— Впусти нас, жалкая ты псина.

И тогда я увидел их — два огненных глаза. Они впились в меня с такой ненавистью, что каждое мгновение зрительного контакта было пыткой. Взгляд жег тело и душу, выжигая меня дотла, словно собираясь стереть с лица земли без остатка.

В этот момент тяжелая рука легла мне на плечо. И почти сразу слабость и жгучая боль начали отступать. Я выпрямился, обретая твердость в ногах, и выкрикнул еще громче:

— Пусти нас, дворняжка на цепи!

«Проходите», — раздался уже покорный голос.

Гулко заскрипели ворота, медленно расходясь в стороны. И тогда Мао, не произнеся ни слова, метнулся в приоткрытую щель. «И откуда такая прыть?» — подумал я затуманенным сознанием и, еле поднимая ноги, двинулся вслед за ним.

— А ты смелый для того, кого лишили свободы и держат на поводке, дух, — раздался злобный крик, больше похожий на рык, едва я ступил на территорию особняка клана Цзы.

Крик принадлежал Мао. Он все еще рвался вперед, хотя ноги его уже по колено увязли в твердой земле. Но самому ему это, казалось, было нипочем: он упорно шагал дальше, и с каждым движением за ним оставалась глубокая борозда. Он словно плуг, вспахивал землю под ногами. Тяжело и неумолимо он приближался к огромному песчаного цвета камню, опоясанному красным канатом и высившемуся над двором не меньше чем на пять метров.

Когда я первый раз был в этом месте, я на выходе прошел мимо этого камня и тогда ничего особенного в нем не заметил. Ну камень как камень, эдакий элемент ландшафтного дизайна, хотя и удивился, как они такую громадину вообще сюда приволокли. Да и красного каната тогда я на нем не заметил, а он там точно был, просто он был скрыт от глаз посторонних.

— Грааа! — пронесся рев, и в тот же миг на спине Мао открылись глубокие рваные раны. Но они тут же начали стягиваться, и даже капля крови не упала на землю.

От одного вида и той бушующей силы, которая разрывала воздух, у меня стало темнеть в глазах, а воздух казался настолько вязким и горячим, что я почти не мог дышать. Сейчас мне стало понятно, почему никто не решался просто так нападать на это место. Эта сила была настолько всеподавляющей, что мне сложно представить, что даже Ма Ри и Пе Мучжин смогли бы долго ей сопротивляться. Впрочем, моей хозяйке этого делать и не пришлось бы. Она легко продемонстрировала это тогда, когда подавила волю этого духа своей силой. Но вот в прямой конфронтации, думаю, даже она бы спасовала.

— Грааа, — снова раздалось, и Мао ушел в землю уже по пояс и на этот раз остановился. А его тело начало покрываться ранами, которые уже не успевали затягиваться.

Взревев, Мао двинулся дальше, но в следующий миг давление еще усилилось, а мои мышцы и кости начали трещать. По телу начала расходиться чудовищная боль, которую я испытывал только раз в жизни, когда после встречи с Пе Мучжином Ма Ри напоила меня своей кровью, и я почти сгорел изнутри.

В тот миг, когда я подумал, что Мао настал конец, а вместе с ним и мне, он с трудом поднял вверх руку и резко дернул ее на себя, ровно так же, как тогда, когда выдернул чужака на ту крышу, где мы дали ему бой.

Перед Мао возник человек. Хотя человеком его назвать было трудно, и довольным он явно не выглядел. Высокий, мускулистый, с лицом, в котором проступали звериные черты — то ли обезьяньи, то ли медвежьи. В тот же миг он выкрикнул что-то на незнакомом мне языке и взметнул руки над головой. В воздухе вспыхнул полупрозрачный силуэт исполинского медведя.

Не прошло и одного вздоха, как сначала сам образ зверя, а следом и его хозяина разорвало на части невидимой силой. И все же того короткого мига, пока Дух-хранитель дома клана Цзы отвлекся, хватило, чтобы Мао вырвался из плена и даже сделал несколько шагов, прежде чем его снова начало вдавливать в землю.

«Мишку жалко» — совершенно не к месту пронеслась мысль в моей голове, пока я изо всех сил сопротивлялся отголоскам этой чудовищной силы, которая сейчас была направлена против Мао.

