— Вечно тебе надо всё заранее… — бурчит парень.

Издалека ругань слышно плохо, но общий смысл спора очевиден.

Прокофьев замечает меня и тут же обрывает спор.

— Всё-всё, уймись. Улетаю. Дождались опоздуна, — бросает капитан начальнику склада.

Парень в свою очередь одаривает меня раздражённым, чуть злобным взглядом и, не прощаясь, уходит за открытые ворота пакгауза.

Прокофьев позволяет себе улыбку и тут же обращается ко мне — я как раз подхожу к кораблю.

— Орлов, поспеши, — просит капитан. — Как взлетим, чайку попьём, хорошо?

— Уже иду, — отвечаю и тороплюсь подняться на борт.

Как только захожу в гондолу корабля, аппарель мгновенно закрывается. Дирижабль всё это время ждал только моего прихода. Корабль мягко отрывается от земли и, плавно набирая скорость, делает полукруг над городом. Встаёт на заданный курс. В который раз с удовольствием наблюдаю за этим действом в иллюминатор. Похоже, мне это никогда не надоест.

— Ну, — негромко говорит капитан, — садись, чаю попьём.

Сажусь напротив капитана. Прокофьев словно подыскивает слова, чтобы начать неудобный разговор.

— Ты же не сердишься? — наконец произносит он. — Извини, но я был обязан это сделать.

— Понимаю, — отвечаю. — Не вижу большой проблемы. Это просто жизнь.

— Но я себя всё-таки чувствую не очень, — признаётся кэп. — Хотя точно знаю, что тебе ничего не грозило. Более того, Мария Львовна наверняка сделала всё, чтобы ты чувствовал себя как дома и ни в чем не нуждался. Знаю её сто лет. Всё равно я должен был предупредить тебя заранее. За это и извиняюсь.

— Здесь спорить не буду, — соглашаюсь с капитаном. — Если бы вы меня предупредили, то всё сложилось бы куда проще.

— Но ничего бы по сути не изменилось, — утверждает Прокофьев.

— И это правда, — снова соглашаюсь с ним.

Корабельный кок приносит чай и десерты. С улыбкой ставит кружки и тарелки на стол.

— Силыч, ещё что-нибудь принести? — уточняет кок у капитана и заодно кидает выжидающий взгляд на меня. Качаю головой.

— Если что, свистну, — подмигивает кэп.

Меня здесь помнят — и это чувствуется. Похоже, что для сотрудников Прокофьева я тут кто-то вроде сына полка. Всегда очень доброжелательное отношение и даже небольшая опека — не сильно заметная, но что-то в этом есть.

— Не берите в голову, всё уже случилось, и ничего не поменять, — говорю Прокофьеву, прихлёбывая чай. — Да, меня пригласили. Но пригласили конкретно из-за моего таланта. Понять можно — я чуть ли не единственный человек, который может помочь вашим сотрудникам.

— Я с Марией немного в других отношениях, — прокашливается капитан. — В их семью не вхожу.

— Да, я в курсе, что это ваша жена входит в их дом, — соглашаюсь.

Прокофьев мрачнеет.

— Но я так же понимаю, что без помощи Марии Львовны и её людей, вы бы не смогли так виртуозно устроить моего отца на дирижабле всего за полдня, — продолжаю. — Он ведь, когда только пришёл в себя, не осознал, каким образом и где оказался, — усмехаюсь.

— Есть такое, — улыбается капитан. — Если уж быть до конца честным, это было простое и неожиданно весёлое задание.

— Сейчас задание тоже оказалось вполне подъемным, — отвечаю. — Помочь людям — нужное дело.

— Тоже так считаю, — соглашается Прокофьев и двигает ко мне тарелку с десертом. — Ты ешь, ешь. Не стесняйся.

— Так у меня с собой целый ужин! — вспоминаю и достаю из сумки контейнеры из ресторана. — Теперь вы угощайтесь.

— Во даешь, студент! — удивляется кэп. — А я тут, понимаешь ли, на корабельных харчах в основном. Это дело хорошее. Если угощаешь, значит не шибко обиделся.

— А чего мне на вас обижаться? — спрашиваю. — Ну да, не предупредили. А если бы и так, то я бы постарался обойти дом Марии Львовны как можно дальше, — смеюсь. — Мне в любом случае поездка пошла на пользу, не переживайте вы так.

