— Ладно, вот талисманы, но ты их не должен в руках долго держать, иначе их сила уйдет на тебя, — сказал он и положил парочку небольших листков бумаги мне в карман.

— Это еще в каком смысле уйдет в меня?

— Не бери в голову, просто быстро достал, быстро прицепил, думаю, все будет в порядке, да и не убьют они тебя, по крайней мере, не должны.

И да, от кармана куртки, которая даже не касалась моего тела, я чувствовал жар. Будто он мне туда пару кусков раскаленного угля засунул. Теперь понятно, почему он тогда отказал мне в знакомстве с человеком, который их изготовляет.

— Я тоже пойду, — выпалила крольчиха, выпятив грудь вперед.

— Никуда ты не пойдешь, а будешь ждать здесь, как мы и договорились. Иначе все, что я тебе обещал, останется лишь в обещаниях, да и я задумаюсь, не пересмотреть ли состав твоей группы. Ты же поняла, о чем я, Сюэ Сюэ? — сказал я без тени улыбки, чтобы она отнеслась серьезно к моим словам.

Не то чтобы мне было страшно за эту девчонку. Мне просто не хотелось брать на себя ответственность, если что с ней случится. А ответственность я точно понесу.

— Поняла, — ответила она, понурив голову, будто я ее лишил главного веселья.

— Все, ждите здесь, а я пошел.

— Вот, чуть не забыл, — достал Тэ Гун из кармана потрепанного вида холщовый мешок. — Положи ту дрянь сюда, после того как закончишь.

Молча взяв мешок, который с виду ничего особого из себя не представлял, я, ничего не ответив, двинулся к двери, которая, как и ожидалось, была закрыта. Впрочем, я был к этому полностью готов.

— Габу, — произнес я, вытянув руку, в которую тут же упал небольшой, но очень крепкий ломик, который я приказал взять своему слуге с собой вместе с моим клинком и небольшим мешочком уже привычной мне соли, которую я тут же высыпал себе во внутренний карман.

Подойдя к двери, я посмотрел на Тэ Гуна, который, правильно оценив ситуацию, загородил собой и крольчихой меня от взглядов прохожих, и в этот момент я резким движением выломал замок.

Честно, я ожидал куда большего сопротивления, но то ли замок оказался совсем хлипкий, то ли моя сила, уже превышающая человеческую, дала о себе знать, но дверь моментально распахнулась, и я вошел внутрь, закрыв ее за собой.

Следующий девайс, упавший мне в руку, стал фонарик, который можно было нацепить на лоб. Еще в том подвале я подумал, что если бы там не было света, то мы бы получили очень много проблем, поэтому я вместе с ломиком и прикупил эту вещичку.

Да, в темноте я видел неплохо, но все же не так хорошо, как днем, и нападение какой-нибудь потусторонней дряни из тени мог бы и пропустить.

Взяв у Габу свой изогнутый и явно необычный клинок, я скомандовал своему слуге: «Ищи». Сам же я просто осмотрелся. Все помещение было завалено какими-то коробками и всяким реквизитом.

— Твою ж налево, — выругался я, когда, повернувшись, неожиданно встретился взглядом с пингвином. Точнее, костюмом пингвина, который при свете лампочки у меня на голове выглядел до жути зловеще. А рядом с ним еще и стоял медведь, и непонятное мне существо с большой головой и чем-то похожим на антенки, видимо, это что-то типа инопланетянина.

На самом деле, тут должен был быть свет, но выключателя при входе я не заметил, так что, скорее всего, он включается где-то снаружи.

— Хозяин, Габу что-то чувствует, — произнес мой помощник откуда-то издалека.

— И где ты? — уже пройдя метров десять, на голос спросил я.

— Я тут, хозяин, — увидел я этого земноводного, стоящего у нескольких больших коробок, за которыми, видимо, и находилось то, что мы ищем.

— Ладно, будь начеку, — приказал я слуге и начал убирать одну за другой коробки, коих навалено было немало, и чем дальше я продвигался, тем сильнее мне в нос начал бить гнилостный запах протухшего мяса.

А это еще что? Убрав одну из коробок, я увидел обмотанный целлофаном сверток и какой-то странный предмет, очень сильно походивший на осколок разбитого зеркала.

