотрит на меня. Пока есть немного времени, снова меняются обувью. В глазах Виктора беспокойство.

— Ну что? — торопливо спрашивает он.

— Сейчас, — прошу еще немного времени.

Прекрасно понимаю главу группы: если мы сейчас не успеем выбраться из леса, то нас просто разорвут на кусочки прямо на этой поляне. И если не жужжащие твари, то почти подоспевшие волки. Ребята по пути не пугаются гудящих звуков и ни о чем не спрашивают, за что я им очень благодарен. Не приходится лишний раз отвлекаться.

Наматываю круг по поляне, оглядываю ближайшие деревья и всё, что под ногами. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Делаю шаг и пытаюсь понять, где чувство портала и чувство другого мира сильнее.

Ариадна концентрируется на защите. Вижу, как девчонка слегка пошатывается, и Виктор успевает её поймать, аккуратно усаживая на землю. Вот уж чего не ожидаешь от Виктора, так это заботы.

Менталистка закрывает глаза, и только тонкая струйка крови из носа выдает её напряжение.

— Ларион, поспеши, пожалуйста, — выдавливает Ариадна. — Первые твари на подходе. Крупные. С рубежа метров в триста. У нас не больше трёх минут. А еще…

Девчонка показывает направление подрагивающей рукой.

В нашем мире есть аналог — гигантский азиатский шершень (Vespa mandarinia), известный как «пчела-воробей» в Японии из-за своих внушительных размеров (до 5–6 см в длину, размах крыльев до 7,5 см).

Прислушиваюсь и тоже слышу мощный жужжащий нарастающий звук с той стороны, куда указывает Ариадна. Стреляю практически наугад — дробь хоть кого-то да заденет. И вроде бы даже получается. Результат, конечно, крайне скудный, но высота звука резко меняется — значит, дробь всё-таки достаёт. И не просто задевает одного, а разгоняет существ в разные стороны. Тем самым выигрываю нам еще секунд десять.

Продолжаю обходить поляну и прислушиваюсь к ощущениям. В конце концов понимаю, что вход, или то, что можно назвать входом, — это колышущееся, еле заметное марево. Оно висит как линза без толщины. Его не видно ни с какой стороны, только со стороны прямого входа. Напоминает портал, который завис в воздухе.

Хорошо, что успеваю понять, что это такое, прежде, чем сам в него захожу. Есть подозрение, что немного промедления — и я бы просто исчез с поляны. Ребята могли даже не заметить, как именно.

— Все за мной! — кричу. — Выстраиваемся максимум по двое. Держимся за руки и идём за мной! Нужно быстро! Тот, кто оторвётся от общей группы, не сможет пройти!

Прекрасно понимаю, как функционирует эта штука. Всё довольно очевидно: она заберёт с собой всю связанную группу, а тот, кто пройдет один, попадет в перемещение уже отдельно, и может исчезнуть вообще куда угодно. Или попросту остаться здесь.

— Быстрее! — кричу ребятам и чувствую дикое напряжение.

Между дальними деревьями замечаю мелькающие гибкие силуэты. Они не похожи на тех красноватых кошко-собак, которых мы встретили первыми. Гораздо крупнее и без пушистых хвостов. Больше напоминают волков, но особо не присматриваюсь. Это теперь не наша проблема. Наша — другая.

Практически над нами спиралью запускается облако чёртовых гудящих тварей. Безостановочно бью в эту спираль росчерками, цепляя соседних существ. Они нависают над нами столь плотно, что одним росчерком получается выбить сразу нескольких. Существа загораются секторами, но их всё равно немало. Кажется, они готовятся идти в атаку. Об этом говорит не только нарастающее гудение, но и усиленное озлобленное внимание со стороны леса.

— Ларион! — тихо окликает меня Ариадна.

Держу девушку за руку и сжимаю чуть сильнее. Другой рукой формирую очередной росчерк.

— Всё будет хорошо, — отвечаю менталистке. — Я тоже чувствую.

Народ быстро группируется, хватается за руки, и мы с разбегу вбегаем в портал.

Нам будто помогает что-то неведомое. Вся группа срывается с места в едином порыве, при этом никто не запинается и не падает. Все держат одну скорость. Либо у Виктора настолько выученный отряд, либо нам просто везет. Ариадну и Лею хватают на руки, но не размыкают цепь между друг другом. Работают слаженно, почти что синхронно.

Выбиваю серию росчерков и ставлю щит прямо над нами. В него тут же впиваются летящие твари. На поляну вырывается первый огромный волк. Ему достаётся выстрел из револьвера и ещё один из маленького пистолета Виктора.

Всё это происходит на бегу. Последние выстрелы раздаются, когда мы скрываемся в аномалии. Секунда, две — и наша группа успевает провалиться непонятно куда.

Падаем в стену плотного тумана и оказываемся на маленьком пятачке. Абсолютно ничего вокруг не видно, даже друг друга. Только едва заметные контуры и очертания — это всё вполне можно списать на игру подсознания.

В мою руку вцепляются горячие пальцы — сразу понимаю, что это Ариадна. Количество колец и уже знакомое прикосновение говорят сами за себя.

— Не переживай, — говорю ей. — Я помню, что нужно делать.

— Я спокойна, — отвечает девушка. — Просто показалось, что я тебя потеряла и переместилась совсем одна.

Обхожу пятачок по кругу, и стена тумана неохотно отползает от того места, где я ступаю. Каждый шаг отодвигает плотное марево все дальше и дальше. Чувствую себя здесь крайне уверенно. Именно на таких тропах я уже бывал не один, не два, и даже не три раза.

Туман расползается, и становится отчетливее видно очертания людей из группы. Народ с опасением озирается. Все держат импровизированное оружие на изготовку.