Кэп почти незаметно выдыхает. Всё-таки переживал, как эта немного странная ситуация отразится на наших взаимоотношениях. Лезть в бутылку вообще не хочу. Мало того, что смог постоять за себя, так ещё приобрел очень полезного должника в виде капитана дирижабля. Подозреваю, что смогу его теперь много о чем попросить. Но торопиться не буду.

— Студент, я очень рад, что ты именно так к этому относишься, — кивает Прокофьев, с удовольствием угощаясь ресторанной едой. Он даже не просит кока разогреть — и так вкусно. — Всё-таки в твоём возрасте заниматься вещами на грани закона — не очень полезно для здоровья.

— Да уж, — подтверждаю слова капитана. — Особенно, если считать гранями не только законодательные, но и любые действия опасные для жизни. Вот только в этом случае мой возраст к происходящему отношения не имеет. Выступаю последний месяц на все деньги, — усмехаюсь.

Прокофьев тоже улыбается.

— Рад, рад, что ты спокойно относишься, — повторяет он, отодвигая пустой контейнер. — Вот сколько лет летаю, впервые меня пассажир угощает такой вкусной едой. Обычно вся надежда на кока, а тут просто праздник.

— Да ладно, мне не сложно, — отвечаю. — Только если в будущем я попрошу вас о какой-нибудь интересной услуге… — не успеваю договорить.

— Можешь положиться, — кивает капитан. — Я постараюсь выполнить любую твою просьбу. Конечно же, в рамках разумного, — уточняет Прокофьев.

— Договорились, — отвечаю капитану и тоже заканчиваю с ужином.

Вместе с десертами получается очень даже плотно. Хочется поскорее провалиться в сон, но пока не время. Нужно дотерпеть до прилета в Академию.

Через пару минут Прокофьев зовет кока, чтобы тот убрал лишнюю посуду и оставляет меня одного.

— Жаль, что дела сами себя не делают, — поясняет капитан, когда встает из-за стола. — Захочешь еще чаю, принесут.

— А комната наверху сейчас свободна? — уточняю.

— А сам как думаешь? — улыбается кэп. — Раз я тут с тобой, значит, свободна. Иди, отдохни, а я схожу проверю команду.

Поднимаюсь наверх с чашкой чая. От панорамного вида захватывает дух, несмотря на то что небо быстро темнеет. С удовольствием сажусь на пол кабины и смотрю вокруг.

В темноте огни батальона зачистки особенно заметны. Пока зарево даже не думает стихать. Но, вообще, прошел всего лишь один очень насыщенный день. Технически, конечно, пролетело больше времени, но если не считать выход в междумирье, то день ещё не закончился. Держусь на морально-волевых, но наконец позволяю себе выдохнуть и хорошенько все обмозговать.

Кажется, проблема с погружением в межреальность в произвольном месте условно решена, хоть и ограничено. Помню, что лже-Кольцов организовал мне выход своими силами. И про его блок информации тоже помню. Есть неиллюзорная надежда, что с наработкой опыта пойму этот блок, и смогу его воссоздать. С выходом оттуда пока не все так радужно — три точки, две из которых не то чтобы недоступны, но опасны — этого мало. Академия не всегда сможет меня прикрыть. Но опять же — пара лет у меня есть. Думаю, чуть позже и эту ситуацию можно будет поправить. Надо только понять, что и как влияет. Портал группы я всё же почувствовал, а вот свой, через который попал в тот мир — нет.

К сожалению, количество попыток у меня ограничено. Да и разбираться, как активировать полученные плашки — та еще задача. Несмотря на всё это, считаю, что хорошо продвигаюсь вперёд.

Пару минут раздумываю над ситуацией в городе. Обо мне знают и хотят устранить. Причем не самым гуманным способом. Кир отправил нас втроем в междумирье, наплевав на неодаренную. Это тоже о многом говорит. Благо, Лея вернулась живая и здоровая. Пара царапин и потрепанный гардероб — не больше. Без помощи Ариадны так элегантно решить проблему с памятью ночного администратора и группой Виктора я бы точно не смог.

Что будет с Киром, покажет время. Мы оставили парня в безопасном месте, дальше пусть разбираются сами. Решаю пока не обращать внимания. Похоже, мой недоброжелатель обязательно проявит себя несколько позже. Всё указывает на то, что действуют две группы, причём одна — очень аккуратно и крайне редко, полностью сливаясь с хаотичной деятельностью второй. Мой внутренний голос, не колеблясь, выдаёт именно такой вердикт. Только вербализовать его не получается. Доказать — тоже.