Я лишь на миг бросил на него взгляд и резко отвернулся от ударившего мне в глаза света от фонаря на моей голове.

Но когда повернулся обратно, то ни осколка зеркала, ни свертка уже не было. Ничего не было, даже коробок. Я вдруг понял, что нахожусь в каком-то странном черном пространстве, которое будто бы окутывало меня.

Ловушка. Эта мысль молнией пронеслась у меня в голове. И тут же всплыли воспоминания о том болоте, куда меня когда-то затащил бывший хозяин моего слуги — Кэ Гу.

— Хозяин, вы тут? — раздался вдруг булькающий голос. От него у меня на душе неожиданно потеплело. Я и представить не мог, что когда-нибудь обрадуюсь ему.

— А ну, живо сюда! — крикнул я. И тут передо мной возник Га Бу. Но и его, и меня быстро начала пожирать тьма.

— Ты мой котик.

— Мам, ну я же просил, не надо, все же смотрят, — вывернулся я от ее руки, которая трепала меня по волосам.

— Пускай смотрят, какой ты у меня красивый вырос, — погладила она меня по щеке.

— Ну, мам!

— Вот же неблагодарный ребенок, пороть таких надо, — выпалила тетка с соседней койки в этой большой палате.

— Анжела Семеновна, мы без вас разберемся, — жестко ответила мама этой старушенции с соседней койки.

— Теперь понятно, в кого он такой неблагодарный, — пробурчала тетка и с деловитым видом нацепила на нос очки, а после взяла лежащий на тумбочке сборник кроссвордов и с деловитым видом начала записывать в него ответы.

— Ладно, котик, тебе уже пора, еще уроки делать надо, — сказала мама, снова потрепав меня по волосам.

— Да кому нужны эти уроки!

— О чем я и говорила, никакого воспитания, — пробурчала эта Анжела Семеновна, но, встретившись с суровым взглядом мамы, вернулась к решению своего кроссворда.

— Тебе надо делать уроки, чтобы поступить в институт, так что пообещай мне, что ты всегда будешь серьезно относиться к учебе, — сказала она таким тоном, отчего-то у меня внутри все сжалось.

Нет, это был не суровый тон, как у этой мерзкой старухи рядом, но что-то в нем вызвало во мне страх.

— Обещаю, мама, я поступлю в университет, а после стану таким же богатым, как дядя Андрей из тридцать седьмой квартиры.

Дядя Андрей был нашим соседом этажом выше, и у него была очень крутая машина и много-много денег, ну, по крайней мере, так папа говорил. Правда, папа еще говорил, что он обычный бандит, но все равно дядя Андрей был крутым.

— Ладно, беги, котик, — снова дотронулась до моих волос рука мамы, но я успел вывернуться.

— Мама, я же просил, не надо, — уже на ходу сказал я и покинул палату.

Эти больничные коридоры, этот запах — все это вызывало во мне дискомфорт. И только лишь в палате, где уже несколько месяцев лежала мама, я чувствовал себя спокойно. Поэтому я быстрым шагом прошел по уже знакомому пути от палаты до выхода из больницы, а после двинулся в сторону дома.

— Эй, Сыч, моя мама мне рассказала, что твоя мать скоро умрет, — подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

— А мне сказали, что твоя мать жирная, — ответил я, еле сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту.

— Ты нарываешься, Сыч?

— Нет, Мухомор, я просто говорю правду: твоя мамаша и правда жирная.

Мухомор, а которого звали Сергей Орлов, получивший свое прозвище из-за модной стрижки, которая делала его голову похожей на гриб, давно меня невзлюбил, а именно после того, как я и придумал это прозвище.

— Мухомор, на правду не обижаются, — выкрикнул Денисов с задней парты, после чего лицо стоящего передо мной идиота скривилось от злобы, а после мне в глаз прилетел его кулак.

Я не стал просто стоять и врезал ему в ответ, удачно попав прямо по зубам, а после мы, сцепившись, повалились на пол, а весь класс окружил нас.

— Что вы творите! Я ваших родителей! А ну, угомонились! — залетела в класс Любовь Михайловна, наша учительница по математике, в классе которой мы и устроили драку.

— Это все он начал, — сказал Орлов, зло смотря на меня и прикусывая разбитую губу.