— Ах ты, старый ублюдок! — раздался крик уже на корейском, когда Мао повторил тот же жест рукой. Перед ним возник молодой человек, одетый на редкость стильно. На миг мне даже показалось, что я его узнал. Этот, кажется, был тот тип, которого я увидел вместе с президентом этой страны на похоронах старика. Еще тогда я понял, что он не человек.

В тот же миг в руке гостя появился меч, и он взмахнул им, но целился он не в Мао, а в камень, видимо, осознав, откуда сейчас для него исходит большая угроза. Вот только меч разбился на сотни осколков. На этом все не закончилось: следом разорвало и его руку, а еще через пару мгновений и он сам просто взорвался. От одного этого зрелища мне на миг даже тошно стало. В отличие от меня, Мао не отвлекался на страшную судьбу этого персонажа и успел сделать еще пару шагов в сторону камня.

То, что происходило, нравилось мне все меньше. Мао, не моргнув глазом, пустил в расход двух явно не последних представителей мира духов, и еще одной жертвой, которую этот пьяница принесет, чтобы добраться до камня, мне становиться явно не хотелось. И единственное, что вселяло в меня оптимизм, — это те слова Ма Ри, произнесенные на той же крыше после схватки с чужаком, когда она пообещала найти его, если со мной что-то случится.

И снова Мао повторил жест, и на этот раз перед ним появился седовласый старик в белых одеждах, которые будто развевались на ветру. Он спокойно сидел в позе лотоса, и от него исходила такая титаническая аура, которая могла поспорить не только с хранителем этого места, но и с Ма Ри. Он лишь взмахнул рукой, и давление постепенно начало угасать. В тот же миг снова раздался оглушительный рев хранителя, и белые одежды старца начали рассыпаться на мелкие ошметки, будто их разрезало миллионом лезвий. Но старик не собирался сдаваться просто так: он ударил себя рукой по груди и плюнул каплю крови на землю. Следом на его лбу открылся третий глаз, и сила, пытавшаяся стереть его с лица земли, сразу утихла. Я, конечно, много чего повидал, но, черт, третий глаз… Почему-то от одного вида этого зрелища у меня мурашки по телу побежали.

— На этом мой долг закрыт, — прокатился по двору древний голос.

Старик уже начал медленно растворяться в воздухе, но на миг все же бросил взгляд в мою сторону. И в тот момент я ясно ощутил: смотрит он сразу и на Ким Тэ Хо, и на меня настоящего, тем, кем я был прежде. Самое же странное — в его глазах мелькнуло узнавание, хотя я видел его впервые в жизни.

Больше старик ничего не сказал, а просто усмехнулся и растворился в воздухе. И кто вашу мать это такой?

Но спросить у меня не было ни шанса. Я лишь мог наблюдать за всем происходящим и благодарить судьбу за то, что мое тело после схватки с чужаком стало куда прочнее, потому что я прекрасно понимал: если бы оказался под таким давлением тогда, когда только стал слугой Ма Ри, то моментально бы умер, даже не поняв, что происходит.

Мао воспользовался этим шансом и сделал еще десять шагов к камню, пока его снова не начало вдавливать в землю: сначала по щиколотки, потом по колени, а потом и по пояс.

В его руке вдруг появилась длинная цепь, и он с силой взмахнул ею. Но кончик лишь скользнул по камню — и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать еще больший гнев хранителя особняка клана Цзы. Давление мгновенно усилилось, и я явственно ощутил, как в черепе затрещали кости, а перед глазами начала застилать густая красная пелена.

Была не была, — подумал я, понимая, что если ничего не предприму, то в конце концов и Мао, и я закончим здесь. Собрав последние силы, я устремил взгляд на камень и крикнул:

— Остановись!

Я надеялся, что мое вмешательство не заставит хранителя устроить мне точно такую же участь, как тем, кого Мао призывал сюда прежде. Конечно, за исключением того старика, который, видимо, обладал чудовищной силой. Хотя даже ему встреча с хранителем далась далеко не легко.

В глазах в тот же момент потемнело, а я почувствовал, как просто оседаю на землю, не в силах пошевелить и пальцем, не то что открыть глаза. Даже мысли в моей голове растворились в этой черноте.