— Девяносто девять, — сказал он и остановился. Я тоже замер рядом, решив и правда отложить вопросы на потом — сейчас мне хотелось просто понаблюдать. Да и, честно говоря, было действительно интересно, что же он собирается делать.

— Встаньте оба на эту ступеньку, — сказал он, и я с его напарницей сразу сделали, что он сказал.

— И?..

— Ждем.

— Ну, ждем так ждем, — пробормотал я и, проследив за его взглядом, тоже уперся в следующую ступеньку.

По началу ничего не происходило, так что я даже почувствовал себя дураком, и у меня появилась навязчивая мысль, что надо мной просто издеваются.

— Хозяин, Габу видит! — раздался голос моего слуги, от чего я едва не подпрыгнул от неожиданности. Впрочем, и Тэ Гун тоже чуть не полетел по ступенькам вниз.

— Какого черта! — выругался Тэ Гун.

— Да я сам не в курсе, что он с нами. Эй, ты что тут вообще забыл?

— Габу всегда следовал за вами, хозяин, — ответил он как ни в чем не бывало.

— Эй, бородавчатый, тебе туда точно нельзя, — сказал Тэ Гун моему слуге.

— Эй, за словами следи! — возмутился я, но не потому, что мне было обидно за Габу, а просто потому, что он все же был моим слугой, так что не дело, когда его кто попало обзывает, это могу делать только я. Ну и Ма Ри, хотя и Сэйрин тоже, но больше точно никто.

— Да я не со зла, — поднял руки в жесте «да я не специально» Тэ Гун.

— Ладно, — сказал я ему, а после повернулся к слуге. — Слышал, жди тут…

— Хорошо, хозяин, — ответил Габу и прыгнул на пару ступенек вниз.

Разобравшись с непредвиденным гостем, я снова уставился на ступеньку, вот только она уже была не пуста, ее пересекала толстая красная веревка.

— Делайте как я, — сказал Тэ Гун и шагнул через сотую ступеньку и внезапно растворился в воздухе, а следом за ним шагнула его молчаливая напарница, оставляя меня совершенно одного, ну за исключением все еще сидевшего на пару ступенек ниже Габу.

Ну ладно, — пробормотал я и тоже сделал шаг.

Моментально все изменилось. Лес перестал давить, да и выглядел вполне себе нормально, за одним исключением: тут стояла абсолютная тишина. Ни шелеста листвы от ветра, ни пения редких птиц, которые все же раздавались то и дело. Полное безмолвие, будто время тут просто застыло.

Я обернулся и посмотрел вниз, но к своему удивлению увидел там подножье горы, покрытое толстым слоем тумана, будто мы и не поднимались никуда и все время оставались на месте. Хотя, думаю, тут дело в другом: все мое нутро мне кричало, что мы находимся точно не в том лесу, а, переступив веревку, оказались в совершенно другом, замершем в моменте времени месте.

— Помните, что я говорил: без лишней болтовни получаем информацию, оставляем гостинцы и уходим? — сказал Тэ Гун и снова двинулся вверх по каменным ступенькам.

Мы с его напарницей, для которой, видимо, все это было тоже в новинку, двинулись вслед за ним. Вот только на этот раз он не считал, а просто шел, хотя не особо уверенно, видимо, первоначальный подъем ему дался гораздо сложнее, чем нам. Хотя скажу честно, он находится в куда более хорошей форме, чем я, когда только попал в это тело.

— Кстати, все хотел спросить: ты же тут, видимо, бывал, и не раз?

— Бывал, мой учитель часто навещал этого гада и брал меня с собой.

— И где твой учитель?

— Помер от старости, — ответил Тэ Гун, даже не высказав хоть капли сочувствия. И даже не так: в его голосе я на миг почувствовал нотки радости и облегчения. Будто одна мысль о кончине его учителя грела ему душу.

— А кем он был? — продолжил расспрос я. И делал я это по двум причинам: мне и правда было интересно, а вторая — мне было жутко скучно в тишине подниматься вверх. Мое тело сейчас было настолько выносливым, что я даже не почувствовал легкой одышки, пока штурмовал первую сотню ступеней. Думаю, я даже смогу сейчас марафон пробежать, хотя делать я этого точно не буду. Во-первых, какой в этом толк, раз свое физическое состояние я заработал не потом и кровью, а получил, можно сказать, в дар. А во-вторых, я просто не хотел обманывать тех, кто реально тренировался.

— Пришли, — сказал Тэ Гун, и это я и сам понял, так как ступеньки закончились, и нашему взору показался небольшой старинный буддийский храм. Но мое внимание привлек не он, а человек, молодой мужчина, лежащий абсолютно голым на земле в позе звезды и пустыми глазами смотрящий в небо.

— Он что, помер? — смотрел я на лежащего на земле голого мужика, который, судя по отсутствию хоть какого-то движения, даже не дышал.

— Не думаю, но кто его знает, — пожал плечами Тэ Гун.

— А как его вообще зовут? — уточнил я.

— Хонбэ.

— Эй, господин Хонбэ, вы тут? — не придумал ничего лучше, спросил я, добавив в голос почтения, как-никак мы, можно сказать, у него в гостях.

— Не отвлекайте, я считаю, — неожиданно отозвался он, но все так же лежа смотрел вверх, будто нас тут и не было.

— И что будем делать? — спросил я Тэ Гуна.

— Не знаю, но ждать не вариант, так что лучше потом заехать.

Заезжать сюда еще раз не было ни желания, ни времени. Так что я подошел поближе и задал вопрос:

— А что вы считаете?

— Как что? Листья на деревьях! Что мне еще тут считать? — снова сказал он, не оборачиваясь в нашу сторону, а просто смотря вверх.

— Слышал, он листья считает, — сказал я, глядя с вопросом на Тэ Гуна.

— Не знаю, у меня идей нет, — развел он руками.

Я на миг задумался. Честно, к причудам обитателей мира духов я уже привык, но это не отменяло того, что я не собирался ждать, пока этот голый токкэби досчитает свои листья, и кто знает, сколько ему тут их считать. Может, он тут их уже год считает, и еще парочка осталась.

— А у меня есть! — улыбнулся я, подмигнув Тэ Гуну, и продолжил: — Ну раз господин Хонбэ считает листья, давай не будем его отвлекать и выпьем. Может, когда закончим, он тоже закончит. Правда, я не уверен, что что-то останется.

— А давай, но я и есть хочу, — сказал Тэ Гун, явно поняв, к чему я клооню. — Ты что будешь? Бургеры или курицу?

— То и другое. Времени, думаю, у нас еще много, раз господин Хонбэ считает листья. Жаль только, выпивки мало.

Я долго не думая подошел и взял из пакета с гостинцами, который держал Тэ Гун, бутылку и какой-то сэндвич.

— Руки прочь, это мое! — раздался крик, и господин Хонбэ приподнял голову, зло глядя на нас.

— Вы не отвлекайтесь, мы подождем, — сказал я, уже разворачивая бумажную обертку сэндвича и с довольным видом облизнув губы, произнес: «Приятного аппетита».

— Вот же наглые детишки! — раздался недовольный голос, и, не знаю, когда он успел, но и сэндвич, и бутылка, которую я держал в руках, уже были в руках этого Хонбэ.

— Я рад, что вы уже закончили считать листья, господин Хонбэ, — улыбнулся я.

— Потом закончу. Говорите, зачем ко мне явилась такая странная компания, — спросил он уже забитым ртом, как раз жуя тот самый сэндвич, на который я позарился.

— У меня есть одна вещь, и, думаю, вы сможете помочь нам разобраться, что это такое, — достал из кармана Тэ Гун платок. Развернув его, он продемонстрировал токкэби тот самый клык, подвешенный на красной нитке.

Он явно пытался сохранить на лице безразличие, но легкая гримаса недовольства все же скользнула по его лицу.

— Тьфу, какая примитивная работа! Тот, кто это делал, в этом деле явный новичок! — сказал он, снова вернувшись к поглощению пищи. — И что вам в этой безделушке непонятного?

— После того как мы запечатали этот источник, люди, пораженные этим проклятием, не избавились от него, — продолжил Тэ Гун.

— Ох, видимо, там за барьером совсем все отупели. Знаешь, сопляк, твой учитель бы сразу понял, в чем дело, а вы для этого даже решили навестить меня, хотя это даже к лучшему, — произнес он забитым ртом, а после залил в него виски и с довольным видом продолжил жевать.

— Так в чем проблема? — спросил Тэ Гун.